Переместился в тело старшего брата подонка-гуна Глава 3

Сев в машину, Е Вэньлунь посмотрел через окно на вереницу восточноазиатских лиц. В его душе само собой родилось чувство теплоты — как же давно он не возвращался на родину.
Впрочем, в этот момент он и сам отчасти осознал, не слишком ли броско все это выглядит. Все-таки безопасность внутри страны была куда лучше, чем за рубежом, и особой необходимости вести за собой столько телохранителей не имелось.
Длинные изящные пальцы слегка постучали по колену. На следующем перекрестке кортеж разделился на две части: одна отправилась в заранее забронированный отель, а другая — к вилле семьи Е. Изначально планировалось, что абсолютно все телохранители поедут вслед за Е Вэньлунем, но он временно перенаправил бóльшую их часть вместе с аналитическим центром в отель, оставив при себе лишь двоих.
В поместье семьи Е заранее получившие известие Е Вэйжань и Шэнь Вэйвэй уже ждали его дома. Особенно Шэнь Вэйвэй: при мысли о том, что старший сын вот-вот вернется, она каждые несколько минут то и дело подходила к дверям, а парадные двери виллы и вовсе оставили настежь открытыми. От этого ее тоскливого ожидания не то что Е Цзюньхао, а даже у самого Е Вэйжаня в душе зарождалась лёгкая ревность:
— Ну ладно тебе, мы же не бог весть как давно не виделись. Разве пару месяцев назад мы не встречались у Вэньлуня?
— Так то было несколько месяцев назад! — Шэнь Вэйвэй одарила Е Вэйжаня быстрым взглядом, с абсолютной правотой заставив того онеметь.
В этот момент, вспомнив, как жена с самого детства безгранично потакала старшему сыну — настолько, что почти ни разу за все время, когда его мнение расходилось с мнением старшего сына, она не встала на его сторону — Е Вэйжань мудро предпочёл замолчать.
Вернувшийся домой Е Вэньлунь, разумеется, не знал об этой маленькой интермедии. Едва переступив порог, он тут же оказался окружен знакомой материнской заботой и распросами. Кое-как ответив на многочисленные вопросы матери, он посмотрел на сидящего в гостиной Е Вэйжаня и позвал:
— Папа.
— Кхм, ну... главное, что вернулся, — Е Вэйжань кивнул, изо всех сил пытаясь придать себе вид строгого отца. Однако то ли из-за того, что состояние сына уже превосходило его собственное, то ли потому, что за его спиной стояла жена и свирепо сверлила его взглядом, эта строгость продержалась меньше секунды и тут же развалилась. Впрочем, в глазах Е Вэйжаня все равно проглядывала искренняя радость — очевидно, возвращению старшего сына он был искренне рад.
— Пап, а где Цзюньхао? — перетерпев первую радость от встречи с родителями, Е Вэньлунь задал этот вопрос. Ведь, как ранее и иронизировал отец, они всего пару месяцев назад провели некоторое время вместе в его загородном поместье за границей. В отличие от родителей, с которыми он виделся каждые несколько месяцев, именно младшего брата Е Цзюньхао Е Вэньлунь хотел видеть больше всего: когда он уезжал из дома в последний раз, брату было всего лет пятнадцать-шестнадцать, он был совсем юнцом, а сейчас ему, должно быть, уже исполняется двадцать.
— Он-то? Ушел в университет на занятия.
— О, — Е Вэньлунь кивнул, вспомнив, что брат, должно быть, еще учится на втором курсе.
Поскольку было неизвестно, когда именно вернется Е Цзюньхао, Е Вэньлунь отправил ему сообщение, после чего семья села за стол. Ломящийся от изысканных блюд стол наглядно демонстрировал всю глубину материнской любви Шэнь Вэйвэй.
Покончив с обедом, Е Вэньлунь подождал еще какое-то время, но Е Цзюньхао так и не появился. Внимательная Шэнь Вэйвэй заметила, что брови Е Вэньлуня оставались слегка насупленными, и осторожно спросила:
— Что такое? Что-то на уме?
— Да, — Е Вэньлунь кивнул. Из-за того, что в его голове все еще переплеталась тысяча сложнейших мыслей, да еще и брат так долго не возвращался, Е Вэньлунь, поразмыслив, окончательно принял решение и сказал матери: — Мама, я хочу провести несколько дней в своей комнате, чтобы хорошенько обдумать направление нашего дальнейшего развития. В эти дни проследи, пожалуйста, чтобы меня никто не беспокоил.

В конце концов, он уже вернулся и на этот раз задержится дома надолго, так что увидеть брата парой дней позже не сыграет никакой роли.
Услышав слова Е Вэньлуня, Шэнь Вэйвэй ничуть не удивилась, лишь немного озадачилась:
— Как и раньше? Но почему в этот раз так долго?
У ее старшего сына Е Вэньлуня всегда была привычка каждый год на день-два запираться в комнате, чтобы обдумать и спланировать будущее. По правде говоря, именно в этот период времени это обычно и происходило, так что она уже привыкла. Она лишь не ожидала, что в этот раз срок окажется настолько большим — он прямо сказал про «несколько дней».
Е Вэньлунь кивнул:
— Да, направление развития компании на этот год... я пока не совсем уверен.
Услышав это, Шэнь Вэйвэй сразу же успокоилась, но все же не удержалась от ласковых заверений:
— Как бы там ни было, не взваливай на себя слишком большой груз, здоровье превыше всего. Иди, я не позволю никому тебя тревожить. Еду, как и прежде, будут оставлять у твоих дверей: захочешь поесть — выйдешь и заберешь.
— Хорошо, — Е Вэньлунь не смог сдержать улыбку на лице. Все-таки семья понимает его лучше всех.
Так что когда Е Цзюньхао наконец вырвался из ежовых рукавиц того железного профессора и без единой остановки примчался домой, как он сам, так и проведавший об этом и увязавшийся следом Линь Вэньцзэ поцеловали пробой. Потому что его старший брат Е Вэньлунь снова ушел в «затворничество».
Е Цзюньхао, у которого с самого утра были сложные чувства из-за возвращения старшего брата и который даже успел морально подготовить себя, на мгновение прямо не знал, что испытывать в душе.
Выходит, он и вправду не так уж и важен.
В отличие от Е Цзюньхао, Линь Вэньцзэ опомнился куда быстрее, слыша эту новость. Нахлынувшее на мгновение разочарование он принудительно подавил, и на его лице снова появилось то благовоспитанное и крайне приятное для старшего поколения послушное выражение:
— Тогда я приду навестить дядушку Вэньлуня, когда он выйдет.
— Ох, дитя, да какой он тебе дядюшка! Называй его просто братом, — Шэнь Вэйвэй не могла сдержать улыбки.
— Нельзя, если мой отец узнает, он меня отругает, — с беспомощным видом ответил Линь Вэньцзэ.
Шэнь Вэйвэй, вспомнив отца Линь Вэньцзэ, который братался с ее старшим сыном, с некоторым сочувствием посмотрела на юношу. Бедный ребенок: ровесник ее Цзюньхао, а из-за собственного отца его статус и поколение так нелепо снизились.
Е Цзюньхао, который уже переварил новость о том, что старший брат уйдет в затворничество, даже не увидясь с ним, со стороны с холодным равнодушием наблюдал за тем, как Линь Вэньцзэ заискивает перед его матерью. В душе он лишь холодно ухмылялся: прийти навестить, когда брат выйдет? Мечтай. За кого ты меня принимаешь, я что, умер?
***
Е Вэньлунь не ведал ни о каких волнениях во внешнем мире. С тех пор как он перешел в состояние затворничества, он словно оказался в отдельном мире.
Весь этаж, где находилась его комната, был освобожден от людей. В обычные дни, за исключением доставки трехразового питания, сюда вообще никто не поднимался. А тот, кто приносил еду, ни за что не стал бы стучать в дверь — он лишь бесшумно оставлял контейнеры у порога, чтобы Е Вэньлунь сам забрал их, когда проголодается. Все гарантировало абсолютную тишину, только бы не сбить его мысли.
В мгновение ока прошло несколько дней. За это время Е Вэньлунь привел в порядок свои мысли и шаг за шагом записал планы на будущее — с четкой структурой, строгой логикой, раз за разом проверяя их на наличие пробелов и ошибок.
Это была его вторая жизнь. И пусть изначально он был самым обычным человеком, опыта двух жизней было более чем достаточно, чтобы сделать его выдающимся на фоне тех, кто жил лишь единожды. К тому же в этой жизни он ни на секунду не давал себе слабины, и все сегодняшние достижения были выстроены его собственными шагами. Так что помимо знания будущего, он и сам по себе обладал немалыми способностями.

Впрочем, этот год все же отличался от прежних. Просмотрев все планы на будущее, Е Вэньлунь немного подумал и добавил в самом конце строчку: *«Принять поражение»*.
Именно так. Принять поражение.
В этом мире так много способных людей, но далеко не каждый добивается успеха.
Чтобы преуспеть, помимо способностей нужны еще возможности и удача.
И его прежнее предвидение как раз и давало ему эти возможности и удачу. Он знал, где крылась возможность и когда она наступит, и одного этого хватало, чтобы оставить подавляющее большинство людей далеко позади.
Но отныне он лишится этой удачи.
Его успех в этой жизни давался слишком гладко. Если не считать решения возникающих по пути мелких проблем, он ни разу не нес крупных потерь из-за ошибок в выборе глобального направления. Но впредь таких подарков судьбы не будет. Ему придется, как и всем остальным, пробираться сквозь туман. Он может выложиться по полной, но не видя надежды, упасть духом за шаг до клада с алмазами и отказаться от движения вперед. А может упорно и неуклоно двигаться вперед, преодолевая все преграды, но добравшись до конца, осознать, что это направление изначально было в корне неверным...
Произойти могло что угодно. Поэтому прямо сейчас он должен был сказать себе: прими поражение.
Если в будущем действительно случится так, что стратегический выбор окажется ошибочным и приведет к огромным убыткам, он ни в коем случае не должен терять душевное равновесие из-за неспособности принять это. К такому исходу нужно готовиться уже сейчас.
Пока он мысленно давал себе эти наставления, в тихой комнате внезапно раздался звонок телефона.
Неожиданный звонок прозвучал довольно резко.
Е Вэньлунь очнулся от раздумий, встал, подошел и взял телефон. На время затворничества его обычные рабочий и личный номера отключались. Номер, на который могли дозвониться сейчас, был сохранен лишь у крайне узкого круга лиц и использовался исключительно для экстренных случаев.
Однако, прежде чем взять трубку, Е Вэньлунь кое-что вспомнил и невольно бросил взгляд на дату: 16 мая. Он тут же догадался, кто звонит, и на его лице появилась расслабленная улыбка. Нажав кнопку ответа, он услышал знакомый чистый и прохладный голос:
— Вэньлунь.
16 мая — казалось бы, самый обычный день, ни праздник, ни чей-либо день рождения. Но для Е Вэньлуня он имел особый смысл. Потому что в своей прошлой жизни он умер именно в этот день.
Поэтому каждый год в этот день он вспоминал прошлое, и его эмоции неизбежно колебались. Впрочем, этот день, без сомнения, был и лучшим временем для того, чтобы встряхнуть и предостеречь самого себя. Со временем у него вошло в привычку каждый год в эти пару дней специально уходить в затворничество, перебирать воспоминания из прошлой жизни, составлять план на следующий шаг и тщательно все анализировать, устраняя недочеты.
Е Вэньлунь не знал, как Чжоу Минчэнь заметил эту его особенность — вероятно, у людей с высоким IQ просто настолько острая интуиция.
Будучи прекрасными партнерами по бизнесу и хорошими близкими друзьями, Чжоу Минчэнь, только-только заметив его странности в эти дни года, поначалу не смел слишком расспрашивать. Лишь в первые пару лет в это время он то и дело выходил из лаборатории и искал его, отчего Е Вэньлунь даже грешным делом подумал, уж не приглянулась ли тому какая-то из его секретарей.
Лишь позже осознав, что Чжоу Минчэнь просто беспокоился за него и пытался таким способом поднять ему настроение, Е Вэньлунь посмеялся, чувствуя, как на душе становится тепло.
Поэтому, когда позже Чжоу Минчэнь осторожно спросил, может ли он каждый год в этот день звонить ему, Е Вэньлунь, немного подумав, согласился.
И каждый последующий год в этот день Чжоу Минчэнь непременно звонил, ни разу не пропустив.
Во время этого звонка они обычно не говорили ни о чем особенном: просто обсуждали последние события, справлялись о делах друг друга. Разговор редко длился дольше десяти минут, но забота, кроющаяся в нем, была неоспоримой.

Иногда Е Вэньлунь думал, что в этой жизни он действительно преуспел: успешная карьера, дружная семья, близкие друзья, надежный партнер... У него было абсолютно все. О чем еще можно жалеть в этой жизни?
Когда приветственный звонок уже подходил к концу, прохладный голос на том конце провода внезапно произнес:
— Погоди.
— Что такое?
На той стороне ненадолго воцарилось молчание, после чего голос произнес:
— Вэньлунь, я всегда буду рядом с тобой.
Хотя фраза прозвучала довольно спонтанно, Е Вэньлунь сразу понял, что имел в виду его молчаливый партнер. Он твердо заявлял о своей позиции: что бы ни случилось с Е Вэньлунем, он всегда будет на его стороне и поддержит его. И одновременно с этим давал понять, что при планировании будущих шагов ему не нужно переживать о том, что кто-то может переманить его партнера.
Уголки губ Е Вэньлуня невольно поползли вверх, и он с легким смешком ответил:
— Хорошо, я понял.
Повесив трубку и снова взглянув на лежащий на столе план на будущее с припиской «Принять поражение», Е Вэньлунь улыбнулся легко и с легким сердцем.