Анфарион

Судьба

Отряд наёмников, возглавляемый Фобосом, пробирался через мрачный и загадочный лес, окутанный густым туманом. День угасал, растворяя лес в сизой, бесцветной мгле. Запах стоял тяжёлый, медный, знакомый до тошноты аромат свежей крови. Когда они подошли к источнику запаха, перед ними предстала мрачная картина. На дереве висели десятки тел в оккультных белых масках. У всех была затянута петля на шее, а животы распороты.

Когда он наклонился, чтобы посмотреть, чем можно поживиться, среди мёртвых тел он заметил младенца, который выглядел так, словно только что родился.

В сумрачном свете малыш изучает Калдера.

Отряд нарекает его Фейт «Судьба» ибо такова воля. Судьба выжить. и каждый шаг Фейта будет взвешиваться на весах вечности.

Прошло 5 лет с тех пор, как Фейт стал частью отряда. Фобос, принимая на себя роль приемного отца, не проявлял ни капли сострадания. Когда правая рука отряда, опытный воин по имени Арк, умер от чумы, атмосфера в группе изменилась. Фобос перестал щадить отпрыска: он избивал его за малейшие ошибки, заставлял выполнять сложные упражнения до изнеможения.

15 летний Фейт и его отец двинулись с отрядом на восток. На них напали элитные наёмники вооруженные арбалетами "покаяние" и "душа". Атака была тщательно спланирована. В ходе боя Фобос проявил свою привычную агрессию, не обращая внимания на безопасность своих подчиненных. Когда Фобос оказался окружен врагами, он начал сражаться с неимоверной яростью, но его безрассудство стоило ему жизни. В момент, когда он думал, что одержит верх, один из наемников воспользовался его уязвимостью и нанес смертельный удар. Фобос был поражён пробивающим болтом. Он прошёл насквозь

Последний взгляд Фобоса не был похож на отцовский. В нём не было ни тепла, ни сожаления. Только прежняя ледяная, испытующая резкость, которая всегда пронзала Фейта насквозь. Кровь пузырилась на его губах, но голос, хриплый и влажный от внутренних ран, оставался твёрдым.

Он сидел, прислонившись к обломку повозки, выпрямившись, несмотря на ранение. Болт пробил его под ключицей, вышел у поясницы, оставив зияющий канал, разорвавший доспех изнутри. Кровь залила края раны, чёрная и густая, смешанная с ошмётками тканей. Из раны пульсировало тёмное вещество. Каждый вдох сопровождался клокочущим звуком.

Струйка крови, тёмная как смола, потекла из уголка его рта, спускаясь по подбородку и капая на латы. Он не стал её стирать.

Каждое слово было похоже на удар молота по наковальне души Фейта. Цвет лица Фобоса менялся от землисто-серого к восковому, синеватому оттенку вокруг губ и глазниц.

Он снова кашлянул глухой, влажный звук, и на его подбородок выплеснулась порция кровавой пены. Рука, лежавшая на колене, бессильно дёрнулась.

Последние слова вышли на выдохе, почти шёпотом, но от этого они впивались лишь глубже, как тонкие, отравленные иглы.

Его взгляд наконец оторвался от лица Фейта. Он медленно, с трудом поднял голову, уставившись в свинцовое, низкое небо. Губы его, окровавленные и бледные, сложились в нечто, отдалённо напоминающее усмешку триумфатора, стоящего на руинах собственной жизни.

Он произнёс это с удовлетворением учёного, завершившего эксперимент. Тело обмякло, голова упала на грудь. Лицо осталось удовлетворённым.

Фейт стоял, впитывая запах крови, восковый цвет кожи отца и геометрию раны. Его улыбка была зеркальным отражением усмешки Фобоса. Он принял приговор и признал победу. Развернувшись, он исчез в сумерках, унося завет.

Поле осталось за мертвецами и вороньём. Наёмники исчезли, а отряд Фобоса был стёрт с лица земли. Остался только Фейт, стоящий над телом своего созидателя. И растущая вокруг него пустота, которую теперь предстояло заполнить только ему одному.

Вкус власти

Иногда люди движутся навстречу друг другу, даже не подозревая об этом. Было ли это случайностью или простым следствием чужих решений. Фейт так и не узнал. Но изменить ничего уже было нельзя.

Фейт попытался вернуться к наёмничьей жизни. Он нанимался в мелкие отряды, охранял караваны, участвовал в грязных стычках за гроши. Везде было одно и то же. Приказы, страх, люди, готовые перегрызть друг другу глотки ради пары серебряных монет. Фейт быстро понял, что ненавидит это. Он видел в этих наёмниках себя прежнего, и от этого его тошнило. Он редко задерживался в одном отряде больше двух дней.

В одной из разорённых деревень, где Фейт искал источник пресной воды, он встретил незнакомца. Мужчина лет двадцати пяти сидел у колодца и спокойно перебирал сумку с инструментами, будто вокруг не было сожжённых домов и тел. Его звали Нейлар. Он зарабатывал тем, что находил слабые места в старых крепостях, дорогах и оборонительных линиях. Его нанимали редко, но платили хорошо обычно перед тем, как начиналась война.

Фейт хотел уйти, но не ушёл. Сам не понимая почему, он предложил Нейлару пойти вместе. Возможно, потому что так было проще. Возможно, потому что рядом с этим человеком не приходилось притворяться.

Они никогда не говорили. Фейт учил Нейлара выживать в бою, Нейлар учил Фейта смотреть дальше следующего удара. Со временем Фейт заметил странную вещь: впервые в жизни он не ждал предательства. Он позволял Нейлару идти первым в тёмные проходы и спал, не опасаясь удара в спину.

Именно тогда они оказались втянуты в войну между двумя лордами Анфартом и Рионом. Формально речь шла о трактах и пошлинах, на деле о страхе потерять власть. Война началась из-за задержки, старого приказа и казнённого каравана, но очень быстро превратилась в привычную мясорубку. Оба лорда были одинаково жестоки и одинаково уверены в своей правоте.

Фейт и Нейлар работали на разные стороны, сами того не выбирая. Когда Фейт попал в плен Нейлар в это время находился в гарнизоне противника. Втайне от командира он открыл путь через старые подземные проходы, ведущие за стены. Он сделал так, чтобы Фейт выбрался, а сам остался, завалив за собой проход.

Фейт вышел один. И впервые понял, что значит жить не по приказу и не из упрямства, а потому что кто-то отдал за это всё.

Он не ушёл далеко. Несколько дней Фейт возвращался к заваленным проходам, пока не нашёл другой ход. Нейлар был жив, израненный и едва державшийся на ногах, но живой. С этого момента между ними не осталось сомнений. Они просто знали, что дальше пойдут вместе, и что мир не оставит их в покое.

Вскоре вокруг них начали собираться такие же люди выжившие, беглые, сломанные. Так появился Лик Разлома.

Фейт стал лицом клана, потому что умел стоять впереди и принимать удары. Нейлар стал его разумом, потому что видел, где мир уже трескается и куда стоит надавить, чтобы он дал путь дальше.

И если Фейт иногда ловил себя на том, что начинает говорить с людьми голосом Фобоса, именно Нейлар был тем, кому он позволял остановить себя.

Лошадь

Несколько недель назад лорд Анфарт должен был прибыть в приграничный город Вельдран. Для рутинного сбора пошлин и утверждения нового старосты. На деле там его ждал посланник Риона с предложением, которое могло снять напряжение.
Рион не хотел войны. Его дороги ещё не были готовы, а перевалы Анфарта всё ещё держали северную торговлю. Посланник вёз договор: совместный контроль трактов, временное перераспределение пошлин и главное признание влияния Анфарта на часть долин.

Анфарт выехал вовремя.
Но накануне его конь споткнулся на каменной насыпи у старой часовни. Задержка вышла смешной: полдня на смену коня, ещё несколько часов на охрану. Посланник Риона ждал два дня.На третий день в Вельдране солдаты Анфарта, не получив новых приказов, задержали караван с юга. Командир гарнизона действовал по старому уставу: купцов повесили, груз конфисковали. Когда Анфарт наконец прибыл, тела уже качались на ветру.

Посланник Риона увидел это и уехал, не показав письма. Он решил, что переговоры бесполезны. В ту же ночь он отправил в южные земли весть о том, что северный лорд перешёл к открытому террору.
Анфарт узнал о письме позже. Когда кровь уже пролилась. Отступать было нельзя: выглядеть слабым означало потерять остатки власти. Он приказал перекрыть тракты полностью.
Риона ответил наймом наёмников.

Фейт потом скажет Нейлару, что если бы тот конь не оступился, Лик разлома мог бы никогда не появиться. Нейлар ответит, что тогда мир просто сломался бы в другом месте. И, возможно, будет прав.

Шах и мат

Поначалу всё выглядело естественно. Они принимали людей, создавали для них убежища и помогали восстановить судьбы тех, кто потерял всё. Но со временем Фейт начал иначе ощущать свою власть. Он переезжал из города в город, открывая новые отделения. В каждом из них он чувствовал себя хозяином, принимая решения, как будто это было его личное владение.

С каждым новым назначением его амбиции и власть росли. Лик разлома превратился в доминион Империума. Фейт возглавил огромный орден, и его решения стали влиять на судьбы тысяч людей.

Нейлар молча наблюдал за происходящим, но в его глазах читалась тревога. Он видел, как Фейт меняется: во взгляде появляется холодная уверенность, а голос становится жестким и приказным. Первые разногласия возникли из-за разного подхода к людям.

В царстве, где разлом небес простер свою тень, где свет угасает и мрак царит, два владыки стоят на распутье судьбы. Фейт, что видит в людях лишь фигуры на доске, стремится расширить своё влияние и подчинить себе земли. Нейлар пытался говорить, пытался объяснять, но слова лишь разрезали тишину, создавая напряжение, которое росло с каждым днем.

Нейлар открыто возражал: на совещаниях он прерывал решения Фейта, критиковал его за слабые места и спорил на грани громкого крика. В личных беседах их голоса становились резкими, взгляды ледяными, а молчание вязким и почти осязаемым. Фейт часто чувствовал, будто Нейлар стоит у него за спиной, готовый к внезапному нападению.

После смерти императора произошёл разрыв. Фейт заметил слабость Империума и увидел шанс окончательно утвердить власть Лика Разлома. Он устранил императора с помощью наёмных убийц, не задумываясь о последствиях. Нейлар был потрясён, будто весь мир перевернулся с ног на голову. Нейлар понимал что человек, которого он когда-то спас и которому доверял, теперь готов разрушить всё, что они строили вместе.

Никогда между ними не было такой тишины. Они были ближе всех на свете, но теперь один мог уничтожить всё ради собственной короны, а другой остановить его, даже ценой разрушения того, что они создали.

В чём настоящее проклятие?

Я шёл долго. Зов, который слышал последние недели, тянул меня, как невидимая рука, холодная и тяжёлая, давившая на грудь. Сначала я пытался игнорировать его, но каждый новый рассвет приносил только ощущение сильнее.

Храм встретил меня тишиной. Старые стены, покрытые мхом и трещинами, хранили память о тех, кто когда-то поклонялся здесь. Теперь же всё, что осталось полумрак и ощущение, что сам воздух сжался вокруг меня.

Я обернулся. В углу стояла фигура в плаще, сотканном из теней. Лицо скрыто, но глаза… они горели как угли в пепле, холодные и беспощадные.

Спросил я. Мой голос звучал чужим, будто кто-то другой говорил через меня.

Он шагнул вперёд, и воздух вокруг дрогнул, как будто сама реальность не могла вынести его присутствия.

Я хотел возразить, но горло сжало железное кольцо. Слова не выходили.

Он протянул руку, и в ладони вспыхнул огонь чёрный, как ночь, холодный, как смерть.

Прежде чем я успел что-либо сказать, незнакомец схватил мою руку. Боль пронзила ладонь, как раскалённый клинок. Я закричал. Воздух наполнился запахом гари и крови, и я чувствовал, как энергия храма буквально прожигает меня изнутри, ломает и собирает заново.

Когда очнулся, фигуры не было. На моей ладони горела руна кроваво-чёрный символ, пульсирующий в такт сердцу. Она обжигала кожу и разум, оставляя чувство пустоты и одновременно невероятной силы.

Я сжал кулак. Боль, власть, страх всё слилось в одно ощущение, которое одновременно окрыляло и ломало меня. И я понял, что мир вокруг изменится, но изменюсь и я. Проклятие Эклипс вошло в мою кровь.

Падение, предательство и ненависть.

Я перестал узнавать Фейта. Его власть толкала его к новым высотам, и он сам постоянно поднимал планку. Он передал мне руководство Ликом Разлома, словно освобождая руки для более важных дел. Я принял это, думая, что он всё ещё стремится помогать людям. Но я ошибался.

Сначала были мелкие знаки: он игнорировал мои предупреждения о людях, которых мы спасали. Затем появились новые города, новые доминионы, и с каждым шагом Фейт всё больше походил на того, кого сам же и ненавидел.

И вот он сделал это. Фейт изгнал меня. Вместе со мной он изгнал и Лик Разлома. Дом, который мы строили вместе, убежище для сломленных и забытых душ, теперь оказался на обочине мира. Он стоял, элиарх своей мечты, и смотрел, как всё, что мы создавали, исчезает.

Я пытался до него достучаться, напомнить о нашей общей цели. Но он меня не слышал. Для него Лик Разлома стал лишь ступенькой к мечте о короне, которую он хотел надеть на свою голову.

Момент, когда всё изменилось, наступил внезапно. Я остался один среди руин, изгнанный, с кланом, потерявшим свой дом. Месть стала моей единственной мыслью. Я поклялся: если Фейт думает, что победил и Лик Разлома исчез навсегда, он ошибается. Я сохраню остатки клана и соберу тех, кто верит в наши идеалы, даже если придётся идти против него. Я отвернулся от Империума, который Фейт называл Анфарион. Анфа и Рион границы, сшитые нитями.

Удивительно, что имена тех лордов, в чьей войне мы вели глупую войну, оказались одинаковыми. Агрессор с манией и жаждой власти, стоящий у руля могущественного империума, может вызвать разрушительные последствия...

СЕГОДНЯ. ЗАВТРА. НАВСЕГДА. AL-EMP

Тот вечер начался как все остальные в тишине, пропитанной запахом старого дерева и пыли. Бар на краю городка Савра был пуст, словно сама пустота решила здесь поселиться. Воздух висел тяжело, как забытые клятвы, смешивая ароматы прокисшего вина и пепла. Я сидел в углу наблюдая, как дым от сигареты медленно растворяется в полумраке.

Глаза слипались от усталости, но сон не приходил. Дни и ночи слились воедино, как чернила на пергаменте, и я уже не помнил, сколько времени провел в этом забытом богом месте. Возможно, годы. Возможно, века. Время здесь текло иначе, подчиняясь ритму капающей с потолка воды и скрипу вывески на ветру.

Я обернулся. Тень за моей спиной сгустилась, приняв форму. У двери стоял юноша. Его лицо, освещенное тусклым светом фонаря, излучало спокойствие, которое не принадлежало этому миру. Одежда простой плащ, но сотканный из материи, которая переливалась, как крылья ночной бабочки. Его глаза... В них мерцали звезды. Настоящие звезды.

произнес он, и имя прозвучало как заклинание, разрывающее пелену реальности.
Он был лидером Империи Альянс. Силы, о которой я слышал лишь в легендах. Его визит не сулил ничего хорошего.

Сказал он, приближаясь. Его шаги не оставляли следов на пыльном полу.

Он сел напротив, и бар, казалось, содрогнулся. Стены задрожали, тени зашептались на языке, который не слышал ни один смертный. В воздухе запахло грозой и сталью.

Он положил на стол пергамент с печатью Альянса.

Его голос стал тише, но от этого только опаснее.

Я молчал. В его словах не было угрозы. Была правда. Та правда, что прожигает душу.

Фоурс вышел, и бар снова стал баром. На мгновение я замер, сердце пропустило удар. Это не было болью или страхом, словно что-то внутри сломалось. Затем ритм вернулся, но удары стали тяжелее.

За спиной раздался кашель. Я обернулся и увидел человека на месте, где была пустота.

Он наклонился вперёд.

Я сжал кулак.

Он улыбнулся, но без насмешки или дружелюбия.

Моё сердце снова сбилось с ритма.

Сердце бездны.████████
Экспедиция Ядро ████████
Инквизиция ████████
Час расплаты ████████

Ты прощаешь меня? Это даже не смешно. Ты должен был извиняться за то, что уничтожил мою жизнь, за то, что изуродовал лик разлома, за то, что изгнал нас в пустоту, лишив нас всего, что у нас было. Я проклинаю тебя, Фейт.

Ты думал, что избавился от меня. Моя жажда мести не угасла. Я нашел способ вернуться. Я думал, что ты поймешь, что совершил ошибку, что вернешься к нам, попросишь прощения. Но ты слишком горд для этого. Я не остановлюсь, пока не уничтожу Анфарион окончательно. Я буду бороться до конца, и пусть даже это будет стоить мне всего, я не отступлю.

Солнечный камень - янтарь.

Амбер. Он был моей правой рукой на протяжении трёх десятилетий. Тень, которая всегда шла за мной, безмолвный исполнитель моей воли. Но теперь, с холодной решимостью, он суёт мне в рот пистолет, словно пытается стереть всё, что связывало нас. Ствол упирается в глотку, и я чувствую, как вибрация под ногами сливается с гулом приближающейся волны. Она поднимается из глубин, как мои страхи, как мои сожаления, готовая поглотить меня целиком.

Мы стоим на самом высоком утёсе, где ветер никогда не утихает. Он пронизывает до костей, вырывая из памяти последние остатки тепла. В этот момент я понимаю: время и чувства расплываются в тумане, оставляя лишь холодную реальность. Реальность, в которой я больше не хозяин. Реальность, в которой я лишь тень того, кем когда-то был.

Когда во рту торчит пистолет, а его ствол впивается в десны, слова теряют смысл. Я задаюсь вопросом: жив ли я сейчас? Или уже давно перестал быть тем, кого можно назвать живым? У нас осталось всего десять минут. Десять минут, чтобы вспомнить всё, что было. Всё, что я потерял.

Образы мелькают перед глазами. Вот я учу своего сына Микаэля делать первые шаги. Его восторг, его смех они наполняют сердце теплом, словно светлые лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака. А вот моя дочь, Крипта. Сильная, властная, с холодным блеском в глазах. Она всегда любила командовать войсками. Для неё это было так же естественно, как дышать. Она моя кровь, моя плоть, моё наследие. Но даже она не смогла бы спасти меня от того, что происходит сейчас.

Четыре минуты. Языком отодвигаю ствол пистолета к щеке и произношу: «Подскажи, сколько времени, Амбер». Вопрос звучит как последний крик души в безмолвии. Но Амбер молчит. Он всегда молчал. Его лицо непроницаемо, как маска. И в этот момент я понимаю, что никогда по-настоящему не знал его. Он был всегда рядом, но всегда на расстоянии. Как тень, которая следует за тобой, но никогда не позволяет прикоснуться.

Три минуты. Воспоминания обрываются и вновь накатывают волной. Я скольжу по улицам, где когда-то чувствовал себя хозяином мира. Каждый уголок, каждая тень напоминают о том, кем я был. Но сейчас всё изменилось. Я падаю вниз, словно в бездну, и каждая секунда отбрасывает меня всё дальше от того, что я когда-то считал своим домом.

Симулянт? Я стою на краю бездны и осознаю: вся моя жизнь была попыткой обмануть самого себя. Мечты разные... И пути их осуществления тоже. Получается, что, выбрав неверный путь, можно распрощаться с мечтой, даже не приблизившись к ней.

Семь доминионов. Я знал их наизусть. Каждый из них был частью большого механизма, который когда-то работал на меня. Но теперь они пусты. Теперь они лишь воспоминания. Я закрываю глаза и представляю лица тех, кого любил. И вот она волна. Она поднимается над утёсами, готовая поглотить меня целиком.

Во время падения, когда я ещё не коснулся воды, дикую боль на какое-то время приглушила холодная вода, в которую я окунулся с головой.

Братство Бездны пало. Но его тень будет жить вечно. И, возможно, однажды кто-то узнает правду. Правду о том, кем был Амбер. Правду о том, кем был я. Но это будет уже другая история.