Множество образов Инанны в поэзии Энхедуанны
Литературные образы и визуальная культура от аккадского до старовавилонского периода
Битва – ее праздник, в сражении она кружится, танцует неустанно, одетая в доспехи,Шторм бушующий, вихрь в битве, сверкает царицы одеянье,Там, куда она наносит удары – разгром, палящий южный ветер, обжигающий землю.Инанна стоит на привязанных львах, в клочки разрывая любого,Кто не почтит ее, кто ей не поклонится. [2]
Введение
Энхедуанна была дочерью Саргона Аккадского и верховной жрицей Нанны в Уре. [3] Она известна как по визуальной культуре, так и по письменным источникам. Из археологических находок сохранились печати, принадлежащие трем ее слугам, и кальцитовый диск, [4] а наиболее значимые связанные с ней тексты, — это те, что приписываются ее собственному авторству. В ним относятся «храмовые гимны», также известные по начальной строке «e-u-nir», собрание из 42 гимнов, посвященных храмам южной Месопотамии; [5] три произведения, связанные с Инанной: «Inanna B» или «Возвышение Инанны», также известное по начальной строке «nin-me-šara», [6] «Inanna C» или «in-nin ša-gur-ra», [7] «Инанна и Эбих» или «in-nin me-huš-a»; [8] «Nanna C», balbale к Нанне; [9] и фрагмент, датированный периодом Ур III. [10]
Все эти тексты, кроме «Инанны и Эбиха», содержат имя Энхедуанны, но вопрос об их авторстве все еще остается предметом споров. Эти споры связаны с датировкой поэм и часто касаются отдельных произведений. Например, Блэк утверждает, что Энхедуанна не была автором «Храмовых гимнов», [11] тогда как Сивил относит гимн «Inanna C» к периоду Исина и Ларсы. [12] Блэк и другие утверждают, что гимн «Inanna B» не был написан Энхедуанной, и в лучшем случае «можно сказать, что у Эн-хеду-аны был писец, известный нам по цилиндрической печати, и, вероятно, гимны просто подписывались ее именем. Также важно отметить, что все рукописные источники относятся ко II тысячелетию до н.э., в основном к XVIII веку, то есть примерно через 600 лет после жизни жрицы». [13]
В связи с этим Ламбер предполагает, что поэмы Энхедуанны написал «литературный подставной автор». [14] Однако, как отмечает Бахрани, Энхедуанна документально подтверждается как влиятельная высокопоставленная фигура в культе бога Луны, но авторитет самой ее должности ставится под сомнение без каких-либо доказательств, кроме того факта, что ее занимали женщины. Также зафиксировано, что Энхедуанна была автором ряда поэтических произведений, но ее авторство подвергается сомнению по гендерным причинам. Такое сомнение в письменных источниках исключительно с точки зрения филологической методологии, которая в остальном сильно зависит от законов позитивистских эмпирических доказательств». [15]
«Царская любовная песнь» для Шу-Сина из династии Ур III, как считается, была написана женщиной, [16] что приводит Вестенхольца к выводу, что «в Шумере III тысячелетия поэтессы были скорее правилом, чем исключением». [17] Кроме того, надпись на диске Энхедуанны была включена в старовавилонские копии аккадских царских надписей, что указывает на то, что надписи верховной жрицы считались столь же важными, как и надписи правителей. [18] К тому же, хотя большинство правителей не были грамотными, царь Шульги (Ур III) утверждал, что писал поэзию, и это не оспаривается современными учеными. [19] Тем не менее, ни одна из табличек c поэмами Энхедуанны не датируется ранее примерно 1800 года до н.э. [20] Рубио утверждает, что ее стали считать автором гимнов лишь спустя столетия после ее смерти, и что «это случай авторства не исторического, а традиционного». [21]
Однако отсутствие исторических текстовых доказательств не обязательно означает отсутствие доказательств вообще. Например, Винтер убедительно аргументировала существование должности верховной жрицы в раннединастический период, опираясь на «вес и значимость визуальных доказательств, даже при отсутствии текстового подтверждения». [22] Она также утверждает, что таким образом «мы обнаруживаем выдающийся визуальный материал, сохранившийся в месопотамском искусстве, не просто как иллюстрацию (и, следовательно, вторичную по отношению к текстам), но как высокоразвитую систему коммуникации саму по себе». [23]
Таким образом, иконографический материал может помочь продвинуть дискуссию о датировки поэзии Энхедуанны и, следовательно, об авторстве текстов. Однако, как отмечал Корнелиус, следует понимать, что «между текстами и иконографией никогда не бывает прямого соответствия, поскольку иконография не просто иллюстрирует тексты, а тексты не просто описывают визуальные образы». [24]
Вместо этого следует искать «ментальный фон». [25] Поэтому анализ литературных образов в текстах Энхедуанны и их сравнение с иконографическими образами визуального репертуара аккадского и старовавилонского периодов может помочь определить, к какому мировоззрению поэзия была ближе. [26] Это будет сделано путем рассмотрения описания Инанны-Иштар в трех произведениях, приписываемых Энхедуанне, которые непосредственно посвящены этой богине: «Inanna B», «Inanna C» и «Инанна и Эбих». [27]
Визуальные образы, прямо связанные с Энхедуанной
Сохранилось мало визуальных образов, которые можно связать с Энхедуанной. Наиболее известен кальцитовый диск, сильно поврежденный в древности и ныне восстановленный из фрагментов, найденных в Уре (рис. 1). [28] На одной стороне диска находится надпись, называющая Энхедуанну дарительницей диска, на другой – сцена возлияния. Эта сцена была восстановлена и изображает процессию из четырех фигур, приближающихся к четырехъярусной конструкции, обычно идентифицируемой как зиккурат. [29]
Первая фигура – обнаженный мужчина, который совершает возлияние в большой сосуд, вероятно, подставку для растений. Вторая – Энхедуанна, одетая в платье с оборками и шапку с закатанным краем – «ага», головной убор верховной жрицы. [30] За Энхедуанной следуют еще две фигуры, сильно поврежденные. Несмотря на то, что первую фигуру изображают совершающей возлияние, важность Энхедуанны подчеркивается тем, что она изображена выше других трех фигур и занимает центральное место во всей сцене. Винтер убедительно аргументирует, основываясь на иконографическом анализе и сравнении с раннединсатической пластиной из Ура [31] и цилиндрической печатью раннединастического периода III, [32] что сцена на диске Энхедуанны представляет ритуальное возлияние богу Луны. [33]
Круглая форма диска, уникальная для месопотамской визуальной культуры, уже в отчете о раскопках в Уре ассоциировалась с полной Луной [34] и также может намекать на бога Луны. Кроме того, диск был найден в засыпке уровней Исин-Ларса в Гипару, [35] который, будучи резиденцией верховной жрицы бога Луны, также указывает на эту связь. Однако надпись на диске, предположительно, самореферентна и гласит, что он был создан для храма Инанны-ZA.ZA в Уре [36] и, следовательно, был посвящен Инанне, а не Нанне. Как отмечает Вестенхольц, «надпись, как и изображение [на диске], представляют ее [Энхедуанну] в связи с Инанной в одной из ее форм. Ни надпись, ни изображение не свидетельствует о ее связи с Нанной / Сином или чем-либо, связанным с его культом, кроме титулов, которые ей приписываются». [37]
Вне зависимости от того, связана ли сцена на диске с Нанной или с Инанной, [38] остается фактом, что ни одно из божеств не изображено на диске ни в антропоморфной, телесной форме, ни символически. [39] Таким образом, диск не раскрывает ничего о концепции божества, которому совершается ритуал, кроме того, что оно достойно возлияния. Сохранились две печати и один оттиск печати, связанный с Энхедуанной, поскольку их владельцами были ее слуги. Это печать Илум-пал[ил], ее цирюльника, [40] печать Адды, ее управляющего, [41] и оттиск печати [x]-китуш-ду, ее писца. [42] Сцены, изображенные на этих трех печатях (или оттисках) – это сцены борьбы.
В каталоге Бемера по глиптике аккадского периода сцены борьбы являются наиболее распространенным сюжетом, [43] и, по словам Буччеллати и Келли-Буччелати, [44] этот сюжет использовался царями и официальными лицами, напосредственно связанными с царской семьей. [45] Таким образом, использование сцен борьбы на печатях слуг Энхедуанны ожидаемо.
К временам Энменанны, дочери Нарам-Сина и ее преемницы Энхедуанны на посту верховной жрицы Нанны / Сина в Уре, ситуация изменилась. Печать Урси, ее привратника, [46] содержит сцену представления с растительными божествами, а оттиск печати ее писца [47] изображает сцену пира с богом Луны и богине (предположительно, его супругой), окруженных богинями-помощницами. Бога Луны можно идентифицировать по полумесяцу, венчающему его головной убор, тогда как Браун-Хольцингер утверждает, что сидящий бог на печати Урси также представляет бога Луны. [48]
Хотя печати, связанные с Энменанной, могут дать представление о концепции бога Луны в аккадский период, сцены борьбы на печатях, связанных с Энхедуанной, не дают подробной информации о концепции Инанны в аккадский период или о концепции Инанны у самой Энхедуанны. Таким образом, ни диск, ни печати не могут быть использованы для исследования проявления концепции Инанны Энхедуанной в визуальной культуре. Поэтому иконография от аккадского до старовавилонского периода будет анализироваться в связи с литературными мотивами, связанными в текстах Энхедуанны с Инанной.
Инанна как богиня войны
Инанна в поэмах Энхедуанны неизменно изображается как богиня войны. В строке 22 «Инанны и Эбиха» она зовется «Госпожой битвы», [49] тогда как ее непревзойденная свирепость передается в строках 53-54 «Инанны С»:
Никто не может противостоять её губительной битве — кто сравнится с ней?Никто не может смотреть на её яростную битву, на спорую резню. [50]
Ее разрушительная природа и мастерство битвы изображаются, иногда подробно, [51] в трех различных произведениях. Эти литературные мотивы сопоставимы с различными визуальными и иконографическими мотивами, особенно в изображениях «воинственной Иштар». [52] Все эти проявления будут рассмотрены по очереди.
Инанна со львами
В строках 7-9 текста «Инанна и Эбих» Инанна сравнивается со львом:
На земле и на небе твой рык льву подобен, людей истребляешь.Туру подобно великому, земли враждебные одолеваешь.Льву подобно ужасному, строптивых и непокорных желчью своей усмиряешь. [53]
Здесь ее устрашающая природа сравнивается со львиной. В «Инанна С» богиня не сравнивается со львом, а ассоциируется с ним. В строке 23 говорится: «Инанна восседает на запряженных (?) львах», [54] а в строке 105: «на семи великих львах [вар. чудовищах]». [55]
Таким образом, в «Инанна С» Инанна представлена настолько устрашающей, что могла подчинить и контролировать льва, самого опасного из диких животных. Лев стал ее атрибутом благодаря способности богини проявить над ним силу.
Лев как атрибут Инанны-Иштар представлен различными способами в визуальном репертуаре в изображениях ее как «воинственной Иштар». В аккадский период Корнелиус отмечает одно изображение на цилиндрической печати, где у богини из плеч выступают древки и головы львов. [56] Чаще богиня ассоциируется с самим животным. Например, в начале аккадского периода на печати она изображена стоящей на льве. [57] К концу аккадского периода она заменяется более традиционным и стандартным изображением, где стоит на льве только одной ногой (рис. 2). [58] На этой цилиндрической печати богиня держит льва на поводке, что напоминает запряженных львов из строки 23 «Инанны С». Также впервые она изображена с серповидным мечом. [59]
Это изображение богини, стоящей одной ногой на льве и держащей в одной руке серповидный меч, становится архетипичным для Инанны-Иштар в старовавилонский период, например, на печати из Эшнунны, ныне находящейся в Институте Востока (рис. 3), [60] и на терракотовой табличке из Киша, ныне в Лувре, где богиня держит льва на поводке. [61] К этому позднему периоду она также обычно изображалась с двуглавой булавой или «двуглавой львиной булавой, [62] оружием, которое ассоциирует ее со львом и подчеркивает ее свирепость, превосходящую даже львиную. Однако в архетипичном изображении есть некоторые вариации, например, в росписи «Инвеститура Зимри-Лима» в Мари (рис. 4), [63] где богиня одной ногой стоит на льве, держа в одной руке серповидный меч, а в другой – кольцо с жезлом. В старовавилонский период Инанна-Иштар также изображалась стоящей на двух львах. [64]
В аккадский период она также изображалась на цилиндрических печатях, сидящей на львином троне, обычно с двумя скрещенными львами (рис. 5-6). [65] Предположительно, Инанна-Иштар, сидящая на стеле Саргона, [66] также восседала на львином престоле. На одной печати аккадского периода богиня сидит на львином престоле и опирается ногами на льва, используя его как подставку для ног. [67] Такое изображение не распространено после аккадского периода. На новошумерской цилиндрической печати Инанна-Иштар изображена сидящей на простом сидении, но за ней находятся два льва. [68] Кроме того, изображенную фигуру можно идентифицировать как Инанну-Иштар по «двуглавой львиной булаве» в поле перед ней. Однако Ашер-Грев и Вестенхольц утверждают, что к тому периоду львиный престол может быть «прерогативой Инанны или божественной пары, владеющей городом», со ссылкой на некоторые примеры, которые могут представлять Бау как супругу Нингирсу в Лагаше. [69] Однако это скорее связано с ассоциацией Нингирсу со львом, [70] чем с Бау, и лев более специфически связан с Инанной-Иштар. В немногих примерах из старовавилонского периода, где Инанна-Иштар изображена на троне, она, похоже, со львами не связана, как, например, в росписи из комнаты 132 дворца Зимри-Лима в Мари. [71]
Оружие
В поэмах Энхедуанны сказано, что у Инанны есть целый арсенал оружия. Это прямо указывается в строке 130 «Инанны и Эбиха»: «Владычица в ярости и гневе своём, оружейную открыла». [72] В гимне «Инанна С» и в «Инанне и Эбихе» сказано, что она владеет различным оружием, хотя, что интересно, этого не встречается в тексте «Инанны В».
В строках 45-46 «Инанна С» Инанна «омывает их оружие кровью и плотью, […]. Топоры разбивают головы, копья пронзают, а булавы покрываются кровью», [73] тогда как в строке 64: «Гордая владычица держит в руке кинжал». [74] В строках 40-44 «Инанны и Эбиха», повторяющихся в строках 99-102, Инанна говорит о своем конфликте с Эбихом: ««Стрелы в колчане приготовлю. Пращой […] камни пращевые верёвкой. Копья моего начну отточку. Снаряд для броска и щит приготовлю». [75] Ее щит упоминается в строке 3, стрелы – в строках 6 и 75, семиглавая булава – в строке 56, а двусторонний кинжал, которым она «убивает» Эбиха – в строке 139. [76]
В визуальном репертуаре Инанна-Иштар также в рассматриваемый период изображен с различным оружием в рассматриваемый период. В аккадский она регулярно изображалась с булавами и топорами, выступающими из ее плеч (рис. 2-5). [77] Также она изображалась держащей булаву, [78] серповидный меч [79] и оружие, состоящее из трех булав и двух наконечников копий. [80] Хотя последнее может напоминать семиглавую булаву, упомянутую в «Инанне и Эбихе», этот тип оружия известен из визуального репертуара, где его держит не Инанна-Иштар, а восседающий бог, вероятно, Нингирсу, на артефактах из Телло. [81]
К старовавилонскому периоду богиня больше не изображалась с оружием, выступающим из плеч. Вместо этого она носит два колчана со стрелами, перекинутыми через плечи, которые часто изображаются просто как «крестовая лента» на груди. Корнелиус отмечает, что в некоторых случаях у богини на спине не колчаны со стрелами, а булавы, [82] как на печати, ныне находящейся в Британском музее. [83] В одной руке она держит серповидный меч или ятаган, а в другой – «двуглавую львиную булаву» (рис. 3). Иногда она также изображалась держащей лук вместо «двуглавой львиной булавы», как, например, на старовавилонской табличке, ныне в Йельской вавилонской коллекции, [84] где она держит стрелу в той же руке, что и лук, и где два колчана на ее спине также четко видны. [85] На старовавилонской глиняной модели колесницы [86] богиня держит серповидный меч и лук, а ее колчаны видны на плечах. Она стоит на льве, и рядом с ней находится ее астральный символ. [87]
Инанна и сеть
В «Инанна С» Инанна представлена использующей сеть. В строках 65-66 эта сеть используется для охоты:
…ее закинутая сеть ловит рыбу в пучине, не оставляя даже аханов в подземных водах.Как от искусного птицелова, ни одна птица не ускользнет из ячей ее сети. [88]
Однако в строке 85 в ее сеть попадают не дикие животные, а враги:
Те, кто не чтит ее раскинутую сеть, не избегут […] когда закидывает она ячеи сети своей. [89]
Эти два применения сети не исключают, а скорее символизируют друг друга. Как утверждает фон дер Остен-Сакен, изображения богов с людьми в сетях не отражает реального использования, но служат способом демонстрации силы и превосходства богов, которые ловят людей в сети – как рыбу или птиц. [90]
Изображения божеств, использующих сети для удержания врагов, редко встречаются в визуальной культуре, но существующие примеры хорошо известны. На стеле Саргона Инанна-Иштар ассоциируется с сетью, в которую пойманы враги. На этой стеле Саргон держит сеть и разбивает голову вражеского лидера булавой. Это напоминает Нингирсу, который также держит сеть (или символ Анзу над сетью) и разбивает голову вражеского правителя булавой на стеле Эаннатума «Коршуны». [91] Однако Нигро утверждает, что в отличие от стелы «Коршунов», на стеле Саргона сеть держит не бог, а правитель, и поэтому Саргону, а не Инанне-Иштар, приписывается главная заслуга в победе. [92] Тем не менее, больший размер богини и ее сидячее положение все еще изображают ее как превосходящую Саргона.
Веревка и ярмо
Строки 8-9 гимна «Инанна С» переводились по-разному. Шеберг переводит их следующим образом: «Она держит в руках повод, она первая среди богов, она – великое шейное ярмо, сжимающее богов всей Страны», [93] тогда как перевод ETCSL гласит: «она держит пастушеский посох, она великолепна и превосходит всех. Она – великое ярмо, сковывающее богов Страны». [94] Фостер переводит эти строки так: «Она держит в руке носовую веревку, идя впереди них, она – великое ярмо, крепко удерживающее богов этой Страны». [95]
Различия, относящиеся к настоящему исследованию, заключаются в том, что Шеберг переводит šibir как «повод», ETCSL – как «пастушеский посох», а Фостер как «носовую веревку», и что Шеберг и Фостер переводят gišrab3 как «шейный хомут, обруч», но также признает, что ETCSL переводит его как «ярмо, оковы». Учитывая визуальные образы, можно привести убедительные доводы в пользу перевода šibir как «носовая веревка» или «повод», а gišrab3 как «ярмо». [96]
Веревка
Из аккадского периода сохранился фрагмент сосуда с изображением связанного пленника на поводе. [97] Вторая веревка, проходящая за пленником, также была восстановлена как повод, прикрепленный к следующему за ним (рис. 7). [98] Обе веревки, вероятно, держала третья фигура.
Повод напрямую ассоциируется с Инанной-Иштар на скальных рельефах, датируемых примерно 2000 годом до н.э. Инанна-Иштар изображена держащей веревку, прикрепленную к побежденному врагу, в рельефе Аннубанини в Сарполь-и-Зохаб сильно поврежден, [100] но изображает очень похожий сюжет, в котором правитель попирает павшего противника, а богиня, стоящая к нему лицом, держит в одной руке кольцо и повод. В этих рельефах Инанна-Иштар показана как непосредственно ответственная за победы правителей, держа повод. [101] Сутер предполагает, что мотив Инанны-Иштар, «протягивающей кольцо, к которому пленники привязаны носовыми веревками, вероятно, восходят к царям Аккада», но рельефы из Сарполь-и-Зохаб скорее были смоделированы на основе обрядов Ура III, возродивших аккадскую традицию, чем на оригинальном аккадском памятнике. [102] На восстановленном оттиске печати Шу-Илии из Эшнунны, современника Ибби-Сина из Ура в поздний период Ур III, [103] Тишпак держит веревку, прикрепленную к носам двух побежденных врагов под его ногами. Орнан отмечает, что «удивительно», что бог изображен держащим побежденных врагов на поводьях, поскольку обычно так изображалась Инанна-Иштар. [104] Она также отмечает, что это соответствует текстовым свидетельствам, в которых «только Иштар поручалось захватывать людей и царей веревками». Франкфорт, Ллойд и Якобсен отмечают, что печать «примечательна тем, что показывает, как традиции аккадского искусства все еще господствовали в Эшнунне вплоть до последних лет Третьей династии Ура». [105]
Ярмо
На одном из фрагментов стелы из Насирии изображены шесть обнаженных пленников с шеями в хомутах в форме лестниц. [106] Руки пленников также связаны за спиной по предплечьям. Нигро утверждает, что пленники в верхнем регистре стелы Саргона [107] связаны ярмом, подобным тому, что на стеле из Насирии, «поскольку наклонное положение первых трех фигур предполагает, что их держат за шею». [108]
Хотя свидетельств о ярмах в рассматриваемый период сравнительно немного, еще меньше свидетельств об оковах. Из более раннединастического периода III на печати из Хузи изображен бог, закованный в кандалы на запястьях и лодыжках. [109] На обратной стороне стелы из Мардина, приписываемой Шамши-Ададу I, [110] изображена фигура, которую Мортгат-Корренс описывает как «высокопоставленного пленника… чьи руки связаны». [111] Однако неясно, связана ли эта фигура веревкой или закована в кандалы. Пленники действительно чаще изображаются со связанными руками, с веревками либо на запястьях, либо на предплечьях, чем в кандалах. [112] Это относится к аккадскому периоду, как на упомянутой выше стеле из Насирии, а также на фрагменте стелы из Суз [113] и в верхнем регистре обелиска Саргона. Хотя сохранилась только нижняя половина этого регистра, руки пленников связаны за спиной, как на фрагменте стелы из Суз. Мотив пленников со связанными руками не ограничивается аккадским периодом – в третьем регистре старовавилонской стелы Дадуши из Эшнунны [114] два обнаженных пленника изображены со связанными по запястьям за спиной руками. [115]
Эти примеры относятся к сценам побед. На печати аккадского периода, ныне находящейся в Британском музее, [116] три бога ведут птице-человека перед Энки, которого можно идентифицировать по потокам, исходящим из его плеч. Руки птице-человека связаны за спиной, и один из богов ведет его к Энки за веревку, обвязанную вокруг шеи. На рельефе Аннубанини (рис. 8) руки пленников, которых Инанна-Иштар держит за веревку, связаны за спиной. Однако нет известных примеров пленников в кандалах, связанных с богиней. Также нет известных примеров пленников в ярмах, непосредственно связанных с Инанной-Иштар.
Тем не менее, пленники в хомутах лучше представлены в сохранившихся визуальных свидетельствах, чем пленники в кандалах. С этой точки зрения кажется более вероятным, что строка 9 «Инанны С» относится к ярму, а не к кандалам. Кроме того, веревка хорошо представлена в визуальном репертуаре второй половины III тысячелетия и особенно ассоциируется с Инанной-Иштар. Таким образом, иконографические свидетельства поддерживают прочтение šibir и gišrab3 в строках 8-9 «Инанны С» как «веревка» или «повод» и «ярмо» соответственно.
«Инанна и Эбих»
«Инанна и Эбих» наиболее ярко представляет Инанну как жестокую богиню войны. В этом мифе она сражается и побеждает гору Эбих за то, что та не склонилась перед ней и не признала ее превосходства. Это повествование, в котором она представлена наиболее жестокой и активно участвующей в битве. Кроме того, оно упоминается в строке 111 «Инанна С»:
Эбих не склонился перед тобой и не приветствовал тебя. [117]
Повествование также может быть отражено на цилиндрических печатях аккадского периода. На печати писца Заганиты Инанна-Иштар изображена стоящей на горе с обнаженным мужчиной под ней. [118] Фольк предполагает, что сцена изображает Инанну и Шукалетуду, садовника, который насилует ее в шумерском повествовании «Инанна и Шукалетуда». [119] Однако мужская фигура на печати может быть идентифицирована как бог по его рогатому головному убору, поэтому она не может представлять Шукалетуду. Винтер предполагает, что бог под горой – это Шамаш, восходящий через солнечные врата, [120] но в других изображениях восходящего бога Солнца он изображен между двумя горами, одет, и либо лучи исходят из его плеч, либо он держит зазубренный меч, либо и то и другое. [121]
Барреле довольно подробно рассматривает печать, предполагая, что мужская фигура – это бог, поддерживающий гору, или «гений, отождествленный с самой горой». [122] Прежде чем прийти к этому выводу, она предлагает и исключает различные интерпретации, такие как бог, представляющий бога Солнца, выходящего из гор, или бога растительности, возрождающегося после дождя, или фигуру, являющуюся горным богом.
Однако последнее толкование наиболее убедительно, учитывая описание Бемера этой сцены как богини, попирающей гору, в то время как бог убегает из-под нее. [123] На самом деле нога богини опирается не на гору, а на бога, который внутренне связан с горой. Таким образом, возможно, что пара гора-бог представляет Эбиха. В конце концов, в повествовании Эбих представлен по крайней мере полуантропоморфно. Говорится, что у горы был нос (стр. 34), губы (стр. 35) и шея (стр. 141). Таким образом, в тексте Эбих – это также сочетание горы и человека. Пара гора-бог на печати соответствует литературным образам Эбиха как горы, и печать, таким образом, может изображать Инанну, побеждующую его, или, по крайней мере, напоминать об этом эпизоде.
Инанна-Иштар с побежденным Эбихом может быть изображена на другой аккадской печати. [124] Инанна-Иштар идентифицируемая по булавам, выступающим из-за ее спины, сидит на теоморфной горе, которая служит ей троном. Эта гора имеет «тело» с зубчатыми краями, образующее сидение, в то время как голова и рука формируют часть «подставки для ног», а две ноги выступают сзади. Это графическое изображение подчинения и господства Инанны-Иштар над горным богом сопоставимо с утверждением Инанны в строках 160-161, что «как великий бык, ты [Эбих] был схвачен за свои могучие плечи и брошен на землю, как быка, я прижала твои огромные плечи на земле, заставив тебя злобно пасть», [125] и в строке 171, что «Я установила там трон». [126] В «Инанна и Эбих» богиня буквально заставляет Эбиха подчиниться ее воле, и богиня, сидящая на троне, сформированным телом горного бога, также отражает эту идею.
На печати из Ура [127] бог и богиня атакуют обнаженного бога на горе, в то время как четвертый бог наблюдает. Вулли идентифицирует бога как Шамаша, хотя никаких атрибутов, указывающих на это, нет. [128] У богини из плеч выступает оружие, что идентифицирует ее как Инанну-Иштар. Она держит горного бога за волосы одной рукой, а другой, как определяет Коллон, держит кинжал. [129] Это именно тот тип оружия, которым она уничтожает Эбиха (строки 140 и 142), и эта сцена может напоминать «Инанна и Эбих». Похожая сцена на другой печати из Ура [130] изображает богиню и бога, снова побеждающих другое божество, сидящее на горе, и также может напоминать «Инанна и Эбих». Однако в повествовании Инанна не имеет помощников, когда сражается с Эбихом, и поэтому эти печати, вероятно, не изображают кульминацию повествования, если вообще на него ссылаются. Однако они могут указывать на то, что идея Инанны / Иштар, сражающейся и побеждающей горы или горных божеств, была распространенной в мировоззрении аккадского периода.
Связь Инанны с бурями
Инанна изображается либо как буря, либо подобно буре, либо в связи с бурей во всех трех рассматриваемых произведениях. Строка 4 «Инанна и Эбих» переводилась по-разному. Фостер переводит ее как «[Инанна,] держащая бурю и наводнение в узде», [131] тогда как ETCSL переводит «[Инанна,] покрытая бурей и наводнением». [132] Однако перевод Аттингера связывает ее ассоциацию с бурей с ее аспектом богини войны: «[Инанна,] которая схватила бурю и наводнение (как оружие)». [133]
Действительно, как утверждает Абуш, Инанна / Иштар «является богиней дождя, которая, как и другие боги бури, также является богиней войны и олицетворяет линию битвы». [134] Боги бури могли пониматься как воплощение как плодородных дождей, так и разрушительных штормов. [135] С этой точки зрения Инанна / Иштар, как богиня сексуальной любви и войны, [136] а следовательно, связанная с плодородием и насилием, является богиней бури par excellence. Ее связь с бурей также изображена и детализирована в «Инанна В». В строках 10-11 Инанна восхваляется:
Когда ты подобно грому издаешь рык, не устоят пред тобой даже травы.Потоп, накрывающий вражеские земли, могущественнейшая на небесах и на земле, ты — их Инанна. [137]Аналогично, строки 28-30 описывают Инанну следующим образом:Ты несешься вперёд, слово ураган. Вместе с громом ты ревёшь, словно буря, раскатами грома.Порывами ветра ты сеешь изнурение, но твои ноги неутомимы. [138]
Однако слово, переведенное Халло и Ван Дейком в строках 10 и 30 как «гром», — это «Ишкур» — буквально бог бури. [139] Таким образом, Инанна явно описывается как подобная богу бури (строка 10) и как находящаяся с богом бури (строка 30). Фостер переводит строку 20 как «Ты возвышаешь свой боевой клич, подобно бушующей бури», [140] тем самым снова связывая аспекты Инанны как богини войны и богини бури. Он повторяет эту идею в своем переводе строки 52 «Инанна С»: «Ее боевой клич подобен грому», [141] хотя здесь слово, которое он переводит как «гром» — это снова «Ишкур». Перевод Шеберга гласит: «Ее вой подобен вою Ишкура», [142] и идентифицирует бога бури, который является для этой строки более корректным переводом.
Связь Инанны с бурей также представлена в строке 21: «Яростный ураган (?), готовый к битве … вихрь (?)», [143] последнюю часть которой Фостер переводит довольно поэтично как «кружится в битве». [144] Таким образом, Инанна последовательно ассоциируется с бурей, с богом бури Ишкуром и / или как богиня бури, особенно с разрушительными аспектами, связанными с каждым из них, в текстах Энхедуанны. На ряде печатей аккадского периода бог бури, стоящий либо на льве-грифоне, либо в колеснице, сопровождается обнаженной женской фигурой, которая также стоит на льве-грифоне и иногда носит рогатый головной убор, обозначающий ее божественный статус (рис. 9). [145] Бемер идентифицирует эти фигуры как бога грома и богиню молнии. [146] По мнению Дица и Отто, эта богиня, вероятно, является богиней дождя Шалой. [147] Однако Отто признает, что это неопределенно, поскольку имя Шалы впервые появляется в текстах старовавилонского периода. [148] Отто также предполагает, что эти изображения могут быть свидетельством происхождения Шалы из северной Месопотамии или синкретизма с Шалаш (Šalaš), которая известна со второй половины III тысячелетия. Однако большинство этих печатей происходят с рынка искусства и, следовательно, не имеют археологической привязки. Единственный пример, найденный при раскопках, — из Ура, [149] и поэтому не может указывать на северное месопотамское происхождение этой богини. [150] Если эта богиня не Шала, она может быть Инанной / Иштар в ее аспекте богини бури. Инанна-Иштар – единственная богиня, явно связанная с Ишкуром в аккадский период. [151]
Однако богиня на печатях не изображена в явно насильственном или разрушительном контексте, как Инанна в поэмах Энхедуанны, когда она ассоциируется с бурей. Хотя Инанна-Иштар последовательно изображается как «воинственная Иштар» в рассматриваемый период, она показана активно участвующей в разрушительном поведении только на печатях, возможно, связанных с Эбихом, как обсуждалось выше. То, что «богиня бури» не активно вовлечена в насилие, не противоречит иконографии Инанны-Иштар в этот период. Это относится к более позднему периоду Ашер-Грев и Вестенхольц предполагают, что богиня, изображенная анфас, держащая «двуглавую львиную булаву» и стоящая на двух львах-грифонах на старовавилонской печати, [152] – это Аннунитум, проявление воинственного аспекта Иштар. [153]
Таким образом, лев-грифон мог ассоциироваться с Инанной-Иштар, хотя это, похоже, не было общим явлением в аккадский период. «Богиня бури» может, следовательно, быть Инанной-Иштар, хотя это далеко не очевидно. Инанна-Иштар может быть связана с бурей иным способом в поэзии Энхедуанны в визуальных источниках. Халло и Ван Дейк переводят строку 17 «Инанна В» как «Разрушительница земель, тебе буря дала крылья», а строку 27 как «О моя госпожа, (движимая) своими крыльями, ты клюешь (землю)». [154] Они описывают Инанну в этих строках, как «крылатую богиню, летящую Инанну, что в облике богини бури набрасывается на каждого неосторожного виновника среди грешных народов». [155]
Таким образом, когда Инанна-Иштар изображена с крыльями в визуальном репертуаре, особенно в ее облике «воинственной Иштар», ее крылья могут указывать на ее насильственную природу как богини бури и богини войны. Богиня впервые была изображена с крыльями на печати аккадского периода Адды. [156] Виггерманн отмечает, что в аккадский период она иногда изображалась с крыльями, но это не норма (рис. 2), [157] и что только один пример крылатой богини известен из старовавилонского периода в Мари на печати Муканнишума. [158]
Однако, согласно ePSD, «a2», слово переведенное Халло и Ван Дейком как «крылья», означает «рука, труд, крыло, рог, сторона, сила, плата, власть», и, по мнению Хеймпеля, «a2…šum2» следует переводить как «дать силу», а не «дать крылья». [159] Таким образом, Зголл переводит «а2» как «Сила» в строке 17: «Разрушительница вражеских земель – буре ты дала силу», [160] и в строке 27: «Моя госпожа! Силой своих зубов сокрушает даже кремень». [161] Таким образом, крылатая Инанна / Иштар не встречается и не объясняется в «Инанна В». Цукимото предполагает, что крылья были символом быстроты и защиты. [162] Однако, поскольку в двух аккадских примерах [163] богиня изображена как «воинственная Иштар», в одном случае попирающая пару гора/бог, а в другом связанная со своим львом, кажется маловероятным, что крылья ассоциируются с защитой. Скорее, они, похоже, связаны с ее воинственной природой. Поскольку ее воинственная природа ассоциировалась с бурей, возможно, что ее крылья были связаны с этим качеством, но в текстах Энхедуанны это не очевидно.
Астральная Инанна
Богиня последовательно представлена в своей астральной форме как Венера в поэзии Энхедуанны. В строках 12-15 «Инанна и Эбих» она восхваляется:
Ты восходишь, как царь Уту, ты простираешь широко раскинутые руки,Ты скользишь по небу, излучая величественное сияние, ты несешь земле яркое сияние,Ты, прибыв в горы, испускаешь великие лучи.
Фостер переводит «царь Уту» в строке 12 как «царственное Солнце», подчеркивая астральную или небесную природу обоих божеств. [164] Эта идея повторяется в строках 209-210 «Инанна С»:
Твоя божественность провозглашается в чистых небесах, подобно [божественности Нанны и Уту],
Твой факел освещает [внутренний] угол неба, превращая тьму в свет. [165]
Или, как переводит ETCSL строку 209:
Божественность твоя сияет в чистом небе, как Нанна или Уту. [166]
«Инанна В» даже начинается с упоминания ее астральной природы:
Госпожа всех Ме (Нинмешарра), лучезарная, праведная, одетая в сияние, любимая Аном и Ураш! [167]
Зголл отмечает, что «восхваление Инанны за ее яркое сияние на небе явно стоит на фоне сияющей мощи Нанны и Уту». [168]
Таким образом, Инанна как Венера напрямую ассоциируется с астральной природой и сиянием богов Солнца и Луны. Ее астральная природа также намекается в других строках поэм, таких как строка 10 «Инанна С»: «Ее ужасающее сияние равняет горы и дороги», [169] и строка 112 «Инанна В»: «великая госпожа горизонта и зенита». [170]
Хотя Инанна-Иштар не представлена как Венера в визуальном репертуаре в этот период, она ассоциируется с астральным диском. [171] Этот диск находится в поле рядом с ней уже в аккадский период, хотя это редкость (рис. 2). Он также встречается рядом с ней на рельефе Аннубанини, а также на связанных рельефах Сарополь-и-Зохаб III и IV. [172] К старовавилонскому периоду эта ассоциация становится все более распространенной (рис. 3). На терракотовых рельефах этого периода астральный символ может быть либо в форме диска, [173] либо в виде розетки из шаров. [174] Инанна-Иштар отождествлялась с Венерой, и с периода Ура III богиня стала отождествляться с другой богиней Венеры, Нинсианной. [175] Браун-Хольцингер идентифицирует богиню на старовавилонских печатях со звездой, венчающей ее головной убор, и со звездным штандартом или астральным символом как Нинсианну. [176]
Заключение
Инанна-Иштар изображена со львом на протяжении всего рассматриваемого периода. Она стоит на двух львах как в аккадский, так и в старовавилонский периоды, и стоит одной ногой на льве в оба периода. Однако ее львиный трон известен только из аккадского периода. Она изображена со множеством оружия во всех рассматриваемых периодах. Ее сеть, описанная в строках 65-66 и 85 «Инанна С», может быть изображена на стеле Саргона. Веревка и ярмо из строк 8-9 «Инанна С» также лучше представлены в аккадский период, хотя только веревка напрямую ассоциируется с Инанной-Иштар. Примеры, в которых богиня находится в конфликте с горой или побеждает ее, напоминая текст «Инанна и Эбих», также известны только из аккадского периода. Нет четких свидетельств, связывающих Инанну с бурей в визуальном репертуаре рассматриваемого периода. Однако «богиня бури» аккадского периода может представлять Инанну-Иштар, и возможно, хотя и не точно, что, когда она изображается с крыльями, как это происходит трижды в аккадский период и один раз в старовавилонский, это также связано с ее аспектами. С другой стороны, Хотя Инанна-Иштар изображена со своим астральным символом от аккадского до старовавилонского периода, это редкость в аккадский период и гораздо более распространено к старовавилонскому. Кроме того, в старовавилонский период она также изображалась как Нинсианна, со звездой, венчающей ее головной, и со звездным штандартом, подчеркивающим ее астральную природу как Венеры. Таким образом, литературные образы, похоже, больше соответствуют иконографии аккадского периода, чем более поздних, вплоть до старовавилонского, и, следовательно, отражают мировоззрение, более близкое к аккадскому периоду. Это может указывать на то, что поэмы Энхедуанны «Инанна В», «Инанна С» и «Инанна и Эбих» были созданы в ту же эпоху, что и иконография аккадского периода, иными словами – в аккадский период. Однако это может быть связано с природой визуальных репертуаров разных периодов. Как отмечают Ашер-Грев и Вестенхольц, «в аккадский период разнообразие тем, мотивов и фигур больше, чем в раннединастический или пост-аккадский периоды. Новые мифологические и религиозные темы появляются в значительном количестве впервые и только на аккадских печатях». [177]
Иными словами, Инанна-Иштар изображалась в более широком спектре контекстов в иконографии аккадского периода, чем в иконографии более поздних периодов. Таким образом, хотя литературные образы текстов Энхедуанны ближе к иконографии аккадского периода, неясно, является ли это функцией характера визуального репертуара или указывает на связь между ними. Если «Инанна В», «Инанна С» и «Инанна и Эбих» и иконография аккадского периода отражают единое мировоззрение, которое менее присутствует в иконографии более поздних периодов, это указывало бы на происхождение поэм в аккадский период, что, в свою очередь, могло указывать на Энхедуанну как возможного автора.
Изображения
© Stiftung BIBEL+ORIENT Freiburg CH.
© Stiftung BIBEL+ORIENT Freiburg CH.
© BIBLE+ORIENT Foundation Fribourg CH.
Примечания
[1] Когда я была постдокторантом профессора Корнелиуса, он поощрял меня писать больше о месопотамских богинях и спрашивал, когда я собираюсь написать что-нибудь об Энхедуанне. Поэтому эта статья посвящается ему как моему наставнику, коллеге и другу.. Dankie vir al die hot tjoklit.
[2] Inana C строки 20–23; Foster, 2016: 337
[3] Подробное исследование, посвященное Энхедуанне, ее титулам и эпитетам, а также ее культовым обязанностям, см. Westenholz, 1989.
[4] Печати и кальцитовый диск рассматриваются ниже.
[5] См. Sjöberg / Bergmann, 1969 полное описание на английском языке; и De Shong Meador, 2009 — углубленное, но популярное исследование. См. также ETCSL 4.80.1.
[6] Полное изложение этого текста на английском языке см. Hallo / Van Dijk, 1968; а на немецком языке см. Zgoll, 1997. См. также ETCSL 4.07.2 транслитерация и английский перевод, а также Foster, 2016: 331-336 для другого английского перевода.
[7] Транслитерацию и английский перевод этого текста см. ETCSL 4.07.3. См. также Sjöberg, 1975 для полной обработки этого стихотворения и Foster, 2016: 336-341 для другого английского перевода.
[8] См. Bottéro / Kramer, 1989: 219–229 перевод и комментарий к этому рассказу на французский язык, Attinger, 1998 – полное исследование на французском языке, Attinger, 2015 — перевод и комментарий на немецком языке. См. также ETCSL 1.3.2 для транслитерации и английского перевода и Foster, 2016: 341-347 для другого английского перевода.
[9] Или, точнее, гимн Экишнугалю, храму Нанны в Уре. Полное описание этого стихотворения см. в Hall, 1985: 764-775. Транслитерацию и английский перевод см. в Westenholz, 1989: 552-555.
[10] Транслитерация и перевод на английский язык см. Westenholz, 1989: 555–556.
[16] Jacobsen, 1987: 85. Об этой поэме см. Jacobsen, 1987: 88–89; and Sefati, 1998: 353–359.
[20] Veldhuis, 2003: 31, n. 2.
[26] Необходимо провести глубокое исследование, чтобы проанализировать тексты этих периодов и сравнить литературные образы, которые лучше всего сочетаются с образами в текстах Энхедуанны. Это уже было предложено Халло и Ван Дейком: «Литературной критике, возможно, остается проследить влияние ее [т. е. Энхедуанны] сочинений на другие и более поздние произведения» (Hallo / Van Dijk, 1969: 4). Это, однако, выходит за рамки данного материала.
[27] Я предполагаю, что эти три текста были написаны одним автором. Де Шонг Мидор (2009: 248) утверждает, что в произведениях присутствует «последовательный поэтический голос», а Фостер (2016: 207) отмечает «очень личный, уникальный стиль поэзии». Действительно, как мы увидим, стихи демонстрируют признаки интертекстуальности с одинаковым мировоззрением и одинаковой образностью. Это позволяет предположить, что, даже если Энхедуанна не создавал эти стихи, они были произведением одного автора.
[28] UPenn B16665 = Moortgat, 1969: pl. 130; Aruz / Wallenfels, 2003: 200, no. 128. См. также Woolley, 1955: pl. 41.d, где представлен диск в его первоначальном состоянии. Я благодарю Алессандро Пеццати, старшего архивариуса Музея Пенна, за разрешение использовать это изображение.
[29] Хотя проблемы с такой идентификацией см. в Glassman (2019: 340-341). Сутер (2007: 324, n. 21) предполагает, что сооружение может в равной степени представлять божество, либо Нанну, либо Инанна-ZA.ZA, водруженное на платформу, а Глассман (2019: 341, n. 1316) предлагает в качестве альтернативы «какую-то культовую подставку».
[31] BM 118561 = Aruz / Wallenfels, 2003: 74, no. 33.
[32] VA 3878 = Moortgat, 1966: pl. 22.144.
[34] Woolley, 1955: 49. Хотя Уинтер (Winter, 2010: 68, n. 15) отмечает, что восстановление диска как диска не совсем точно.
[35] Woolley, 1955: 172; Westenholz, 1989: 540.
[36] Frayne, 1993: 35–36; RIME E2.1.1.16.
[37] Westenholz, 1989: 540. Хотя, как уже упоминалось, Уинтер (2010), используя иконографические сравнения, убедительно доказывает, что изображено именно возлияние для Нанны.
[38] Сама сцена также не может быть связана с одним конкретным божеством. На печатях из Ура подставка для растений изображена вместе с поклонниками, а в некоторых примерах сцена может быть связана с Нанной / Сином благодаря включению штандарта с полумесяцем. См. например, Legrain, 1951: pl. 18.261, 267, 277. Однако сама Инанна / Иштар включена в подобную сцену на печати Лугаленгарду, сохранившейся в виде двух оттисков печати, один из которых хранится в Восточном институте в Чикаго, A 30769, а другой – в Йельской вавилонской коллекции NBC 10539. Фотографии этих оттисков см. в Winter, 1987: 78, pl. 9, а реконструкцию печати — в Zettler, 1987: 60, fig. 1. Таким образом, ни одно из божеств не ассоциируется исключительно со сценой с подставкой для растений.
[39] Хотя о присутствии божества говорит не только четырехъярусная конструкция, но и само возлияние.
[40] BM 120572 = Boehmer, 1965: nr. 194, pl. VI.56; Frayne, 1993: 38; RIME E2.1.1.2003.
[41] IM4221 = Boehmer, 1965: nr. 204, pl. VI.53; Frayne, 1993: 38–39; RIME E2.1.1.2004.
[42] BM 123668 = Boehmer, 1965: nr. 458; pl. XI.114a–b; Frayne, 1993: 39; RIME E2.1.1.2005.
[43] 801 из 1695 печатей и оттисков печатей в каталоге — это сцены состязаний, и, следовательно, почти половина печатей Аккадского периода была выгравирована со сценами состязаний. На остальных печатях, согласно Боэмеру (1965), изображено 28 различных сцен или мотивов.
[44] Buccellati / Kelly-Buccellati, 2002: 16.
[45] Подробнее об использовании сцен состязаний на печатях, связанных с царской властью в аккадский период, см. Bucellatti / Kelly-Bucellatti, 2002: 16-18, а о сценах состязаний в этот период в целом см. Boehmer, 1965: 3-46, pl. I-XXIV. Глиптику Аккадского периода см. в Boehmer, 1965. Подробное обсуждение сцен состязаний на печатях Аккадского периода см. в Rakic, 2003.
[46] Boehmer, 1965: nr. 1287, pl. XLVI.548; Frayne, 1993: 176–177; RIME E2.1.4.2018.
[47] Boehmer, 1965: nr. 1694, pl. LXII–LXIII.725a–f; Frayne, 1993: 177; RIME E2.1.4.2020.
[48] Braun-Holzinger, 1993: 124–126. See also Van Dijk, 2016: 152–153.
[51] Indeed, the entirety of Inana and Ebih is about Inana’s battle with and victory over the mountain Ebih.
[52] Discussed quite thoroughly by Colbow, 1991.
[55] Foster, 2016: 339. Sjöberg (1975: 189) В переводе на русский язык эта строка звучит как «Ты едешь на семи больших собаках, ты выходишь с небес», в то время как ETCSL (4.07.3) Переводится как «ты едешь на семи великих чудищах, когда сходишь с небес». См. Sjöberg (1975: 229, n. 105) за возможность перевода ur-gal-gal-imin-bi как «семь великих львов». Действительно, согласно Вильке (Wilcke, 1976-1980: 82), «атрибутивными животными богини были львы; среди (больших) «собак» в поэмах Enḫeduʾanna, безусловно, следует представить и львов».
[56] Cornelius, 2009: 20. VA 3605 = Boehmer, 1965: pl. XXIV.274.
[57] Boehmer, 1965: pl. XXXI.375.
[58] Oriental Institute A 27903 = Boehmer, 1965: pl. XXXII.382. Моя благодарность Флориану Липпке, куратору выставки BIBLE+ORIENT за разрешение использовать изображения из банка данных BODO.
[60] Oriental Institute A 17898 = Frankfort, 1955: pl. 70.770.
[61] AO 10420 = Barrelet, 1968: pl. LXI.650.
[63] AO 19826 = Parrot, 1958: pl. VIII–XI.
[64] For example, BLMJ 2508 = Asher-Greve / Westenholz, 2013: 432, fig. 107; YBC 10006 = Albenda, 2005: 181, fig. 3.
[65] Boehmer, 1965: pl. XXXII.383, 384, 389.
[66] Sb 2 = Moortgat, 1969: pl. 126, 127.
[67] Boehmer, 1965: pl. XXXII.387.
[68] VA 3466 = Moortgat, 1966: pl. 36.269.
[69] Asher-Greve / Westenholz, 2013: 205.
[70] Об ассоциации Нингирсу со львом см. напр., Marchesi, 2016.
[71] Parrot, 1958: pl. XVII, pl. E.
[73] ETCSL 4.07.3. Перевод ETCSL использован потому, что его перевод типов оружия более соответствует записям в ЭПСД, хотя zahada, переведенная как «булава», возможно, могла бы быть прочитана как «боевой топор», как в переводе Sjöberg (1975: 183). См. также Sjöberg (1975: 217–218, n. 46) for more on the translation of these words.
[76] Attinger, 2015: 39, 41, 44.
[77] Cf. Boehmer, 1965: pl. XXXII.
[78] Boehmer, 1965: pl. XXXII.387.
[79] OI A27903 = Boehmer, 1965: pl. XXXII.382.
[80] AO 4709 = Boehmer, 1965: pl. XXVI.299. Boehmer, 1965: 65 и Asher-Greve / Westenholz, 2013: 173 придерживаются такой интерпретации оружия. Похожую трехглавую булаву, но без двух наконечников копий, держит Инанна/Иштар на другой печати Аккадского периода (Boehmer, 1965: pl. XXXII.383).
[81] Например, на оттиске печати (YBC 13463 = Buchanan, 1981: 259, № 673) и фрагментах стелы (Börker-Klähn, 1982: pl. F.). Аргумент в пользу того, что эта фигура представляет Нингирсу, а также связанные с ней примеры см. в Van Dijk (2016: 195-196).
[83] BM 89017 = Collon, 1986: pl. XLVIII.384.
[84] YBC 10006 = Albenda, 2005: 181, fig. 3.
[85] Albenda (2005: 180) Бляшка датируется первым тысячелетием, но иконография напоминает старовавилонский период.
[86] Colbow, 1991: pl. 29.243.
[87] AO 10479 = Barrelet, 1968: pl. LIX.623. Отношения между Инанной и львом обсуждаются выше, а астральная природа Инанны — ниже.
[90] Von der Osten-Sacken, 1998–2001: 241.
[91] AO 16109, 50, 2346, 2348 = Moortgat, 1969: pl. 118.
[96] Sjöberg, 1975: 210, n. 9.
[97] AO 5683 = Amiet, 1976: 88, no. 24.
[98] Ornan, 2007: 65, fig. 5. Я благодарю Таллая Орнана за разрешение воспроизвести это изображение.
[99] Sarpol-I Zohab II = Colbow, 1991: pl. 8.60.
[100] Sarpol-I Zohab III = Colbow, 1991: pl. 8.61; Suter, 2018: 15, Fig. 2. Я благодарю Клаудию Сутер за разрешение воспроизвести это изображение.
[101] Инанна/Иштар также изображена держащей веревки, привязанные к поверженным врагам, на круге Нарам-Сина. Ср. Aruz / Wallenfels, 2003: 206-207, каталожный номер 133. В этом примере Инанна передает веревки, прикрепленные к кольцу, обожествленному Нарам-Сину, и, следовательно, она косвенно ответственна за победу Нарам-Сина над поверженными врагами. Таким образом, Нарам-Син демонстрирует свое превосходство в силе. Полное обсуждение этой работы см. в Hansen, 2002. Однако иконографические, стилистические и технические аргументы против подлинности хоровода см. в Braun-Holzinger, 2017. По этой причине хоровод не рассматривается в данном материале.
[103] Номер раскопа As. 31.670 = Frankfort / Lloyd / Jacobsen, 1940: 215, fig. 100.B; Frayne, 1997: 435; RIME E3/2.3.1.1. Определен Ornan, 2007: 66–67 как печать Аттайи, одного из слуг Шу-Илийи.
[105] Frankfort / Lloyd / Jacobsen, 1940: 202.
[106] IM 59205 = Moortgat, 1969: pl. 136. See McKeon, 1970: 230, На рис. 6.(1) представлена предполагаемая реконструкция стелы, от которой произошел этот фрагмент.
[107] Sb 1 = Moortgat, 1969: pl. 125.
[109] BM 123279 = Boehmer, 1965: pl. XXV.283.
[110] AO 2776 = Moortgat, 1969: pl. 205.
[111] Moortgat-Correns, 1952–1953: 294.
[112] Пленники впервые изображаются со связанными за спиной руками в период позднего Урука/Джемдет-Насра, см. Rova, 1994: pl. 32.566, где представлен композиционный рисунок оттиска печати VA 10744, на котором руки различных заключенных связаны за спиной либо у предплечий, либо у запястий. Этот тип изображения становится более распространенным в раннединастический период, когда уже существовали различия в том, где были связаны руки. Например, на фризе из дворца А в Кише руки связаны за спиной у запястий, в то время как на штандарте из Ура руки связаны за спиной у предплечий. О фризе из Киша см. Langdon, 1924: pl. 36.1 и 36.3, а для штандарта из Ура см. BM 121201, Woolley, 1934: pl. 90-93.
[113] Sb 3 = Moortgat, 1969: pl. 138.
[114] IM 95200 = Nadali, 2008: 143, fig. 1, 2. Подробнее о стеле из Дадуши см. в Nadali, 2008 и Suter, 2018.
[115] Стела сильно повреждена, и ясно, что речь идет только об одном из пленников, но, предположительно, второй был связан аналогичным образом.
[116] BM 103317 = Boehmer, 1965: pl. XLIII.510.
[118] AO 11569 = Boehmer, 1965: pl. XXXII.379.
[119] Volk, 1995: 65–68. Фольк дает полную немецкую трактовку этого повествования. См. также французский перевод и комментарий Bottéro / Kramer, 1989, а также транслитерацию и английский перевод ETCSL 1.3.3.
[121] Boehmer, 1965: pl. XXXIII.392–XXXVI.429.
[124] AO 4709 = Boehmer, 1965: pl. XXVI.299.
[127] BM 136776 = Boehmer, 1965: pl. XXIX.352.
[130] Boehmer, 1965: pl. XXIX.341.
[136] Подробнее о роли (ролях) Инанны/Иштар как богини сексуальной любви и войны в обсуждаемый период см. Van Dijk-Coombes, 2020.
[137] Hallo / Van Dijk, 1969: 15.
[138] Hallo / Van Dijk, 1969: 19.
[139] Это слово переведено Фостером в строке 10 как «буря» (Foster 2016: 331) и в строке 30 как «раскат грома» (Foster 2016: 332), и в обеих строках оно переведено в ETCSL (4.07.2) как Iškur.
[142] Sjöberg, 1975: 183. Перевод также используется в ETCSL 4.07.3.
[145] Boehmer, 1965: pl. XXVIII.333, XXXI.367, 368, 371, 372, 373, nr. 942.
[148] Otto, 2006–2008: 568. Действительно, Зиффер (2019: 6) рассматривает цилиндрическую печать старовавилонского периода (BM 102551 = Collon, 1986: pl. XXII.279), на которой изображены фронтальная обнаженная женская фигура и молниеносная вилка, возвышающаяся над быком. На печати начертаны имена Ишкура и Шалы. Поскольку и вилка с молнией, и бык ассоциируются с богом бури, Зиффер утверждает, что надпись идентифицирует обнаженную женщину как Шалу. Хотя это означает, что по крайней мере некоторые из фронтальных обнаженных женских фигур старовавилонского периода представляют эту богиню, это не предполагает, что обнаженная женская фигура, возвышающаяся над львом-грифоном в аккадский период, представляет ту же самую фигуру.
[149] Legrain, 1951: pl. 7.92; Boehmer, 1965: pl. XXXI.372.
[150] Печать из Нимруда на севере (BM 89089 = Boehmer, 1965: pl. XXXI.369) обычно рассматривается вместе с этими примерами, но фигура на этой печати отличается от «богини-молнии» по крайней мере по трем параметрам: фигура одета, а не обнажена; вокруг фигуры струится вода, в отличие от богини, которая держит молнию; и фигура не связана со львом-грифоном, а стоит над быком, которого атакует другой бог, и поэтому скорее связана с последним. Таким образом, эта фигура не соответствует иконографии «богини-молнии» и не должна рассматриваться вместе с другими примерами.
[151] В Инанна B и Инанна C, как говорилось выше, если эти две поэмы действительно происходят из аккадского периода.
[152] BM 89058 = Collon, 1986: pl. XXX.401.
[153] Asher-Greve / Westenholz, 2013: 260.
[154] Hallo / Van Dijk, 1969: 17.
[155] Hallo / Van Dijk, 1969: 51.
[156] BM 89115 = Boehmer, 1965: 66, pl. XXXII.377.
[157] На самом деле, по-видимому, существует только три примера (Tsukimoto, 2014: 16). Об этих печатях см. Boehmer, 1965: pl. XXXII.377, 379, 382. Барреле (1955: 225) также упоминает только эти три печати в своем обсуждении «déesee armée et ailée», а также печать из коллекции Оффорда (Barrelet, 1955: pl. XXI.3), хотя эта последняя, похоже, является явной копией печати Адды.
[158] Amiet, 1960: 230, fig. 12; Wiggermann, 1993–1997: 239. При таком скудном количестве известных примеров любопытно, что крылатая Инанна/Иштар так часто описывается как общий мотив. Например, Гронеберг (1997: 128), ссылаясь на Виггерманна, отмечает «mehrere Darstellungen der geflügelten Inanna aus der Akkade- und eine aus der aB Zeit», а Прайк (2017: 181), в свою очередь, утверждает, что Гронеберг «отметил, что Иштар часто изображали с крыльями».
[161] Zgoll, 1997: 5. Аналогичные переводы представлены в ETCSL 4.07.4 and Foster, 2016: 332.
[163] Boehmer, 1965: pl. XXXII.379, 382.
[171] Об использовании астрального символа или звезды Венеры в качестве символа Иштара на поздних средневавилонских/касситских кудуррах см. Seidl, 1989: 100–101.
[172] Colbow, 1991: pl. 8.61, 9.62.
[173] AO 10479 = Barrelet, 1968: pl. LIX.623.
[174] AO 10480 = Barrelet, 1968: pl. LIX.624.