Нарушение распознавания феромонов Глава 26. Идол

Подземный город, район Восходящего Солнца.

ГРОХОТ!!!
В небе над самым центром этого оживлённого района только что прогремел мощный взрыв в знаменитой воздушной крепости. Бледно‑голубой барьер, словно волна, поднялся от границ улицы и стремительно сомкнулся над местом происшествия, преградив путь падающим обломкам и всполохам пламени.
Если бы в этот момент здесь оказался специалист, хорошо знакомый с «Небесной сетью», он бы сразу понял: стремительно вознёсшийся ввысь голубой барьер и сама «Небесная сеть» Земли имеют единое происхождение.
Внутри ресторана роскошный потолок внезапно обрушился. Крупные куски кладки градом посыпались вниз, словно камни во время камнепада. Стражники, дежурившие снаружи, тут же бросились на помощь, но путь им преградила рухнувшая стена. Их отчаянные крики:
— Господин правитель города!
— Быстрее! Защитите господина правителя города!
— …
На фоне оглушительного грохота взрыва эти призывы звучали беспомощно и едва уловимо.
Чжоу Цзюяо не ожидал, что противник придёт в такую ярость, что пустит в ход ручную пушку и откроет по нему огонь.
В этот миг командующий армией только‑только успел выскользнуть из зоны взрыва и ещё не успел перевести дух, как вдруг сквозь клубы пыли и град разлетающихся камней прорвался знакомый силуэт. В мгновение ока, неуловимый, словно призрак, он ринулся вперёд, будто смертоносный клинок.
Свииищщ!
Длинный меч, обвитый всполохами электрической дуги, нацелился прямо в горло.
— Чжоу Цзюяо!!!
Было очевидно: противник твёрдо намерен его убить.
…Совсем как в тот раз, когда тот же самый юноша — красивый, с мягкими чертами лица — столь же непреклонно протянул к нему руку…
[Эй, мне поручили спросить: хочешь пойти с нами?]
Чжоу Цзюяо, рождённый вне брака и ставший позором семьи Цзян, с того дня вступил в поворотный момент своей жизни.
В этот миг пожелтевшие воспоминания пронеслись перед его глазами, словно страницы старой книги, подхваченной порывом бури, — со стуком переворачивая десятки лет. Наконец они замерли на одном кадре: искажённое, полное ненависти лицо, заносящее меч для удара.
«Почему… почему всё так обернулось?»
Лезвие клинка сверкнуло ослепительным снежным блеском, и этот отблеск заставил командующего армией резко прийти в себя. В самый последний, критический момент он чудом сумел уклониться, чуть отклонив корпус, — смертельный удар прошёл мимо. Лишь на шее осталась глубокая, отчётливая рана.
В тот же миг взгляды противников встретились: один — пылающий ненавистью, другой — полный сложных, противоречивых чувств.
Звон стали: «дзинь-дзинь-дзинь!» — и в одно мгновение противники обменялись десятками молниеносных ударов. Они слишком хорошо знали приёмы друг друга — настолько, что не нуждались в размышлениях: каждый ход можно было предугадать на уровне инстинкта.
Эта равная, ожесточённая рукопашная схватка завершилась в итоге ошибкой Е Шу — он допустил её из‑за охватившего его гнева.
БУМ!
— Е Шу! Очнись! — выкрикнул Чжоу Цзюяо. Развернувшись, он схватил противника за левое запястье — за механический протез — и крепко зафиксировал его.
Левая рука Е Шу, как и сам он, была потеряна в тот миг, когда Земля превратилась в мёртвую звезду. Теперь Чжоу Цзюяо держал лишь холодный, бездушный кусок металла.
— Мы ведь уже проверяли это, разве нет?! — с силой и жестокостью повторил седовласый альфа. — Мы проверили это в тот самый день, когда ты привёз «Запретный Бездну»! Он… его вообще нет в ядре обломков «Запретного Бездны»! Защищать его бессмысленно!
Дыхание Е Шу вдруг оборвалось, словно его ударили тяжёлой дубиной в грудь. На лице, застывшем в замешательстве, медленно проступила невыносимая боль.
Да, точно. «Запретный Бездна» — единственный в своём роде мех класса 3S. По строгому определению, защита его ядра способна выдержать удар межзвёздной ядерной ракеты.
Даже если бы тогда взорвались миллионы межзвёздных ядерных бомб одновременно, и внешний металлический корпус «Запретного Бездны» полностью расплавился, его ядро всё равно было бы спасено Е Шу — ценой собственной жизни.

Но маршала Хо Чао внутри не оказалось.
Хотя тогда все уже смирились с тем, что он не вернётся живым, они и представить не могли, что не смогут вернуть даже его останки.
Никто не знает, почему Хо Чао покинул «Запретный Бездна» в тот миг, когда взорвалась межзвёздная бомба и он погиб вместе с расой зергов.
Но как бы то ни было, факт остаётся фактом.
Земля давно превратилась в мёртвую звезду. И всё, что теперь олицетворяет Хо Чао, — это ядро обломков «Запретного Бездны», спрятанное на планете Тяньдун, да холодное, безмолвное надгробие героя.
— …Нет смысла? — переспросил Е Шу.
Он посмотрел на своего некогда самого близкого и доверенного друга, внезапно скривил губы и хрипло, горько рассмеялся:
— Значит, для тебя, — произнёс он, — охранять то немногое, что от него осталось, защищать память от осквернения этими мерзкими людьми — это… бессмысленно?
— …
Эти слова оказались, пожалуй, даже смертоноснее, чем тот клинок, едва не коснувшийся его горла. Чжоу Цзюяо замер в оцепенении и лишь закрыл глаза, сделав глубокий вдох.
— Е Шу, ты всё ещё не осознаёшь всей серьёзности ситуации. Зерги на Земле…
— Я же сказал, мне плевать! — яростно перебил его Е Шу.
Он отбросил длинный меч. Его левая рука‑протез изогнулась под немыслимым углом и мгновенно освободилась из захвата седовласого альфы.
БУМ!
Мощным ударом кулака он сбил командующего армией с ног.
— Чжоу Цзюяо, — прорычал Е Шу, — кто это в те годы, когда «Небесная сеть» ещё не была достроена, внезапно принёс на Землю цветок Чжимо? Мне напомнить тебе?!
Господин правитель города резко взмахнул рукой, отгоняя встревоженных стражников, которые пытались броситься ему на помощь.
— Кха… — хрипло выдохнул Чжоу Цзюяо.
Он вытер кровь с уголка губ и, подняв голову, встретился взглядом с Е Шу — в его глазах читались насмешка и неприкрытая ненависть.
— Хватит об этом… — тихо произнёс он.
Хотя он и знал заранее, что при встрече Е Шу обязательно ворошит прошлое. Это было словно незаживающая рана: он так старался её забыть, но кто‑то снова и снова вонзал в неё нож, разрывая в клочья.
Он тихо, почти шёпотом, повторил:
— Е Шу, хватит…
— Почему нельзя?! — воскликнул Е Шу. — Это ведь был Пэй Чанъюнь, не так ли?!
Е Шу широкими шагами приблизился и с силой схватил Чжоу Цзюяо за воротник. Его глаза были налиты кровью, взгляд — пугающе яростен.
— Это же… — прошипел он, — тот самый император, которому ты сейчас клянёшься в вечной верности!
Господин правитель города ответил ледяным смешком.
— Что, — произнёс он с презрением, — в прошлый раз, когда появились зерги, вы готовы были пожертвовать его жизнью. А теперь, когда от «Запретного Бездны» остался лишь разбитый осколок ядра, вы и его хотите отобрать? Какая бесстыдная наглость!
Чжоу Цзюяо уже не раз слышал подобные обвинения. Но сейчас он не мог найти слов для оправдания. Командующий армией лишь глубоко закрыл глаза.
— Е Шу… — тихо произнёс он.
— Жаль, но твои планы провалятся, — отрезал Е Шу.
Он резко отпустил воротник противника, небрежно встряхнул рукой, и на его лице появилось выражение скуки, будто всё это вдруг перестало его интересовать.
— Чжоу Цзюяо, — продолжил он, — я давно знал, что ты пришёл не ради меня. И даже не ради того маленького омеги из твоей семьи.
Сделав короткую паузу, Е Шу холодно усмехнулся.
— Ты здесь, чтобы задержать меня для кого‑то.
Он отряхнул пыль с подлокотника кресла, небрежно сел и положил руку на подлокотник, словно весь этот разговор был для него пустой формальностью.
— Ха, — усмехнулся он, — какой масштаб! Чтобы не вызвать моих подозрений, они даже выделили целый основной армейский корпус — и всё ради того, чтобы разыграть передо мной этот спектакль.
Услышав это, Чжоу Цзюяо резко поднял голову, в его глазах мелькнуло изумление.
— Ты…! — начал он.
Мозговой имплант командующего едва заметно дрогнул. Это было короткое сообщение от Цзян Ци. Несмотря на подавление сигнала, благодаря неустанным усилиям Сяо X, ключевое сообщение всё же дошло — правда, с получасовой задержкой. Но в этот момент никто не обратил внимания на едва уловимую вибрацию.

Е Шу слегка провёл пальцами по костяной маске, прикрывавшей левую сторону лица.
— Поэтому, когда я увидел тебя, — произнёс он, — на самом деле, настроение у меня было даже неплохим.
Господин правитель города скривил губы в улыбке — злобной, но исполненной мрачного удовлетворения.
— Потому что сегодня, — медленно проговорил он, — они все погибнут. Без могилы, без погребения.
— Каждый. Абсолютно каждый!

Тем временем, за тысячи километров отсюда, глубоко под бескрайней пустынной пустошью…
Цзян Ци внезапно ощутил в груди ледяной, тревожный холодок. Он резко остановился, чувствуя, как сердце забилось чаще.
«Такое предчувствие… — пронеслось у него в голове. — Оно никогда не обманывает. Обычно это значит только одно: опасность».
— Дё… — вырвалось у него с прерывистым вздохом.
Чья‑то рука опустилась ему на плечо. Внезапное прикосновение заставило седовласого генерала Цзян Ци вздрогнуть всем телом. Но уже в следующее мгновение он понял, чья это рука, — и собственная мгновенная реакция испуга слегка его раздосадовала.
— Ты так внезапно…! — начал он.
Затем знакомое дыхание коснулось его левого уха, заставив на мгновение замереть. Хо Сяньфэн внезапно наклонился совсем близко и тихо произнёс:
— Если ты действительно боишься, может, мне пойти впереди?
Цзян Ци промолчал. Юноша стоял так близко, что это невольно напоминало шёпот влюблённых: даже его осторожный, приглушённый голос, с лёгкой хрипотцой на последних словах, казался пугающе соблазнительным.
Бах!
Седовласый омега на мгновение застыл, а затем резко оттолкнул Хо Сяньфэна, уперев ладонь ему в грудь.
— Кто испугался?! — гневно воскликнул он.
Он раздражённо дёрнул себя за ухо — оно покраснело и зудело — и так же тихо, но яростно приказал:
— Не смей внезапно приближаться ко мне!
В любой другой ситуации острое боевое чутьё Цзян Ци уже давно бы заметило угрозу и отреагировало молниеносным ударом кинжала. Но после того, как альфа поставил метку, ни один омега не станет по‑настоящему опасаться того, кто его пометил.
— Ну… хорошо.
Хо Сяньфэн развёл руками, показывая, что готов подчиниться.
К этому моменту они уже спустились примерно на три тысячи метров от входного отверстия на поверхности. Похоже, они оказались в заброшенной шахте.
Ведь когда планету Тяньдун впервые открыли, она прославилась своими огромными запасами полезных ископаемых. Даже нынешний подземный город был построен не с нуля: его создали, расширяя и соединяя между собой множество старых заброшенных шахт. Поэтому найти такую шахту посреди пустыни — вовсе не редкость.
Однако после первых двух тысяч метров вертикального спуска они заметили, что тоннель больше не идёт строго вниз. Теперь он уходил вглубь земли под углом в шестьдесят градусов.
Изначально проход был достаточно широким, чтобы в нём свободно шли трое‑четверо человек бок о бок. Но постепенно он сужался — и вот уже едва позволял протиснуться одному.
Густая тьма, казалось, властвовала здесь испокон веков. Она поглотила все звуки, все очертания — а теперь, похоже, даже луч света растворился в ней без следа.
Сяо X тихо парил в воздухе, излучая мягкий, мерцающий свет — словно одинокий светлячок в ночи. Вокруг него было видно лишь на пять‑шесть метров. Внизу, под ногами, едва угадывалась узкая тропа: неровная, изрезанная, покрытая ржавыми пятнами.
Дальше, в глубине непроглядной тьмы, могло таиться что угодно.
— У‑у… — донеслось издалека.
Из мрака доносилось едва уловимое, пронзительное, жалобное стенание, сопровождаемое каким‑то неясным, скребущим звуком. От этих звуков волосы на затылке невольно вставали дыбом.
Юноша нахмурил брови, сердце его сжалось от тревоги.
«Это ветер?» — подумал он.
К счастью, жуткая атмосфера длилась недолго. Постепенно узкий проход начал расширяться, стены отступали, и наконец они достигли конца тоннеля.
Цзян Ци внимательно осмотрел дверь перед собой. Это были старые механические ворота из сплава. Замок был взломан — кто‑то явно не церемонился. На поверхности остались следы: в некоторых местах пыль была стёрта. Это означало одно: тот, кто взломал дверь, ушёл совсем недалеко.

— Здесь, должно быть… — задумчиво произнёс Цзян Ци, — заброшенный подземный завод по переработке руды?
Хо Сяньфэн не ответил. Он просто обошёл Цзян Ци и первым шагнул внутрь. Быстро отыскав рядом старый, полуразвалившийся электрощиток, он начал что‑то нащупывать среди спутанных, оголённых проводов.
— Ты… — начал Цзян Ци, слегка нахмурившись и собираясь предостеречь его.
Но в следующую секунду:
— Щщщ… щщщла… ла… — раздалось короткое шипение электрических разрядов.
Бах!
Просторный, пыльный зал завода внезапно вспыхнул светом. Цзян Ци не ошибся: перед ними действительно раскинулся подземный металлургический завод. Огромные сборочные линии, тянувшиеся вдоль стен, гигантские плавильные ванны в центре помещения и повсюду — разбросанные обломки: разбитые инструменты, куски камня, осколки металла.
Цзян Ци быстро огляделся, внимательно изучая пространство. Ничего подозрительного он не заметил. Но тут же в голове всплыл вопрос: люди Церкви проделали огромный путь с планеты Силин… Неужели они явились сюда только ради какого‑то заброшенного завода? Эта мысль казалась совершенно невероятной.
— Само по себе это уже крайне подозрительно! — мысленно отметил Цзян Ци.
Более того, с того момента, как они вошли в это место, его внутренний сигнал тревоги был натянут до предела. Ему не покидало ощущение, будто кто‑то следит за ними из темноты, исподтишка наблюдает за каждым их шагом.
— Вдруг возник один вопрос, — раздался голос юноши, заставив Цзян Ци обернуться.
— Что? — коротко спросил он.
Хо Сяньфэн стоял, скрестив руки на груди, — всё такой же расслабленный и небрежный, словно происходящее его совершенно не волновало. Казалось, он ничуть не тревожится из‑за возможной опасности, которая могла таиться где‑то рядом, в глубине заброшенного завода.
— Сколько было тех, в белых одеждах? — спокойно спросил Хо Сяньфэн.
— Семь, — ответил Цзян Ци без паузы.
— Мм… — протянул Хо Сяньфэн, погружаясь в раздумья.
Юноша поднял голову и, слегка прищурившись, посмотрел на огромный механический захват высоко над ними — тот, что использовался для перемещения руды.
— Так что, — спокойно спросил он, — когда начнётся драка, сколько примерно ты сможешь одолеть?
Цзян Ци на секунду замер, а затем мгновенно всё понял.
Бах!!
Но прежде чем он успел что‑либо ответить, дверь позади них с оглушительным грохотом захлопнулась. В тот же миг сверху донёсся зловещий, хриплый смех.
— А, я ещё думал, кто бы это мог быть, — протянул чей‑то голос, — а это мелкий дьяволёнок из семьи Цзян…
«Семья Цзян?» — Хо Сяньфэн мгновенно ухватил ключевое слово.
«Семья Цзян… А Ци… Цзян Ци?» — юноша слегка нахмурил брови. Это имя казалось ему очень знакомым, будто он слышал его раньше, но не мог вспомнить где.
Тем временем седовласый генерал резко вскинул голову. На огромном крановом захвате, высоко над ними, стояла фигура в белом плаще. Незнакомец, похоже, наслаждался своим преимуществом — тем, что возвышался над ними и мог смотреть сверху вниз. В его голосе звучали неприкрытое высокомерие и явное удовольствие от происходящего.
— Думал, что тот тип, Чжоу Цзюя, надёжно спрятал тебя, драгоценного омегу, на столичной планете, — продолжил незнакомец. — Но, оказывается…
Однако в этот момент его взгляд случайно скользнул по Хо Сяньфэну, стоявшему рядом с Цзян Ци, — и фраза внезапно оборвалась на полуслове. Незнакомец замер, словно увидел что‑то совершенно невероятное, что выбило его из колеи.
Бах!
Раздался резкий звук выстрела.
С земли с оглушительным грохотом выстрелила электромагнитная пушка. Снаряд точно поразил массивный, покрытый рыжей ржавчиной железный замок, удерживавший конструкцию над захватом. Мгновением позже прогремел взрыв — и огромный металлический механизм, не выдержав удара, разлетелся на куски. Вместе с обломками в сторону отлетел и человек, стоявший на захвате.
Красивый омега, чьё лицо оставалось холодным и невозмутимым, бросил с явной издёвкой:

— Вы, люди Церкви, всегда так много болтаете перед дракой?
— Кха… — негромко выдохнул кто‑то.
Стоявший рядом Хо Сяньфэн не смог сдержать смешка и коротко рассмеялся.
Но Цзян Ци не разделял веселья. Его лицо оставалось предельно серьёзным: он узнал противника. Это был Родес — один из великих кардиналов при дворе понтифика. Осознание этого заставило его напрячься ещё сильнее.
Тем временем Хо Сяньфэн мысленно покачал головой. Хотя этот выстрел и принёс некоторое облегчение — враг был устранён быстро и эффектно, — он не мог не отметить, насколько безупречно всё было исполнено. От момента решения, прицеливания и до самого выстрела — каждое действие было выверено до мелочей, без единой ошибки. Это не было случайностью. Кто‑то действовал с холодной, расчётливой точностью. И это настораживало.
— Но это было немного слишком поспешно, — прозвучало где‑то в мыслях.
— Осторожно! — внезапно громко выкрикнул Цзян Ци.
Он совершенно не ожидал, что первой целью Родеса станет не он сам, а Хо Сяньфэн. Но в этот момент у Цзян Ци уже не было ни секунды, чтобы броситься на помощь: его окружили оставшиеся шестеро противников, отрезав путь.
В тот же миг он увидел нечто невероятное: мужчина, который, по всем признакам, должен был разбиться во время взрыва, теперь молниеносно мчался прямо к Хо Сяньфэну. Его фигура, едва различимая в дыму, двигалась с пугающей скоростью.
Хо Сяньфэн поднял глаза — и в тот же миг их взгляды столкнулись, словно два стальных клинка, скрестившихся в бою. На мгновение время будто замерло.
В следующую секунду Хо Сяньфэн едва заметно наклонил голову — настолько плавно и небрежно, что казалось, будто он просто поправил волосы. И в этот самый момент острое лезвие меча пронеслось мимо, едва задев висок. Уклонение выглядело настолько естественным, будто это была случайность, счастливая случайность.
Но тот, кто только что наносил удар, знал правду: это не везение. Реакция и скорость Хо Сяньфэна были настолько пугающими, что даже опытного воина пробрала дрожь.
Хо Сяньфэн тоже не мог понять, почему противник выбрал своей первой целью именно его. Но одно было ясно: этот человек куда опаснее того неопытного новобранца, с которым он когда‑то сталкивался на Земле.
Глухие удары плоти о плоть раздавались один за другим: «бам‑бам‑бам». Двое противников мгновенно обменялись десятками молниеносных ударов — локти, кулаки, блоки, уклоны. Затем раздался резкий, леденящий кровь хруст: «кряк!» — и Хо Сяньфэн одним резким движением сломал руку Родесу.
«Хм, — мысленно отметил юноша, — да, он определённо опаснее того новобранца. Но это вовсе не значит, что я не справлюсь».
В этот момент они стояли невероятно близко друг к другу — настолько, что Родес мог ясно разглядеть своё отражение в глазах Хо Сяньфэна. В этих чёрных, как лакированная ночь, зрачках он увидел собственное лицо: искажённое болью, недоверчивое, с перекошенными чертами.
Хо Сяньфэн смотрел на него сверху вниз — холодно, высокомерно, с тем безразличием, с каким человек смотрит на раздавленного муравья. Этот взгляд, полный всепоглощающего превосходства, вдруг вызвал в памяти Родеса образ — образ того, кто, по его убеждению, давно должен был сгинуть, исчезнуть без следа.
— Ты… — начал Родес, и его голос дрогнул.
Но он тут же оборвал себя:
— Нет. Не может быть. Это не он! Не он!!
«Издалека он казался невероятно похожим, — думал Родес, — но при ближайшем рассмотрении разница очевидна. Слишком молод. Слишком полон жизненной силы. Если тот человек был древним священным мечом, воткнутым в горы трупов и моря крови, то этот юноша — скорее только что выкованный, сверкающий клинок, ещё не знавший настоящей битвы».
— Ты… знаешь меня? — резко спросил Хо Сяньфэн, уловив в глазах противника миг растерянности и сомнения.
— Нет… — Родес закрыл глаза, словно отгоняя видение. — Тот тип был куда опаснее тебя…

Бах!
Хо Сяньфэн не успел дослушать фразу — внезапный удар чудовищной силы отбросил его прочь, протащив по земле несколько метров. Он едва успел сгруппироваться, чтобы не разбиться о ближайшую колонну.
В этот момент Родес снова открыл глаза — и зрелище заставило даже видавшего виды юношу содрогнуться. Зрачки кардинала полностью побелели, став ледяными, лишёнными всякого выражения. По его коже, начиная от воротника белого плаща, начали расползаться красно‑золотые узоры — извивающиеся, словно живые паразиты. Они стремительно распространялись, оплетая руки, шею, лицо, пока не покрыли всё тело целиком.
— Священная метка! — кто‑то ахнул в стороне, и в этом возгласе прозвучал неподдельный ужас.
В тот миг, когда взгляд Хо Сяньфэна коснулся этой «священной метки», в его сознании внезапно, без всякого предупреждения, всплыло это слово. Оно ударило по мозгу, словно раскалённый гвоздь.
В этот момент юноша едва сдерживал гримасу крайнего отвращения, исказившую его лицо. Это было не просто неприятие — словно перед ним оказался прирождённый, извечный враг, чья сама суть вызывала у Хо Сяньфэна глубинную, животную ненависть. Голова раскалывалась от боли, будто череп вот‑вот треснет. Внутри всё клокотало, бурлило, рвалось наружу — неукротимая, всепоглощающая жажда убийства заполнила каждую клеточку его тела.
Внезапно всё вокруг начало искажаться. Реальность поплыла, задрожала, словно поверхность отступающего потока воды, и с глухим, рокочущим звуком «бум‑бум» устремилась назад — в далёкое, забытое прошлое.
Юноша поднял голову и словно наяву увидел перед собой огромную, устрашающую статую божества. Восемь чудовищных голов венчали длинные, извивающиеся, словно змеи, шеи. На каждом лице застыло искажённое, гротескное выражение — оскаленные зубы, выпученные глаза, искажённые черты, полные ярости и безумия.
Перед этой жуткой статуей, на высоком, величественном троне, восседал прекрасный, божественный понтифик. Ослепительный, нестерпимо яркий свет струился из‑за спины идолища, окутывая фигуру понтифика сияющим ореолом. Из‑за этого света Хо Сяньфэн не мог разглядеть черт его лица — он видел лишь силуэт. Но каким‑то глубинным, инстинктивным знанием он понимал: на лице понтифика сейчас — выражение глубокой скорби и притворного милосердия, маска сострадания, скрывающая тьму.
Затем всё вокруг растворилось в ослепительной, режущей глаза белизне. Видения рассыпались, словно песок сквозь пальцы, и Хо Сяньфэн остался наедине с голосом — тихим, печальным, почти неслышным вздохом, который эхом отдавался в его сознании:
— Хо Чао, у тебя нет выбора…
«Что это?.. — пронеслось в голове юноши. — Кто такой Хо Чао? Какой выбор? Почему это звучит так знакомо и в то же время так чуждо?..» Вопросы роились в его голове, но ответов не было.
В этот самый миг резкий, встревоженный крик разорвал пелену транса:
— Хо Сяньфэн!!!
Цзян Ци, не теряя ни секунды, бросился вперёд и мощным ударом отвёл в сторону длинный меч, нацеленный прямо в грудь Хо Сяньфэна. Лезвие со свистом пронеслось мимо, едва не задев юношу.
— Какого чёрта ты застыл?! — яростно выкрикнул Цзян Ци, хватая товарища за плечо. — Очнись!
Вжжж!
Звук скрежета стали вернул Хо Сяньфэна в реальность. Он резко вздрогнул, словно от удара током, и мгновенно пришёл в себя. Видения исчезли, оставив после себя лишь гул в ушах и холодный пот на висках. Мир вокруг снова обрёл чёткие очертания: перед глазами стоял обеспокоенный Цзян Ци, а в нескольких шагах — Родес, всё ещё сжимавший в руке меч.
В этот момент Цзян Ци молниеносным движением отвёл остриё меча, нацеленное прямо в него. Не теряя ни секунды, он выстрелил — и нападавший сбоку, схваченный волной энергии, отлетел на добрый десяток метров, с грохотом врезавшись в стену.
Хо Сяньфэн на мгновение застыл. Этот короткий миг, когда его прикрыли, защитили от удара, вызвал в душе странное, едва уловимое ощущение — тёплое, непривычное, почти забытое. Но времени размышлять не было: противников оказалось слишком много.

Цзян Ци едва успел отразить одну атаку, как вдруг чья‑то железная хватка сомкнулась на его руке.
Бах!
Седовласый омега с силой ударился о землю. Удар был настолько резким, что из раны на левом плече хлынула кровь, а в воздухе разлился сладкий, манящий аромат — характерный запах феромонов омеги.
Для альфы этот запах был сродни наркотику. Родес, не в силах сопротивляться, схватил Цзян Ци за ворот и жадно втянул носом воздух, намереваясь насладиться этим дурманом. Но в следующий миг его лицо исказилось. Среди сладкого шлейфа омеги он уловил резкий, свирепый след феромонов альфы — мощный, подавляющий, опасный. Это было как удар током.
— Чёрт! — прошипел Родес, отпрянув. — Кто его пометил?..
Его глаза расширились от смеси страха и ярости. Он понял: перед ним не просто омега. Это был омега, отмеченный сильным альфой — возможно, кем‑то из высших. И это меняло всё.
Он не успел договорить — внезапный удар чудовищной силы отбросил его прочь. Родес пролетел по залу, проломив на своём пути несколько массивных колонн, и с грохотом впечатался в стену, оставив в камне огромную вмятину.
В этот момент взгляд Хо Сяньфэна был холоден и остёр, словно лезвие клинка. Он слегка умерил исходящую от него ауру угрозы, обернулся к Цзян Ци, который всё ещё лежал на земле, и протянул руку:
— Ты в порядке…
Но не успел он закончить фразу, как произошло нечто неожиданное. Тяжело раненый омега, который, казалось, едва мог шевелиться, резко вскочил на ноги. В мгновение ока он оказался рядом с Хо Сяньфэном, схватил его за воротник, рванул ткань — пуговицы с треском отлетели — и уткнулся носом ему в грудь. Затем жадно, почти отчаянно вдохнул.
Кто знает, каких усилий стоило Цзян Ци в тот момент, когда к нему приближался Родес, сдержать приступ тошноты. Но теперь он дышал — глубоко, прерывисто, словно пытался насытиться этим запахом.
Ошарашенный Хо Сяньфэн замер, не зная, что сказать. Он почувствовал, как на груди стало прохладно от влажного дыхания, а затем последовали быстрые, прерывистые вдохи.
На мгновение он вспомнил Землю до того, как она была уничтожена миллионами ядерных бомб и нашествием чудовищ и какое‑то растение, называемое кошачьей мятой.