Переместился в тело старшего брата подонка-гуна Глава 13

Е Вэньлунь, разумеется, понятия не имел о том, над какими истинами бытия размышлял в тот момент Чжоу Минчэнь. Вернувшись в свою комнату и высушив волосы, он привычным движением зачесал их назад, возвращая свой любимый образ успешного капиталиста, после чего с удовлетворением кивнул отражению. Впрочем, Е Вэньлунь уже решил через некоторое время снова записаться к тому самому стилисту: волосы всё-таки немного отросли, а доверить свою шевелюру кому-то другому он просто не мог.
Однако, пока Е Вэньлунь размышлял над этой серьезной задачей, у него перед глазами снова вспыхнуло знакомое зеленоватое свечение. Уголки его губ тронула улыбка, и он с удовольствием приготовился к просмотру свежей порции «прямого эфира» из жизни младшего брата.
*— Ха-ха-ха, я ща умру со смеху! Чё делает этот подонок-гун? Выслеживает братика, как головастик?*
*— Ага-ага, каждый день с самого утра начинает искать старшего брата.*
*— У-у-у, я тоже соскучилась по зрелому папочке, пусть он уже появится!*
*— Когда же этот богатый папочка встретится с нашим Аньанем во второй раз? Жду не дождусь его выхода!*
*— Слушайте, а у этого партнера, которого зовут Чжоу Минчэнь, вообще есть роль? Он что, главный злодей? Или Гун №N?*
Увидев предположение о «главном злодее», Е Вэньлунь действительно не сдержал смешка. Он невольно представил, как бы выглядел Чжоу Минчэнь в роли суперзлодея. Хм, наверное, эдакий гений с заоблачным IQ, способный уничтожить Землю с помощью высоких технологий.
Посмеявшись, Е Вэньлунь поспешил бегло просмотреть остальные реплики. К сожалению, сегодняшние комментарии состояли сплошь из подшучиваний, и никакой действительно ценной информации найти не удалось.
Впрочем, Е Вэньлунь не особо расстроился — всё-таки это был долгосрочный источник сведений. К тому же, в любом случае, каждый раз при виде этих строчек у него поднималось настроение. Развлекательная ценность у них была высшей пробы: взять хотя бы сегодняшние гадания про Чжоу Минчэня-злодея или Цзюньхао в роли «головастика, ищущего брата». Кто бы мог подумать, что в его отсутствие Цзюньхао так о нём печется.
Е Вэньлунь невольно подумал, что если через некоторое время Цзюньхао действительно покажет успехи в учебе, надо будет придумать для него какую-нибудь награду.
Так пролетел день, и наступил вечер благотворительного приема.
Днем Е Вэньлунь продолжал заниматься стратегическим планированием, а ближе к вечеру собрался и вместе с Чжоу Минчэнем отправился на мероприятие.
Чего Е Вэньлунь не знал, так это того, что в эти дни его не мог найти не только Е Цзюньхао: из-за смены жительства до него никак не мог добраться и Линь Вэньцзэ.
Пылкое обожание юноши Е Вэньлунь за последнее время успел ощутить в полной мере — от такого напора он и сам едва удерживал оборону. Однако Е Вэньлунь явно недооценил смелость и упрямство современной молодежи.
Окончательно убедившись в том, что Е Вэньлунь о чем-то догадался и подсознательно его избегает, Линь Вэньцзэ, не находивший себе места несколько дней, решил идти ва-банк. Узнав от своего отца, Линь Лянхая, тоже посещавшего благотворительный вечер, что Е Вэньлунь будет там, Линь Вэньцзэ рванул прямо туда.
Именно так: он намеревался окончательно сорвать эту бумажную ширму и заставить любимого человека встретиться с его чувствами лицом к лицу.
Разумеется, Линь Вэньцзэ не стал врываться прямо в банкетный зал, а терпеливо поджидал снаружи. Когда вечер уже подходил к концу, Линь Вэньцзэ сфабриковал звонок о срочных домашних делах и набрал Линь Лянхаю. Спустя пару минут прячущийся в тени Линь Вэньцзэ увидал, как его отец спешно покинул здание.
Проводив взглядом отъезжающий автомобиль Линь Лянхая, Линь Вэньцзэ понял, что первый шаг его плана увенчался успехом. Конечно, он отозвал отца вовсе не потому, что надеялся и дальше скрывать всё от него — в конце концов, шила в мешке не утаишь. Ему просто хотелось, чтобы в момент признания, не успеет он договорить, отец не влепил ему затрещину. С этой точки зрения убрать отца со сцены было абсолютно необходимо.

А дальше оставалось лишь терпеливо ждать. Линь Вэньцзэ наблюдал, как гости один за другим покидают прием, пока наконец не показался тот, кого он ждал. Линь Вэньцзэ тут же двинулся следом.
Когда путь вперед преградила чужая фигура, Е Вэньлунь в изумлении замер. Вглядевшись в стоящего перед ним юношу, он не удержался:
— Вэньцзэ? Ты как здесь оказался?
Если память ему не изменяла, Линь Лянхай пришел сегодня один, без сына. К тому же чуть ранее Линь Лянхай получил какой-то звонок и уехал в такой спешке, будто в доме пожар. По неясной причине при виде Линь Вэньцзэ у Е Вэньлуня возникло очень недоброе предчувствие.
— Что такое, дядя Вэньлунь не рад меня видеть? Или... дядя Вэньлунь хочет и дальше от меня прятаться?
Эти два вопроса мгновенно ввели Е Вэньлуня в ступор. Он настороженно отступил на полшага назад, но удержал на лице мягкую улыбку:
— С чего бы это? Просто я не видел тебя раньше и решил, что ты сегодня не придешь. Вот и удивился.
Будь это обычный день, Линь Вэньцзэ, увидав эту кроткую улыбку на лице Е Вэньлуня и услышав предложенный мостик для отступления, непременно подхватил бы тон и продолжить играть роль послушного племянника. Но сейчас он больше не хотел притворяться.
Опыт последних дней четко дал ему понять: оставаясь для этого человека «послушным племянником», он никогда не получит желаемого. И если этот статус не помогает ему стать ближе, а лишь служит преградой — какой смысл дальше поддерживать фальшивку?
— Дяде Вэньлуню не стоит удивляться, ведь я пришел специально ради вас. Есть слова, которые я просто обязан вам сказать.
От тона Линь Вэньцзэ у Е Вэньлуня нервно задергалось веко. Дурное предчувствие становилось всё острее, и, разумеется, не напрасно—
— На самом деле вы ведь тоже всё поняли, верно, дядя Вэньлунь? Потому и избегали меня все эти дни. Да, вы не ошиблись: вы мне нравитесь. И не как дядя, а как любимый человек. Поэтому, дядя Вэньлунь... я хочу официально ухаживать за вами. Можно?
Хотя Е Вэньлунь и ждал чего-то подобного, когда Линь Вэньцзэ произнес эти слова вслух, он всё равно застыл как вкопанный.
Глядя на ошеломленного Е Вэньлуня, Линь Вэньцзэ даже позволил себе легкую иронию:
— Дядя Вэньлунь, я ведь рискую собственными ногами — отец мне их переломает за такое признание! Вы же не сделаете вид, будто ничего не слышали?
С каждым новым словом, с каждой фразой Линь Вэньцзэ чувствовал, как с него спадают невидимые оковы. Видя, как его обычно невозмутимый дядя Вэньлунь лишился дара речи от его признания, Линь Вэньцзэ понял, что ему чертовски нравится это ощущение. Маска воспитанного благородного юноши окончательно сорвалась, а взгляд, обращенный на стоящего напротив человека, стал откровенно хищным и завоевательным.
Вокруг уже начали раздаваться смутные шепотки. Линь Вэньцзэ перехватил Е Вэньлуня в момент разъезда гостей. Хотя он специально выбрал малолюдное местечко, вокруг всё равно оставались люди. А авторитет Е Вэньлуня был таков, что где бы он ни появился, внимания к нему всегда хватало. Так что эта сцена заведомо попала в поле зрения не одной пары глаз. Линь Вэньцзэ прекрасно понимал: к завтрашнему утру история о том, как он прижал Е Вэньлуня с признанием, облетит весь Хайчэн. А его шутка про переломанные ноги имела все шансы стать суровой реальностью.
Однако в тот момент, когда Линь Вэньцзэ вознамерился сделать шаг вперед и вытянуть из дяди Вэньлуня хоть какую-то реакцию, перед ним встала чья-то фигура, перекрыв путь.
Линь Вэньцзэ вскинул глаза, оценивая незнакомца. Впрочем, он видел, что этот человек весь вечер сопровождал дядю Вэньлуня, а значит, они были знакомы. Юноша бросил вопросительный взгляд на Е Вэньлуня.
Поймав взгляд Линь Вэньцзэ и абсолютно не понимая, как реагировать на только что услышанное признание, Е Вэньлунь попытался разрядить обстановку и, сглаживая неловкость, представить их друг другу в надежде сменить тему:

— Это господин Чжоу, мой партнер по бизнесу.
— А это Линь Вэньцзэ, сын моего друга.
Услышав представление, Линь Вэньцзэ мгновенно понял статус стоящего перед ним человека. Поскольку он пришел признаться в любви, а не устраивать дебош, партнеру Е Вэньлуня стоило оказать должное уважение. И юноша крайне вежливо поприветствовал его:
— Здравствуйте, дядя Чжоу. Я Линь Вэньцзэ, можете звать меня просто Вэньцзэ.
Однако Чжоу Минчэнь лишь одарил Линь Вэньцзэ холодным, отстраненным взглядом. На его подобной холодному нефриту коже не отразилось ни единой эмоции, но уголок губ изогнулся в едва заметной насмешливой ухмылке:
— Не стоит звать меня дядей. Не думаю, что осмелюсь признать племянника, который признается в любви собственному дяде.
Слова Чжоу Минчэня прозвучали откровенно грубо, и лицо Линь Вэньцзэ тут же потемнело. Но эта вспышка длилась лишь мгновение: юноша мгновенно распознал сквозившую в тоне враждебность. А учитывая то, как этот тип только что заслонил собой Е Вэньлуня, до Линь Вэньцзэ внезапно кое-что дошло. Он впился мертвой хваткой взгляда в так называемого «партнера».
Чжоу Минчэнь, разумеется, и не думал отводить глаз.
В некотором смысле Чжоу Минчэнь и Линь Вэньцзэ обладали схожей аурой — оба принадлежали к типу благородных, аристократичных мужчин. Разница заключалась лишь в том, что один был более зрелым и глубоким, а второй — по-юношески пылким и резким.
И сейчас эти двоих мужчин с похожим темпераментом смотрели друг на друга так, словно перед ними стоял заклятый враг, которого хотелось испепелить одним лишь взглядом.
Впрочем, в этой дуэли победа явно осталась за Чжоу Минчэнем: он встал очень технично, чуть впереди Е Вэньлуня, так что тот не мог видеть выражения его глаз, зато отлично видел исполненный ненависти взгляд Линь Вэньцзэ.
Е Вэньлунь явно не ожидал, что ситуация повернет в такое русло. Не видя выражения лица Чжоу Минчэня, он решил, что разъяренный взгляд Линь Вэньцзэ — лишь реакция на колкость Чжоу Минчэня.
Фраза Чжоу Минчэня и правда показалась Е Вэньлуню чересчур резкой. Что же до мотивов партнера, Е Вэньлунь автоматически списал всё на самозащиту заядлого гетеросексуала. С точки зрения Чжоу Минчэня, признающего исключительно красивых женщин, признание мужчины его близкому другу наверняка выглядело как вопиющее оскорбление — отсюда и нездержанная ирония. Впрочем, Е Вэньлунь, проживший две жизни, относился к таким вещиам довольно свободно. Не намереваясь отвечать на чувства Линь Вэньцзэ, он тем не менее не считал, что парень заслужил подобную сатиру. Поэтому Е Вэньлунь первым делом извинился перед Линь Вэньцзэ за резкость своего партнера.
Этот шаг Е Вэньлуня вызвал тонкие изменения в выражениях лиц обоих мужчин. Но не успел Линь Вэньцзэ торжествующе глянуть на Чжоу Минчэня, как Е Вэньлунь официально и твердо отверг его только что произнесенное признание.
Отказ Е Вэньлуня заставил лицо Линь Вэньцзэ снова побледнеть. Тем не менее Е Вэньлунь взялся за волю и договорил всё, что считал нужным. В конце концов, если не расставить точки над «i» прямо сейчас, давая ложные надежды, это принесет юноше лишь лишнюю боль в будущем.
Когда Е Вэньлунь убедился, что исчерпывающе сформулировал свой отказ, стоящий перед ним Линь Вэньцзэ был белее бумаги, а его фигура слегка покачивалась, будто от порыва ветра.
Двадцать лет — прекрасный юный возраст, когда о любви кричат во весь голос. И столкнуться в этот момент с беспощадным отказом... Честно говоря, хотя Е Вэньлунь и не собирался отвечать взаимностью, Линь Вэньцзэ все-таки был ребенком, выросшим у него на глазах. Видеть, как тот страдает из-за него, но изо всех сил держит спину прямой и не роняет ни звука — Е Вэньлуню было искренне жаль парня. Однако не успел он увязнуть в своих метаниях, как его руку крепко сжала чужая ладонь, и прозвучал чистый, прохладный голос:
— Вэньлунь, пошли.

Е Вэньлунь на мгновение помедлил, но в итоге решил уйти вместе с Чжоу Минчэнем.
Е Вэньлунь и не подозревал, что едва он исчез из поля зрения Линь Вэньцзэ, побледневший и шатающийся, как надломленный цветок, юноша мгновенно выпрямился. На его губах заиграла улыбка, которую невозможно было скрыть.
Отказ изначально входил в его расчeты и не мог нанести ему серьезного удара. Единственной неожиданностью стало то, что даже в такой момент его дядя Вэньлунь первым делом подумал о том, чтобы извиниться перед ним за чужую грубость — лишь бы не травмировать его душу.
Ну как можно не любить такого дядю Вэньлуня?
Линь Вэньцзэ даже начал жалеть, что во время признания был слишком напорист и агрессивен: к такому дяде Вэньлуню нужно было относиться куда более бережно и нежно.
Глаза Линь Вэньцзэ еще некоторое время сияли искрящимся светом, пока он наконец не вернул себе собранность.
Впрочем... откуда вообще взялся этот партнер? Насчет этого типа у Линь Вэньцзэ не было иллюзий: глаза юноши потемнели. У мерзавца совершенно точно были нечистые помыслы на дядю Вэньлуня.
Пока Линь Вэньцзэ обдумывал, как расправиться с внезапно возникшим соперником, Е Вэньлунь и Чжоу Минчэнь сели в одну машину.
Оба некоторое время молчали. Е Вэньлунь хоть и был не совсем доволен репликой Чжоу Минчэня, посчитав ее слишком ранящей, но понимал, что тот — стопроцентный, законченный гетеросексуал, окруженный целым штатом красавиц-секретарш. Мировоззрение таких людей изменить почти невозможно, поэтому он решил просто не поднимать эту тему.
Однако Чжоу Минчэнь, немного помолчав, сам начал выведывать:
— Тот парень... как давно вы знакомы?
Е Вэньлунь с удивлением посмотрел на Чжоу Минчэня и ответил на пару его вопросов. Но, видя враждебное и крайне гомофобное выражение лица партнера, он решил перевести тему.
Поэтому Е Вэньлунь спросил:
— Ты ведь через три дня возвращаешься в лабораторию? Может, придешь завтра к нам на обед? Мама меня каждый день донимает.
Чжоу Минчэнь немного помолчал и внезапно произнес:
— Я не уеду.
— Что? — Е Вэньлунь в изумлении уставился на Чжоу Минчэня.
— Ты ведь сам сказал, что в будущем наш центр сместится на внутренний рынок? В таком случае я просто построю еще одну лабораторию здесь.
Глядя на то, с какой легкостью Чжоу Минчэнь это произнес, Е Вэньлунь просто не знал, что и сказать. Впрочем, порассуждав здраво, он понял, что это абсолютно логично: раз основной вектор смещается в страну, наличие местной лаборатории в долгосрочной перспективе было куда удобнее.
В этот момент до его ушей снова донесся спокойный голос:
— Завтра я поеду с тобой.
— А? — Е Вэньлунь лишь секундой позже сообразил, что Чжоу Минчэнь имеет в виду завтрашний обед у него дома.
На следующий день Е Вэньлуню пришлось разгребать два важных дела. Первым был звонок от Линь Лянхая с самого утра. Узнав о случившемся из третьих рук, Линь Лянхай едва снял трубку, как принялся отчитывать своего сына на чем свет стоит. Он клятвенно заверил Е Вэньлуня, что выбьет из этого паршивца всю дурь и гарантирует, что тот больше не посмеет донимать Е Вэньлуня — а не поймет, так он лично перебьет ему ноги.
Линь Лянхай и раньше замечал, что его сын проявляет к его близкому другу чересчур пылкое тепло, но никак не мог понять истинной причины. И лишь узнав о вчерашних событиях, он прозрел.
Вот только эта правда не принесла ему ни капли радости. Узнав подоплеку, он был готов засунуть паршивца обратно в утробу матери и родить заново. В этот момент даже то, что его сын предпочитает мужчин, не расстраивало его так сильно, как сам факт: как этот мерзавец мог замахнуться на собственного дядю?! Да еще и прийти к нему с признанием! Как ему после этого смотреть в глаза своему лучшему другу?!
Разгневанный тон Линь Лянхая заставил Е Вэньлуня пролить не один холодный пот. В конце концов он начал упрашивать Линь Лянхая сохранять спокойствие, убеждая, что в воспитании детей нужно действовать убеждением и ни в коем случае не прибегать к рукоприкладству. Успокаивать друга пришлось довольно долго, прежде чем тот повесил трубку.

***
Вторым делом стало то, что Е Вэньлунь наконец привел Чжоу Минчэня домой. Радость и рвение матери, Шэнь Вэйвэй, разумеется, не поддавались описанию. А Е Цзюньхао наконец-то впервые увидел загадочного партнера. И тут же обнаружил, что этот тип — вовсе не сорокалетний облысевший дядька, а мужчина примерно одного возраста с его старшим братом, да к тому же очень красивый.
Поскольку это была их первая встреча, Чжоу Минчэнь даже приготовил подарок для Е Цзюньхао. Е Вэньлунь думал, что они отлично поладят. Однако кто ж знал, что Е Цзюньхао, получив подарок, некоторое время с озадаченным видом разглядывал его, а затем вскинул глаза на Чжоу Минчэня:
— Ты спрашивал у моего брата?
Услышав это, Е Вэньлунь со смехом поднял голову:
— Узнаю твои ухватки! Минчэнь просто боялся, что подарок тебе не понравится, вот и консультировался со мной.
Чжоу Минчэнь в ответ слегка улыбнулся Е Цзюньхао, демонстрируя абсолютное доброжелательство.
По логике вещей, к такому гостю претензий быть не могло: воспитанный, приятный в общении, первое впечатление просто безупречное. Однако Е Цзюньхао по неясной причине показалось, что этот Чжоу Минчэнь ведет себя с ним как-то чересчур угодливо.
Е Цзюньхао не знал, не слишком ли он мнителен. Но с тех пор как в подростковом возрасте он обнаружил, что его лучший друг неравнодушен к его старшему брату, отгонять от брата всяких «волков и тигров» стало его священной обязанностью. Заодно он проникся глубоким подозрением ко всем людям из окружения брата. И этот партнер старшего брата по всем параметрам идеально подходил под категорию объектов, требующих особой настороженности.
Более того, Е Цзюньхао чудилось, что даже по ауре этот партнер до боли напоминает одного типа, от которого он оборонялся много лет.
Чжоу Минчэнь, разумеется, не знал, о чем думает Е Цзюньхао, но под его пристальным оценивающим взглядом улыбка на его лице постепенно начала застывать.
Обычным жизненным пространством Чжоу Минчэня была лаборатория. Внешними делами ему заниматься почти не приходилось. Его характер, говоря мягко, был отстраненным, а говоря прямо — бирюковатым и неотесанным в вопросах человеческих отношений. Родители Е Вэньлуня стали первыми людьми, которых он искренне попытался задобрить, и с ними всё прошло идеально. Но сегодня, глядя на младшего брата Е Вэньлуня, с которым он виделась впервые, он почему-то почувствовал, что всё запорол.
Впрочем, каково бы ни было отношение Е Цзюньхао, всерьез его принимал разве что сам Чжоу Минчэнь. В масштабах семьи Е мнение Е Цзюньхао вообще ничего не решало, так что Чжоу Минчэнь в итоге получил самый теплый и радушный прием.
За обедом все остались довольны. И даже когда Шэнь Вэйвэй под конец предложила Чжоу Минчэню прийти снова через некоторое время, тот лишь на секунду замешкался и сразу согласился.
На самом деле Чжоу Минчэнь и сам замечал за собой огромные перемены. Чувства, которые он так долго давил в себе, рванули наружу еще после того разговора с Вэньлунем, а вчерашняя сцена у банкетного зала и вовсе оборвала последнюю нить его самоконтроля.
Как и сказал Вэньлунь, проживать жизнь нужно так, чтобы не оставлять сожалений. И если в этой жизни он так и не осмелится сказать Вэньлуню о своей любви, это станет его самым большим сожалением.
Да и какой смысл дальше подавлять свои чувства? Он боготворил Вэньлуня, считал, что тот достоин лучшего, и не смел даже помыслить об осквернении своего идеала, пока всякие безусые щенки позволяли себе открыто и нагло добиваться его внимания! Но больше всего его напугало другое: он увидел в Вэньлуне капельку жалости к этому щенку. Если Вэньлунь под натиском назойливых ухаживаний в итоге согласится быть с этим сосунком — который слегка похож на него самого, но уступает ему абсолютно во всем — Чжоу Минчэнь чувствовал, что это станет не просто сожалением: он после такого даже умереть спокойно не сможет.

Так что, каковы бы ни были причины, пришло время действовать.
***
Е Вэньлунь о перевороте в сознании своего партнера не подозревал абсолютно ничего. В его представлении тот оставался все тем же фанатичным любителем женщин с повышенными потребностями и железобетонным гетеросексуалом.
Прямо сейчас Е Вэньлунь смотрел свой эксклюзивный «прямой эфир» имени младшего брата.
— Напомните, когда Аньань уже бросит этого подонка-гуна? Зачем держать такого мусора, до Нового года, что ли?
— Вот-вот! От этого подонка никакого толку: когда Аньаня обижают — его нет, когда у Аньаня проблемы — на него нельзя положиться! Самый бесполезный гун в истории!
— Опять у него паранойя проснулась! Есть время подозревать всех и каждого, но нет времени позаботиться о своем сугреве.
— Скучаю по папочке...
— +1, пусть Аньань уже упадет в объятия зрелого папочки! Аньаню нужен взрослый мужчина, который будет любить его и баловать.
Е Вэньлунь просмотрел комментарии от начала до конца, но так и не нашел того, что искал. Подперев лоб рукой, он погрузился в раздумья. На самом деле он пытался выяснить, нет ли там новостей о Линь Вэньцзэ. С того вечера прошло уже несколько дней, всё было тихо и спокойно, Линь Вэньцзэ не появлялся, а слухи о нем словно испарились.
То, что Линь Вэньцзэ посадили под домашний арест — это факт. Но Е Вэньлунь честно опасался, как бы Линь Лянхай действительно не пустил в ход кулаки. Сам он расспрашивать не мог, поэтому и надеялся узнать что-то точное из всемогущей секции комментариев. К сожалению, Линь Вэньцзэ не был главным героем, как не был им и сам Е Вэньлунь. А у второстепенных персонажей прав нет: если они не пересекаются с главным героем и не участвуют в сюжете, рассчитывать на появление в основном тексте книги не приходится. А значит, и в комментариях о них никто и словом не обмолвится.
Вот и сейчас в комментариях обсуждали преимущественно его дрянного братца и его мелкого ухажера.
Е Вэньлунь немного подумал и внезапно поднялся. Он решил пойти и проведать своего братца Цзюньхао.