Ангел
Ян сразу понимает, перед кем стоит на коленях, едва с него срывают мешок. В их городе, которым негласно правит несколько мафиозных семей, лицо Ангела знают все, от мала до велика. Прозвище своё этот человек получил отнюдь не за богоугодные деяния, а скорее за то, что помогал своим врагам раньше времени отправиться на тот свет и узреть Творца. В общем, встреть Ян его на улице, — бежал бы дальше, чем видит, и со скоростью света! Но увы, сейчас он явно не в том положении.
Пока цепкие холодные глаза изучают его лицо, Ян лихорадочно перебирает в голове последние события. Где же он мог так налажать, что очутился здесь, в ногах у одного из самых опасных людей этого города? Ответа он так и не находит, и это заставляет внутренности скручиваться от липкого ужаса.
Ангел задаёт вопрос, глядя Яну за спину. Двое подручных, те самые бугаи, что упаковали его в багажник, предварительно начистив физиономию, стоят, раболепно склонив головы и глядя заискивающим взглядом.
— Сопротивлялся, — наконец осмеливается вымолвить тот, что справа.
Без лишних слов Ангел встаёт с кресла и направляется к ним. Яна вдруг дёргает резким рывком за шею, он едва не валится с ног, вынужденный следовать за мужчиной. Только сейчас Ян замечает цепь, один конец которой тот держит в руках. А второй крепится на ошейнике, что обхватывает его шею! Его тащат на поводке за собой, словно собаку какую-то!
Ангел останавливается напротив своих подручных, и в их глазах читается неподдельный страх.
— Я сколько раз предупреждал..? — мужчина наматывает цепь на кулак на подобие кастета. — Не трогать! Мои! Вещи!
Каждое слово сопровождается точным ударом. Ян прикрывает глаза, стараясь не смотреть как лицо бугая постепенно превращается в мясо. В душе́ вдруг разливается странное чувство удовлетворения: хоть кто-то получил по заслугам! И тут же следующей приходит мысль:
«Идиот, чему ты радуешься? Сейчас он закончит с ними и примется за тебя!»
Голос Ангела заставляет распахнуть глаза, и Ян отмечает, что звучит он почти мягко и совсем без одышки, словно интенсивное битьё лиц этот человек практикует ежедневно, и для него это вроде способа сбросить напряжение.
Подручные спешно покидают комнату, а Яна снова тянут за собой, рывком вынуждают опуститься на колени. Он опять встречается с ледяным взглядом, и теперь, когда в кабинете они остались только вдвоём, решается рассмотреть мужчину тщательнее.
Льющийся из окна мягкий свет окутывает его фигуру и делает образ почти неземным. Мысли путаются. А те, что всплывают на поверхность, оказываются вдруг совершенно неуместными.
«Такой молодой! На фото выглядит старше, а так ему едва ли больше тридцати!»
«Может его прозвали Ангелом потому что он красив как ангел?»
Ян мысленно отвешивает себе пощёчину и тут же ощущает как кровь приливает к лицу. Это всё стресс! Не может он в здравом уме сидеть перед человеком, в чьих руках его жизнь, и размышлять о том, насколько тот привлекателен, нет!
Мужчина напротив вопросительно приподнимает брови, видимо, тоже замечая реакцию Яна, однако никак не комментирует и задаёт лишь один вопрос:
Он отвечает на удивление твердо, хотя испытывает все оттенки ужаса от одного осознания, во что же вляпался.
— Видишь ли какая штука, Ян. — Ангел откидывается на кресло, достаёт из кармана платок и неспешно начинает вытирать испачканную кровью цепь. — Твой отец задолжал мне. Довольно много, и жду я уже достаточно.
Ян хочет возразить, что к этому ублюдку и его делам отношения не имеет, но не решается перебивать, покорно слушая.
— И вот, когда я решил затребовать у него возврат долга, он оказался не в состоянии выполнить своё обязательство и предложил заплатить чем угодно!
Ангел театрально вскидывает руки вверх, и Ян действительно узнаёт в его интонации и повадках старого ненавистного маразматика:
— Заберите что хотите, молю! Дом, бизнес. Да хоть сына родного вам отдать готов, только не убивайте!
Ян сглатывает образовавшийся в горле ком и стискивает зубы от ярости. Этот подонок не дал ему ничего! Отказался, сдав в интернат после смерти матери! Всё, чего Ян добился в этой жизни, он добился сам, своими по́том и кровью, своими трудами! И этот козёл посмел распоряжаться его судьбой таким образом? Разрушить его жизнь в одно мгновение?
— И знаешь что, Ян? — вырывая его из размышлений, мужчина подаётся вперёд, улыбается удивительно мягко. — Последнее его предложение меня действительно заинтересовало. Не часто, знаешь ли, родители откупаются своими детьми. Малолетними — иногда да, и у них уже совсем другая судьба. Но вот чтобы взрослым… На моей памяти ни разу такого не случалось.
Он замирает так близко, что Ян чувствует его дыхание на своих губах. И снова непонятное неуместное волнение! Растекающийся внизу живота жар, вызывающий странные желания…
— Для меня это… необычное вложение, скажу тебе честно, — Ангел продолжает, на миг задумавшись, как лучше назвать ту роль, которую Ян теперь невольно вынужден отыгрывать.
Пальцы мужчины касаются его скулы, в том месте, где кожа жжёт от ссадин. Проводят нежно, будто знакомясь, изучая.
— И я очень надеюсь, Ян, что ты оправдаешь мою инвестицию.
От безобразного коктейля, что разливается по венам, начинает мутить: страх вперемешку с… возбуждением? Господи Иисусе, да, это оно! Почему он чувствует это сейчас? Почему так неуместно? Ян — словно кролик, замерший под взглядом удава, вросший в землю! Всё тело кричит «беги», но какая-то часть… Какая-то очень темная, постыдная, грязная часть, которую Ян все эти годы прятал достаточно глубоко, чтобы самому не замечать, вдруг шепчет: «Останься! Замри, позволь всему случиться, посмотри чем это всё закончится! А вдруг… тебе понравится?»
Ян готов отшатнуться, чего бы ему это ни стоило, однако Ангел убирает руку сам, встаёт с кресла. Цепь золотой змеёй скручивается на коленях Яна. Он не тянет его за собой, не заставляет снова переживать это унижение. Значит эти цепи и ошейники — просто спектакль для подчинённых? Или мужчина настолько уверен в том, что Ян никуда от него не сбежит?
Вообще-то шанс для побега идеальный: глаза сами находят на столе нож для разрезания бумаги. Вскочить, схватить, полоснуть по горлу! Забрать оружие, вылезти в окно, убить каждого, кто станет на его пути!..
Ян не двигается с места, покорно дожидаясь, пока его новый хозяин вернётся. И тот вскоре возвращается.
Перекись шипит на травмированной коже, и Ян невольно шипит в унисон, зажмурившись. Но лёгкое дуновение, что ощущается на щеке, заставляет распахнуть глаза от шока. Если бы ему вчера сказали, что сегодня жестокий мафиози будет дуть ему на ссадины, пытаясь облегчить боль, Ян бы засмеялся в лицо говорящему! Однако вот он здесь, и это не похоже на горячечный сон.
Ян украдкой разглядывает того, кому теперь принадлежит его жизнь — сейчас Ангел вообще не кажется опасным, напоминая ребенка, увлечённого своей новой игрушкой. Тишина между ними становится вязкой, давит на кожу своей интимностью, и Ян впервые решается нарушить молчание.
Ангел переводит на него взгляд, смотрит изучающе, будто ищет слабые места, изъяны, уязвимости. Сканирует, тихо улыбаясь каким-то своим выводам.
— Зависит от того, какие у тебя таланты. Будешь работать на меня, выполнять мои поручения и рассчитываться за долг своего папаши. До тех пор, пока я не отпущу тебя.
Закончив, мужчина откладывает в сторону пропитавшиеся кровью бинты и бутылёк. Ян вздрагивает когда рука Ангела касается его шеи, обводит ошейник по контуру, едва цепляя кожу кончиками пальцев.
— Тебе лучше носить это на людях, не снимая. На нём моё имя, так все будут знать чей ты и не навредят. Побоятся связываться.
От этих слов перехватывает дыхание, Ян снова ощущает то постыдное, что всё чаще терзает его бессонными ночами.
Боже, он реагирует совершенно неправильно! Нужно демонстрировать ужас, раболепие, покорность, пресмыкаться и унижаться, показывая, кто здесь главный! Но никак не смотреть так открыто, будто бы с вызовом, потому что не в силах отвести взгляда! Ян чувствует себя настоящим суицидником раз позволяет себе такое…
Однако в глазах Ангела он внезапно замечает нечто отличное от предыдущего припорошенного скукой безразличия. Лёгкий огонек интереса вспыхивает на миг, тонкая улыбка рисуется на его красиво очерченных губах.
Намотав цепь на руку, мужчина тянет Яна на себя, так, что тот невольно валится на него. Откидывается на спинку кресла, и вдруг шепчет всего одно слово, которое обжигает своей неожиданной откровенностью:
Ян не сразу понимает смысл вопроса, а когда понимает, преисполняется праведным стыдом и гневом! Конечно же нет, Боже, как он мог подумать такое? Ян верующий человек, мало ли какие у него желания могли возникать в течение жизни? Не всем из порывов бренной плоти нужно потакать! А если бы он возжелал убить человека? Этому тоже нужно поддаться?
— Я спрашиваю: сосал? Брал член другого мужика в рот?
Демон в обличье ангела показывает свою истинную натуру, злясь, что его не понимают с полуслова, и Ян решает не лукавить:
Если бы ещё его лицо не выдавало истинных чувств, заливаясь румянцем при малейшем смущении!
Ангел пристально и неотрывно смотрит в глаза, молчит несколько мгновений, красиво морща брови и кусая губы в размышлениях. Наконец его лицо разглаживается, словно мужчина оказывается удовлетворённым принятым решением. Яну внезапно становится страшно, под кожей расползается зудящее чувство: сейчас решается его судьба.
— Тогда вот тебе первое задание на новом рабочем месте, Ян. Отсоси мне.