Переместился в тело старшего брата подонка-гуна Глава 12

Вернувшись домой, Е Вэньлунь подвергся расспросам со стороны матери, Шэнь Вэйвэй. Лишь узнав, что сын уже устроил Чжоу Минчэня со всем комфортом, она сменила гнев на милость и под конец не забыла напомнить, чтобы он обязательно привез Чжоу Минчэня к ним на обед.
Е Вэньлунь, всегда пользовавшийся у Шэнь Вэйвэй высшим привилегированным статусом, от такой картины даже почувствовал легкую ревность. Впрочем, приглядевшись к сияющему, цветущему лицу матери, он вынужден был признать ее правоту.
Заметив взгляд сына, Шэнь Вэйвэй тут же оживилась и, приложив ладони к щекам, с восхищением спросила:
— Ну как? Скажи же, состояние кожи просто супер?
Е Вэньлунь кивнул.
— То-то же! Я ведь говорю, где бы я эти дни ни появилась, все вокруг спрашивают! Ха-ха, да только такой аппаратуры им не видать — это ведь Минчэнь специально мне подарил, выразил свое почтение!
Глядя на довольную и безумно счастливую мать, Е Вэньлунь лишь покачал головой про себя. Это и правда был эксклюзив — сила высоких технологий! Ой, нет, скорее уж сила денег.
Похоже, через пару дней действительно придется привезти Чжоу Минчэня на обед, иначе, судя по восторгам матери, она его просто засыплет упреками.
Впрочем, до этого у него имелось дело поважнее, которое требовалось обсудить с Чжоу Минчэнем. Вспоминая свои недавние открытия, Е Вэньлунь чувствовал, что тем для разговора с партнером у него накопилось непочатый край.
На следующее утро Е Цзюньхао, спустившись к завтраку, не обнаружил за столом привычной фигуры и поинтересовался у Шэнь Вэйвэй:
— Мам, а где брат?
— Твой брат отправился к Минчэню, ну, к своему партнеру.
— А-а. — Услышав этот ответ, Е Цзюньхао заметно утратил интерес. До него и раньше доходили слухи о том, что партнер его брата, которого он ни разу не видел, вернулся в страну. Впрочем, чтобы быть партнером его брата и стоять с ним на одной высоте, этот тип даже в самом молодом возрасте должен быть эдаким сорокалетним дядькой. К тому же, по слухам, он был ученым-разработчиком. В воображении Е Цзюньхао моментально вырисовывался неряшливый образ с залысиной и очками с линзами толщиной с бутылочное донышко. Что же до слова «дитя», которым мама окрестила Чжоу Минчэня — ну, его родителям уже под шестьдесят, так что называть сорокалетнего мужчину «дитятей» для них вполне в порядке вещей.
Однако на второй день за завтраком Е Цзюньхао снова не увидел старшего брата. Ответ на его вопрос остался прежним:
— Твой брат с самого утра уехал к Минчэню.
На третий день:
— Твой брат сказал, что перебирается к Минчэню на пару дней.
Е Цзюньхао: ...
И что только его брат мог найти общего с этим пожилым, неухоженным дядькой?
Оставив внутренние язвительные комментарии Е Цзюньхао при нем, перенесемся на другую сторону. Е Вэньлунь, переехав к Чжоу Минчэню, тут же принялся разворачивать перед ним свои амбициозные чертежи будущего. Суть сводилась к следующему: да, мы уже вошли в топ-500 мирового списка богачей, но не время гордиться, почивать на лаврах и останавливаться на достигнутом. Почему бы нам не поставить скромную цель — за десять лет пробиться в топ-50 мирового рейтинга?
Озвучив генеральную цель, Е Вэньлунь подробно изложил Чжоу Минчэню свои первичные соображения о сферах, в которые им стоит зайти, а также о намерении в будущем сместить основной вектор инвестиций обратно на внутренний рынок.
Над этими вопросами Е Вэньлунь размышлял уже долгое время, а крупицы информации и подсказки, полученные из «галлюцинаций», придавали его планам абсолютную железобетонную уверенность, так что выплеснул он всё это на одном дыхании, без единой паузы.
Чжоу Минчэнь слушал откровения Е Вэньлуня невероятно внимательно и тихо. Но если присмотреться ближе, в его сосредоточенных, глубоких темных глазах можно было заметить отражение вдохновенно вещающего Е Вэньлуня.
Когда Е Вэньлунь закончил излагать весь план, Чжоу Минчэнь, естественным образом, безоговорочно со всем согласился. Будучи партнером, вложившимся патентами и отвечающим за ключевые технологии, Чжоу Минчэнь в обычное время вообще не вмешивался в коммерческие дела, делегировав полномочия абсолютно полностью.

В компании давно царил единоличный авторитет Е Вэньлуня.
В очередной раз получив от Чжоу Минчэня полное доверие — особенно при условии масштабного решения полностью сменить курс и вернуть инвестиционный центр в страну — Е Вэньлунь не мог не проникнуться глубокой благодарностью: ведь на такой кардинальный шаг Чжоу Минчэнь согласился без единого сомнения или расспроса.
Как говорится, все познается в сравнении. По сравнению с Чжоу Минчэнем, который думал лишь о лаборатории, непрерывно снабжал его техническими разработками и свято верил в любые его начинания, прежние партнеры Е Вэньлуня — хитрые лисы, готовые подозревать его на пустом месте и сбегавшие при малейшем шторме — были мусором, от которого стоило избавиться уже давно.
Теперь Е Вэньлунь был безмерно рад, что тогда принял то жесткое решение и оставил Чжоу Минчэня своим единственным партнером.
В конце концов, если и зарабатывать деньги, то делиться кушем хочется именно с такими людьми, как Чжоу Минчэнь.
На волне вдохновения Е Вэньлунь уверенно сказал Чжоу Минчэню:
— Не волнуйся. Дай мне десять лет, и я гарантированно введу тебя в топ-50 богатейших людей мира.
Попасть в топ-50 мирового рейтинга звучит заносчиво, но на самом деле и Е Вэньлунь, и Чжоу Минчэнь уже сейчас входили в топ-500. А если сложить их капиталы вместе, они с запасом пробились бы в топ-200. Просто личные рейтинги богачей формируются не по компаниям, а по индивидуальным или семейным состояниям, из-за чего их и разделили на две отдельные позиции в рамках пятисот сильнейших.
Первоначальное накопление капитала — самый сложный этап, но он остался далеко позади, а в руках Е Вэньлуня снова оказались нити будущего. За десять лет ворваться в топ-50 — в понимании Е Вэньлуня это было вовсе не бахвальством, а вполне реальной перспективой.
Козырей, имевшихся у Е Вэньлуня, Чжоу Минчэнь, разумеется, не знал, но он безумно любил видеть Е Вэньлуня именно таким — с горящим взглядом человека, готового во что бы то ни стало захватить свою цель.
Такой Е Вэньлунь буквально излучал свет.
В конце концов Чжоу Минчэнь не удержался и озвучил вопрос, одолевавший его многие годы:
— На самом деле мне всегда было любопытно... Вэньлунь, почему ты способен неустанно, с такой неиссякаемой энергией стремиться к тому, чего хочешь? Неужели ты никогда не чувствуешь усталости?
Застигнутый врасплох этим вопросом, Е Вэньлунь опешил, а затем с улыбкой ответил:
— Усталости? Вовсе нет. Знаешь, я где-то слышал фразу о том, что 99% людей на Земле в последний миг своей жизни жалеют лишь о том, что не ценили время, не исполнили свои мечты, не получили то, что любили, и не прожили жизнь так, как им того хотелось... Я просто... не хочу оказаться в их числе. Каждый раз, когда я вспоминаю эти слова, у меня снова появляются силы.
Произнося эти слова, Е Вэньлунь позволил легкой тени пробежать по своим глазам, но быстро вернул себе спокойствие. Впрочем, он не стал озвучивать главного: когда-то он уже был одним из тех самых 99%. И именно потому, что он однажды познал всю горечь глубокого сожаления, получив в этой жизни второй шанс, он ценит его с удвоенной силой.
В этой жизни он не допустит больше ни единого сожаления. И он ни за что не позволит себе, как в прошлом воплощении, прожить серую, незаметную жизнь — так, словно его появление в этом мире ничего не значило, а уход из него подобен песчинке, не оставившей после себя и следа.
По неизвестной причине, выслушав этот ответ, Чжоу Минчэнь долго не мог прийти в себя, словно задетый за живое. Его лицо отражало глубокую задумчивость... Не оставить в жизни сожалений, значит?..
***
Наступил вечер. Е Вэньлунь, целый день проговоривший с Чжоу Минчэнем и с азартом составлявший наброски новых планов, изрядно устал. Поскольку Чжоу Минчэнь занял не хозяйскую спальню, Е Вэньлунь отправлялся спать к себе. Эта главная спальня изначально готовилась для него самого, гардероб изобиловал нужными вещами, так что он просто взял банный халат и пошел в ванную.

Выйдя после душа, Е Вэньлунь проходил мимо гардеробной и, мельком взглянув на свое отражение в зеркале, с досадой взъерошил волосы.
После душа его мокрые пряди беспорядочно свисали вниз, от привычной укладки не осталось и следа, из-за чего он выглядел совершенно иначе, чем обычно. Если быть точным, сейчас в нем проглядывали черты его юношеских лет.
Мало кто замечал, что Е Вэньлунь обладал невероятно красивыми фениксовыми глазами. Дело в том, что, разбогатев, он нанял топового мирового стилиста, чтобы тот создал ему укладку, наиболее подчеркивающую ауру крупного капиталиста и заставляющую окружающих упускать из виду тонкие черты его лица.
Идеально проработанная прическа, неизменно безупречный пошив заказных костюмов и внушительная статность, пришедшая с годами — все это приводило к тому, что при первом взгляде на Е Вэньлуня люди замечали не его внешность, а мощную фигуру влиятельного человека.
Однако в юности Е Вэньлунь этим не заморачивался, а потому в молодые годы был ослепительно, почти пугающе красив.
Это была резкая, хищная красота, на которую было трудно смотреть в упор.
То был период, когда Е Вэньлунь был крайне недоволен своим внешним видом, и, найдя наконец свой текущий стиль, он долго жалел о напрасно потерянном времени.
Поэтому, вновь увидав в зеркале образ, столь напоминавший тот период, Е Вэньлунь невольно криво ухмыльнулся.
Прихватив полотенце и насухо пройдясь по волосам, Е Вэньлунь на автомате сел за стол и пролистал органайзер.
Увидев в расписании завтрашний благотворительный вечер, Е Вэньлунь внезапно подумал: статус у этого мероприятия высочайший, и раз уж они планируют развивать бизнес на родине, не стоит ли им посетить его, заодно обрасти нужными связями?
С этой мыслью Е Вэньлунь поднялся и вышел из комнаты, чтобы ввести Чжоу Минчэня в курс дела.
Однако найдя Чжоу Минчэня и сообщив ему о вечере, Е Вэньлунь лишь секундой позже осознал, что партнер смотрит на него какими-то странными глазами.
В этот момент до Е Вэньлуня наконец дошло, и его лицо на мгновение застыло: черт, его волосы!
Впрочем, замешательство длилось лишь миг, и Е Вэньлунь быстро расслабился. Ладно, пусть смотрит, в конце концов, Чжоу Минчэнь знает его не первый день и видел его в самых разных видах.
И все же мозолить глаза в таком виде Е Вэньлунь не хотел. Убедившись, что Чжоу Минчэнь согласен пойти с ним на благотворительный прием, он поспешно удалился к себе, оставив Чжоу Минчэня стоять на месте в полном оцепенении.
Лишь спустя долгое время Чжоу Минчэнь наконец пришел в себя. Одеревеневшим шагом он подошел к двери, закрыл ее на замок и вернулся обратно. Единственным, что отказывалось приходить в норму, было его безумно, бешено колотящееся сердце.
Никто не мог знать, что в тот миг ему показалось, будто время вспять повернуло вспять, и перед ним снова возник юный Е Вэньлунь.
Тот самый силуэт, в который он некогда пылко влюбился и увяз без остатка.
Единственным отличием было то, что даже в самых дерзких своих снах он не смел вообразить подобной сцены.
Чжоу Минчэнь закрыл глаза, но перед взором снова всплывал этот кадр: его Вэньлунь с влажными волосами, в одном банном халате открывает дверь, смотит на него сквозь упавшую на лоб челку своими фениксовыми глазами и тихо зовет:
— Минчэнь...
Адамoво яблоко мужчины тяжело и судорожно сдвинулось. В этот момент в голове Чжоу Минчэня невольно всплыл вопрос, который он сам себе задал сегодня: если бы в его жизни было то единственное нереализованное дело, о котором он жалел бы до самой смерти — чем бы оно оказалось?