Крысиный король, глава четвертая

После неожиданного визита Гарри и Клары на Бейкер-стрит Джон вдруг поумерил свой пыл и больше не лип к крысе двадцать четыре часа в сутки, словно очнувшись от долгого сна и наконец вспомнив, что у него есть работа, блог и жизнь за пределами клетки. Шерлок же, почувствовав, что навязчивое внимание его парня наконец ослабло, активизировал исследования. Теперь каждый раз, когда Джон уходил в клинику или магазин, он действовал быстрее и решительнее. Шерлок, пусть пока и не осмеливался брать в руки шприц, методично, изо дня в день, добавлял по миллилитру препарата в поилку, докучал Алхимику настойчивыми попытками его выдрессировать и скрупулезно заполнял столбцы блокнота, отмечая малейшие изменения в поведении подопытного.

Так и прошла неделя — в обманчивом спокойствии. Джон погрузился в привычный ритм: работа, возвращение домой, ласковое воркование над Алхимиком, угощение его кусочками яблока, а все остальное свободное время — написание постов в блог. Он пребывал в счастливом неведении ровно до тех пор, пока однажды утром его не встретила тревожная тишина.

Алхимик всегда встречал его появление тихим, заинтересованным попискиванием и немедленно подбегал к решетке, выпрашивая угощение. Но на этот раз из клетки не доносилось ни звука. Крыса сидела, сгорбившись, в дальнем углу, нахохлившись, словно в квартире было нестерпимо холодно. Миска со свежим кормом, который Джон насыпал накануне, оставалась нетронутой.

— Эй, малыш, что случилось? — озабоченно пробормотал Джон, подходя ближе. — Плохо себя чувствуешь? Не голоден?

Он осторожно постучал по прутьям, но Алхимик лишь медленно, нехотя повернул голову. Его обычно блестящие глазки-бусинки казались тусклыми и неестественно влажными. Он сделал несколько неуверенных шагов к миске, но, словно не найдя в себе сил, снова замер, уставившись в никуда.

В горле у Джона неприятно запершило, а по коже пробежали мурашки. Он сжал кулаки.

В этот самый момент из своей комнаты в своем неизменном шелковом халате вышел Шерлок. Его взгляд сразу же упал на клетку, но не с беспокойством хозяина, а с аналитическим интересом ученого, фиксирующего новые симптомы. С ледяной невозмутимостью он тут же достал блокнот.

— Шерлок, посмотри на него, — Джон не сводил взгляда с Алхимика, который свернулся калачиком возле миски, вместо того чтобы с привычным азартом штурмовать подвесной мост. Его голос дрогнул. — С ним что-то не так. Он совсем вялый, ничего не ест.

Шерлок, не глядя, выудив из кармана халата ручку, отозвался рассеянно:

— Вероятно, просто погода. Атмосферное давление падает. Влияет на всех живых существ.

Он глубоко задумался. Вялость. Снижение активности. Всё шло по плану, это был один из предполагаемых побочных эффектов... Его план также подразумевал, что он будет фиксировать эти изменения, чтобы немедленно ввести антидот на критической стадии. Но он не мог сделать это сейчас, не при Джоне.

Шерлок подошел к клетке. Он обратил внимание на еле заметное учащенное дыхание, мелкую дрожь в лапках — симптомы, невидимые для непрофессионального глаза Джона, но кричаще очевидные для него. Эксперимент начинал выходить из-под контроля. И, как это часто бывало, Шерлоку было удобнее считать, что во всем был виноват Джон со своими дурацкими прикормками и излишним вниманием.

— Это временно, — пробурчал он себе под нос, но его собственный голос прозвучал неубедительно даже для него самого. — Возможно, легкое несварение от тех йогуртовых капель, что ты ему продолжаешь совать.

— Может, стоит отвезти его к ветеринару? — осторожно предложил Джон, с тревогой поглядывая на Алхимика. — Я как-то спрашивал у Гарри, она дала контакты хорошего ратолога...

Слово «ратолог» повисло в воздухе, такое же чужеродное и нелепое в этой квартире, как и слово «питомец» несколько недель назад. Для Шерлока же оно прозвучало как приговор. Любой компетентный врач мгновенно распознал бы признаки химической интоксикации, немедленно сообщив об этом хозяевам. И тогда конец.

— Нет! — вырвалось у него слишком резко, слишком громко. Шерлок поморщился от собственной несдержанности и увидел, как Джон вздрогнул и отпрянул. Он с усилием заставил себя взять под контроль голос, сделал его ледяным и категоричным. — Абсолютно исключено. Ветеринары ничего не смыслят в… в особенностях таких пород. Это лишний стресс для животного. Я разберусь сам.

— Сам? — Джон смотрел на него с растущим недоумением и обидой. — Шерлок, он может быть серьезно болен! Это не время для твоих странных экспериментов!

— Я сказал, нет, — отрезал Шерлок и торопливо сделал вид, что с головой погружен в осмотр Алхимика. Его поза была неестественно напряженной, плечи напряглись. Он отгораживался.

И в этот раз Джон не мог этого не заметить. Впервые за все время их знакомства Шерлок отказывался от логичного, разумного решения — помощи врача — в ситуации, касающейся чужого здоровья. И делал это с какой-то почти панической агрессией. Что-то было не так. Что-то глубоко и фундаментально не так.

Джон больше не спорил, он отступил на шаг. Он притих и начал молча наблюдать. И вскоре увидел, как с каждым днем Шерлок стал проводить у клетки все больше времени. Но смотрел он на Алхимика совсем не так, как должен смотреть хозяин на больного питомца, а тем одержимым, жадным взглядом, с которым обычно рассматривал улики на месте преступления. Джон краем глаза заметил, как тот что-то осторожно подмешивает в поилку (Шерлок пытался дать антидот микроскопическими дозами, чтобы не быть замеченным), но пока молчал.

Нарастающее беспокойство Джона вот-вот должно было перерасти в гнев. А тишина — взорваться громким скандалом.