Подземелье Архангельска-130
Несмотря на громкое название, речь пойдёт всего лишь о небольшом бункере на отшибе военного городка Архангельск-130. Я провёл там чуть больше получаса и ничего интересного будто бы и не нашёл. Но это была первая скромная попытка дига, поэтому простите мне преувеличения в описании впечатлений.
Об истории городка в интернетах почти ничего нет. Известно, что здешняя часть обслуживала нужды ПВО: во время Холодной войны тут базировался технический дивизион ПЗРК С-75. Архангельск в то время (да и сейчас тоже) мог оказаться под ударом потенциального противника, поскольку в близлежащем Северодвинске строились и спускались на воду стратегические подводные лодки.
С середины нулевых городок пустует. Пятиэтажная учебка чёрными окнами глядит над всё ещё обитаемыми двухэтажками, а недавно всю территорию части обнесли бетонным забором: видимо, военные вспомнили, что это всё-таки консерва. На улице встречаются либо угрюмые старики, либо благонастроенные мóлодцы. Появляясь здесь и наскоро исследуя пространство, я каждый раз старался убраться как можно скорее: это один из тех миров города, где могут задать вопрос с известным продолжением.
С моста через реку Юрас, отделяющую город от материка, по левую руку видна бетонная арка бункера. По крайне малому числу комментариев от людей, нёсших тут службу, можно судить, что убежищ было несколько. Впрочем, городок я не до конца изучил, боясь, опять же, получить по лицу, и других таких сооружений не приметил.
Неудачи в освоении
В первый раз я побывал в бункере год назад. Тогда я не смог пройти достаточно далеко. То была довольно смешная вылазка, не постесняюсь рассказать ещё раз.
Прибыв на остановку "СОТ Ягодник", я сразу направился к арке бункера, замеченной ещё с моста. Путь к ней лежал по глинистой дороге, наловкачился на ней вдоволь.
Довольно бодро я двигался под тёмными сводами к обвалу. Проход в коридор второй секции был наполовину засыпан кирпичом, землёй и прочим деревянным и металлическим хламом. Полез за эту груду без тени мысли об опасности, надеясь на короткое путешествие, и... увяз ногой в ржавых пружинах матраса.
Освободившись из пут и наконец спустившись, я сразу повернул в низкое помещение, заставленное деревянными стеллажами. Стены сверкали жиром. У меня уже подкашивало ноги при виде густой темноты и подташнивало от вида слизи на ошмётках жёлтой краски, однако любопытство взяло надо мной верх.
Далее следовала ещё одна комната, такая же как и предыдущая, но уже без стеллажей. Оттуда я вышел в коридор – и тут на меня надвинулся перекошенный рот шлюза. Металл основательно проржавел, рыжие подтёки блестели под светом слабого фонаря. А дальше – тьма пасти с уходящими вглубь стенками гортани, покрытыми струпьями краски. Проём казался ещё чернее на фоне осыпавшейся побелки. Из глуби коридора веяло могильным дыханием.
Примерно три метра под землёй...
Не долго думая, я спешно ретировался. Мелькнула почему-то мысль, что я никогда не вернусь отсюда, если ступлю за чёрный порог шлюза. Нет, не умру – просто исчезну, ни во что не превратившись – хотя бы в труп. Это не было похоже на обычный страх перед неизведанным. То был ужас непознаваемого.
Короче, я трусливо бежал. На адреналине проскакал по корпусам воинской части, умудрился там кожаные перчатки посеять. Как только вернулся домой, испуг пропал и ощущение ужаса исторглось из моей памяти; я не смог вообразить себе, как я испытываю это ощущение вновь. По-настоящему переварить случившееся я смог уже после того, как освоил бункер.
В следующий раз я вернулся сюда только после зимы. Вот в мае сошёл снег, и я стал наблюдать за убежищем. Без какой-либо регулярности: добираться далеко и, как уже было сказано, район не самый благополучный. К тому же, долгое время подземелье было затоплено; факт этот служил моим оправданием.
Когда же вода отступила, началась внутренняя борьба. Всей душой я протестовал против того, чтобы забираться опять под низкий потолок. Я приходил к трубе, мялся, выхлёбывал для храбрости банку стаута и уходил ни с чем.
Продвижение
Сентябрь этого года выдался очень тёплым. Весь предыдущий месяц стояла жара и дождей почти не было. Бункер основательно просох. Оправданий не осталось. И я пошёл.
Я снова перед шлюзом. Снова страшно, но отвлечься помогало сильное желание поснимать нутро бункера. Собственно, я всегда ведь боюсь лезть куда-то в первый раз. Незнакомое таит опасность, да? Это уже после двух-трёх походов я привыкаю и погружаюсь в желанную меланхолию. А до этого меня обычно ведёт желание снять что-то необычное и показать другим.
В общем, я исполнился решимости и перешагнул через порог.
Прогулка по бункеру непрестанно вызывала ощущение гнёта, сдавливающего дыхание и нарушающего ход мыслей. Пространство здесь искривлено по всем линиям: железные рамы шлюзов пошли враскос, потолок сгулял, стены сошли с параллелей, а пол вспучился и треснул. Под россыпями мусора, досок и сломанных стульев полы вообще казались бетонными, и трещина под ногами, змейкой тянувшаяся вдаль, вселяла в моё сердце самые неуютные чувства. А когда мусора стало меньше, я заметил, каким мягким стал шаг. Пригляделся – и увидел разбухшие от влаги пласты деревянных панелей, навроде тех, из которых делают мебель. Оказалось, что треснули именно панели (видимо, от избытка влаги).
Было чертовски холодно. Изо рта клубами рвался пар и перемешивался с густыми валами пыли, низвергавшимися с потолка. По этой причине для каждой фотографии приходилось замирать и задерживать дыхание. Они и так-то в темноте получались не очень, но могло быть и так:
Краткий блиц
Раз уж карточек совсем мало, можно сделать карусель. (На картинку тапните, карточки вообще-то квадратные, кх).
Взгляд назад
Страшнее всего – оглянуться. Пройденный путь кажется близким, ведь ты знаком с ним и уже удостоверен в его безопасности, а что знакомо и безопасно – то очеловечено. Такая логика работает на разных уровнях. Например, даже тех, в ком мы видим угрозу, кого резко осуждаем или ненавидим, мы привычно не считаем людьми, расчеловечиваем и демонизируем их. Таков извечный принцип мифологического сознания.
Постоянное столкновение с неизведанным притупляет реакцию, потому что оно воспринимается человеком как часть необходимого освоения мира и превращается в рутину, очеловечивается. И когда освоенное вдруг выпячивает свои скрытые иглы, их блеск обретает разрушительную силу и вызывает куда бóльший ужас, чем путешествие по неизученным джунглям или плавание к Terra Incognita.
Оглянуться на освоенное и увидеть его незнакомым... Вот как можно ощутить полную потерю контроля.
Я шёл по коридору и пересекал комнаты, смотря лишь вперёд, утоляя тем самым любопытство. Свет фонаря прорывал тьму, и пятна на стенах проплывали в памяти, как плавают по закрытому веку печати солнца. Было приятно создавать чувство владения столь тесным и гнетущим пространством.
Я дошёл до конца коридора, оглядел пустой склад, и уже ничего не оставалось, кроме как повернуть назад и закрепить успех, прошествовав тем же маршрутом. Вот тогда я обернулся. Залитый прежде белым светом путь вновь оказался во мраке.
Скорее уйти!.. И снова этот склизкий страх, осознание собственной чуждости пространству, боязнь исчезнуть навсегда...
Но как бы ни хотелось убраться побыстрее, каждый шаг до поворота к выходу давался мне с трудом. Я почти не глядел под ноги, разгребая ботинками хлам. Глазами я ловил знакомые клочья краски, но все они были бесконечно новыми. Как кожа на месте шрама: непривычно гладкая и блестящая...
И когда я спустя пару мучительных минут увидел солнечный свет над ступеньками выхода, я расплылся в улыбке и едва сдержался, чтобы не побежать.
