Ян сразу понимает, перед кем стоит на коленях, едва с него срывают мешок. В их городе, которым негласно правит несколько мафиозных семей, лицо Ангела знают все, от мала до велика. Прозвище своё этот человек получил отнюдь не за богоугодные деяния, а скорее за то, что помогал своим врагам раньше времени отправиться на тот свет и узреть Творца. В общем, встреть Ян его на улице, — бежал бы дальше, чем видит, и со скоростью света! Но увы, сейчас он явно не в том положении.
Ян сразу понимает, перед кем стоит на коленях, едва с него срывают мешок. В их городе, которым негласно правит несколько мафиозных семей, лицо Ангела знают все, от мала до велика. Прозвище своё этот человек получил отнюдь не за богоугодные деяния, а скорее за то, что помогал своим врагам раньше времени отправиться на тот свет и узреть Творца. В общем, встреть Ян его на улице, — бежал бы дальше, чем видит, и со скоростью света! Но увы, сейчас он явно не в том положении.
Порыв шквального ветра тушит очередную сигарету. Венецианская зима — капризная и непредсказуемая: с утра грело солнышко, а сейчас Ян натягивает воротник пальто, закрываясь от жалящих уши снежинок. Он оборачивается в поисках Каина и видит, как тот идёт, борясь со взбунтовавшейся стихией: пепельные пряди полощет ветер, ресницы опущены в попытке защитить глаза от мокрого снега. В руках у Каина стаканчики с дымящимся глинтвейном.