О воине мнимой войны.

Эта поэма не будет о ком-то душевном.
Вовсе нет, грешнику спета она.
Но давайте немного о светлом,
Коль душа у него так черна.

Жил на свете чудак, был он воин.
Но война его бушевала в душе.
Он считал, что уже не достоин,
Той любви, что воспета всеми уже.

Парень был явным тираном,
Ненавидел людей, но это скрывал.
Если б был он, к примеру, султаном,
Народ, явно б, его уважал.

Была дева одна, что всегда с ним крутилась,
Но не в образе похотливой жены.
И, стоит заметить, что дева влюбилась.
Но та тоже скрывала сие, словно следы.

Это был холодный ноябрь,
Зима к порогу приближалась уже.
Воин пал, на холоде страшно иззяб он,
Дева осталась с ним же.

Шли года, они вдвоем жили,
Делили радость, горе и быт.
Но, видимо, чувства себя изжили,
И двоих окутал едкий стыд.

Стыдно было от того, что мечтали.
Много мечтали, иногда, даже врали.
Но мечты себя не оправдали.
И вот уже стоят они порознь вдали.

Дева громко рыдала ночами,
Воин сам себя убивал.
"Коли все это ложь, зачем мы мечтали?!"
Воин ответил "неверен вопрос".

Как же зябко стоять, когда вы в печали,
Хотя всегда сводили расстояние в ноль.
А ведь раньше, объятия согревали,
А сейчас все это, будто выела моль.

Воин собрался и ушел в даль куда-то,
Оставил деву в небытие недоумевать.
Пока дева делила кровать с кем-то,
Воин ушел по свету блуждать.

"Никогда, никого, нигде, ниоткуда,
Не позволю себе я страдать.
Хотя может все это глупо?
Боже, мне уже себя не понять!

Сколько лет я блуждаю по свету?
Сколько времени буду блуждать?
Может когда-то вернусь... к обеду.
Хотя будет ли она меня там ждать?

Может я ее совсем не любил?
Может просто пустил по вене?
Ведь все свои чувства давно погубил.
Что теперь уже сеять сомнения."

Воин шёл, он думал о разном:
И о деве, и о себе.
Думал даже о безобразном,
Но об этом глаголить не мне.

Дева же опустилась в забвенье —
То балы, то кабаки.
"К чему мне сомнения эти?
У меня есть и другие мужики"

Вернулся наш воин, буквально, через столетие,
Дева тогда уже давно умерла.
И тогда пустился он сам в забвение,
С каждым днем в мыслях сильней утопал.

Стоит отметить, что воин ликом был молод,
И не выглядел он на 125.
Но, вернувшись в былой холод,
Все сильнее стал увядать.

"Зря впустил её свою чёрную душу,
Зря решил отпереть ей все замки.
Меня ведь теперь совесть душит,
А когда-то душила она...

Я попутал страх и ту ношу,
Ношу, что она отдала мне — себя.
Я ведь клялся, что никогда не брошу...
Как же она любила меня?!

Как же так получилось,
Что мы оба мертвы?!
Как же все так сложилось,
Что теперь нет ничего, кроме зимы?!"

Воин долго деву оплакивал,
Долго думал и горевал.
А потом, в скоре, состарился...
Как она, в одиночестве умирал.

И в последний день его жизни,
В ту избу вошла она.
И казалось, счастливый конец у песни!
Но вот только он поведал мертвеца..

Дева села у него на кровати,
Нежно руку положила на грудь.
"Вот и все, прощай, мой приятель..."
И ветер из окна начал дуть.

Дева светилась солнечным светом,
Согревала июльским теплом.
Наклонилась, прошептала тихо:
"Ты ощутил, каково?"

Сердце сжало от обиды тисками,
Он увидел в ней не осень — весну.
В последний раз сердце запело словами,
В первый раз он сказал ей "Люблю".