69. Готники
Как всегда в моих историях, в которые я то и дело вляпываюсь, дело близилось к ночи. Сегодня я точно не хотел как обычно до полуночи возить никаких пассажиров и ехал на конечную своего 404 маршрута. На свое место силы – на кладбище:
«Ну, хотя бы сегодня я точно герой…» — мрачно глядел я в салон своей маршрутки через зеркало заднего вида — «Пассажирские кресла точно на выкид.»
Да и поразвозить никого больше не вышло бы. Любой, кто бы сейчас заглянул в салон моей «Газели» сразу же бы подумал, что у меня в маршрутке забивали поросят. А может кого и покрупнее.
Ну, понимаете – не было у меня времени постелить пленку, как я обычно делаю, когда беру алкашей! Не было! Вот вы бы, что сделали, когда по обочине ревущая навзрыд девчушка вся в крови тащит не менее окровавленного парнишку? Вот что?! Кстати, этот мальчуган рубль мне должен за проезд – но это не я его так, не такие уж это большие деньги! Эх… Каждый раз, когда я встречаю Зомбячку – то сама жизнь неизменно даёт мне под дых и по шарам. Чтобы не расслаблялся!
Жаль мне было детишек, особенно девчонку. Я её хорошо уже знал… Бедовая она, Зомбячка. Совсем бедовая. Но главное, что живая. Вот и увёз я девчуху и её друга до больницы. Кто бы этих их подобрал там, у чёрта на куличиках? Ну вот кроме Погибели, кто? А у меня всё честно – дружок её теперь уже должен мне 31 рубль за поездку, у самой же Юли давно пожизненный проездной…
Потому что бедовая она, жаль мне её.
И кресел мне тоже жалко – все в крови! Задние так вообще замызганы вусмерть. И не только кровью.
«Герой из меня получается какой-то мелочный…» — мрачно размышлял я и почему-то решил не въезжать как обычно на кладбище, а объехать его по периметру и встать у монструозных зарослей борщевика, чтобы думать больше о жизни, а не о смерти.
Да – настоящие герои не думают о том, чтобы поднять стоимость проезда на 3 рубля, чтобы отбить затраты за свой героизм. Они наверняка такие после спасения города или мира говорят, раскинувшись в реверансе: «Здрасьте-пожальте! Не стоит благодарностей! Я тут вам просто за идею жопу свою рву!»
У меня же в голове таких идей отродясь не было, поэтому я не пошёл по стопам своего папаши и не стал священником. Не появились они и когда я начал пыриться в закатное небо, в тщетных попытках быть умным и посчитать, сколько же сейчас мне встрянет за ремонт моей «Газели». Она буквально за год перевозок в Суровске превратилась в дряхлое и ржавое корыто.
Получалось у меня только безумно пучить глаза – нелегко перемножать числа в уме, когда тебя учили по жизни одному Слову Божиему, как будущего гуманитария:
— Да горите вы все синим пламенем! — чертыхнулся я посреди борщевика, что скрывало за собой поле, усеянное мертвецами. Я слышал, как на кладбище происходила какая-то странная движуха, но она меня больше раздражала – крики, шум, возня… Запах горелого… Выстрелы. Не совсем обычная атмосфера для покойников. А ещё там походу разгорелся самый настоящий пожар. В любой другой раз я бы точно сунулся поглядеть, что это за войны идут у живых мертвецов на Троицу, может им мест не хватает… Но не сегодня.
Нет, сегодня у меня точно выходной. И вообще меня бессонница доконала!
Ищите себе других пионеров-героев!
Не шелохнулся я, и когда стебли сухого борщевика начали гореть как факел. Не знал, что они так быстро горят. Крики на кладбище постепенно стихали, а борщевичное поле прямо-таки горело стеной огня.
Не, ну там точно происходило что-то из ряда вон выходящее! Интересно, что же там за возня?
«Эх, теперь там точно никто не выжил, на кладбище…» — мысленно вздохнул я под звуки успокаивающих похрустываний огромного кострища и почему-то лязг металла — «Жаль…»
Внезапно, прямо из огня, совсем неподалёку от меня и моей колымаги вылетел чувак в здоровенных закопченевших рыцарских доспехах. В руках рыцарь держал слегка подгоревшего большого розового зайца с окровавленной головой и мотал шлемом по сторонам. Сюрреализм, да и только!
Завидев меня, мужик быстро залязгал своими латными доспехами в мою сторону:
«Сука…» — промелькнуло в моей голове.
— В больницу! — скомандовал мне псих — Быстро!
— Я тебе не такси! — сразу же послал его я — Катись сам, Железяка!
Да мне сейчас, хоть Смерть выскочи из кустов – никого не повезу.
Я не видел выражения лица этого психа, его шлем походил на ведро с прорезями для глаз, но через глазные щели заметил, как вспыхнули два нездоровых зелёных огня. Инфернально, ничего скажешь! По спине моей прошел неприятный холодок. Железному Дровосеку, впрочем, было совсем плевать: он самостоятельно открыл боковую дверь моей маршрутки и положил своего зайца ко мне на сиденья. Ну как открыл… Дверь была закрыта на замок – он просто его выломал одним мощным движением и всё.
Силы тевтонцу явно было не занимать:
— Мне монопенисуально, — ответил рыцарь и с легкостью затолкал меня за водительское кресло.
— Это значит «мне похуй». Едем.
— За проезд-то хоть есть у тебя? — спросил я психа, когда рыцарь втиснулся в мою колымагу и присмотрелся к его игрушечному розовому зайцу — И я беру не золотом – 60 рублей за проезд и провоз багажа!
— Ты серьёзно сейчас? — угрожающе придвинулся ко мне тевтонец с явным желанием продемонстрировать свою недюжинную силу уже на мне — Хочешь турнир?
Заяц вовсе был не игрушечный, как мне показалось поначалу – всему виной мои зацарапанные вусмерть очки.
Это оказывается была размалёванная, как готка, чумазая девица в розовой ушастой пижаме:
— ЁПРСТ! — шокировано воскликнул я, когда понял, что это полумёртвая баба, а не мягкая игрушка и даванул по газам — Она хоть живая?!
— Вот так-то лучше! — нервно хохотнул рыцарь и, порывшись в декольте своей подружки, бросил мне сотку — Пока живая. Как и ты.
Приплыли! Второй раз за вечер я был вынужден лететь в приёмное отделение суровской больницы, где меня никогда не были рады видеть. Было за что, ведь я частенько привозил им новых «пациентов», а ещё донимал медперсонал тупорылыми вопросами про оживших мертвецов. Рыцарь всё время поездки был на взводе и не спускал с меня глаз. Мы с «Газелью» управились за 5 минут, Вжухов наверняка бы сделал весь маршрут за 3 – но я никогда не хотел работать в Скорой Помощи.
Завидев наконец больницу, мужик в доспехах поуспокоился и спросил меня:
— Слушай, а ты кого сегодня убил? — поинтересовался железномордый.
— Никого! — вспылил я в ответ — Вёз двоих детей, кто-то их порезал…
— А, теперь я понял, что ты не такси. Ты оказывается Скорая Помощь…
Я резко тормознул прямо у дверей приёмного отделения больницы:
— Выметайся… — злобно прошипел я психу, осознав, что моя маршрутка капитально заглохла.
— Danke, — сказал мне почему-то на немецком чувак в доспехах и забрал свою подружку на руках из салона, устремившись в приёмное отделение.
А я говорил, что он тевтонец! Не то, что в рыцарях и их доспехах хоть что-нибудь понимаю, но вот немчурством от железяг этого психа тянуло за версту. Прагматичные латы такие, ничего лишнего. Вот как у «Газели» моей, только у неё и с необходимым напряги.
Перед тем, как полезть тормошить проклятый автомобиль, я решил оценить масштабы бедствия и только присвистнул: его «зайчиха» была небольшого роста, «полторашка» такая, но с неё натекло за 5 минут столько крови, что теперь внутренности «Газели» уже точно напоминали собой нечто похожее на цех забоя скота. Даже на потолке виднелись жирные кровоподтёки – натрясло…
— Салон точно переобивать придётся… — прокряхтел я, кочевряжась под капотом — Теперь точно всё на выкид.
Да и машину мою смело можно было списывать в утиль: после полутора лет постоянных развозов пассажиров без выходных, мой автомобиль стал всё чаще ломаться. В Нижнем Новгороде наверняка стали делать тачки с гарантией, как на смартфоны – они у них через год начинают разваливаться по кускам!
Дорога мне была отныне только в Химгородок. Всё равно нормальный автосервис по ремонту «Газелей» находился в соседнем городе, в Суровске его отродясь не было.
Внутри же больницы тем временем происходила какая-то громкая движуха, но поспокойнее, чем та, что была на кладбище:
«Наверное, рыцарь буйствует…» – заключил я, сев за водительское сидение — «Железный дровосек что, не знает, что у них сейчас сезон отпусков? Да его зайчихе уже можно смело отправляться в Вальхаллу.»
И к моему глубочайшему удивлению из приёмного отделения суровской городской больницы выскочил совсем не он:
— Отпустите меня! Я не хочу в больницу! — кричала девочка с замотанными бинтами руками и перемазанным пятнами зелёнки лицом, когда пулей вылетела из больницы — Со мной всё в порядке!
Это была она. Зомбячка. Юля. Снова.
Следом за ней увязалась врачиха… Как её там… Со Вжуховым ещё работала в одной бригаде. Дочка Олежи.
— Юля, стой! — запыхаясь, умоляющим тоном вторила девчухе врачиха с медицинским саквояжем — Швы разойдутся…
Вспомнил – Ленкой её звали. Хорошая баба.
— Витю лучше лечите! — кричала Юленька и бегом кружила вокруг моей маршрутки от врачихи — Ему плохо! Он умрёт!
— Не кричи! — задыхаясь выкрикнула Ленка и, устав от беготни за ребёнком, аж села на свой чемодан — О себе лучше подумай, Юля…
«Вот дура…» — подумал я, когда Зомбячка открыла боковую дверь маршрутки и полезла прямо в мой смрадный салон:
— Серафим, здравствуйте, — поздоровалась она со мной второй раз за день — Едем!
— Ещё раз привет, ага. Минутку подожди, пока…
В этот момент я услышал душераздирающий женский вопль и заткнулся. Олеговна со своим «чумаданом» тоже следом сунулась за девчонкой ко мне в салон, но совсем не ожидала увидеть его «внутренностей»:
— Ленка, ты же вроде на Скорой работала, — удивился я реакции врачихи — Должна была привыкнуть к такому! У меня тут беспорядок.
Врачиха ещё и блевать начала – как непрофессионально. Хорошо, что не в моём салоне, а на улице. Вон девчухе всё равно, постыдилась бы!
— Ну у тебя и… — начала Елена Олеговна, еле сдерживая рвотные позывы — И вонища!
— Едем, Серафим, умоляю! — начала бить перебинтованными кулачками Зомбячка о моё сиденье — Она меня в больницу заберёт!
— Никто никуда тебя не заберёт, пока ты здесь, — успокоил я малую — У тебя проездной.
Это был один из моих двух странных принципов в работе: не возить мёртвых, и пассажиров моих не может обидеть в поездке никто, даже Господь Бог:
— Сейчас поедем, Юля… — только сказал я и попытался тронуться с места, как из больницы вместе с дверной коробкой вылетел проклятый псих в доспехах и пулей вылетел из приёмного отделения.
Ленка от неожиданности увиденного пискнула что-то невразумительное и от страха сама запрыгнула ко мне в салон, забившись где-то в углу, а следом за ней уже залетела парочка костюмированных фриков.
Честно, не буду лукавить: я тоже знатно так пересрал от лязга доспехов рыцаря и сам не заметил, как машинально вдавил на газ. Обычно я не против того, чтобы заполнялся салон, не знаю, что на меня нашло. Вот чуть-чуть не успел уехать раньше, чем заскочил Железный Дровосек со своей подружкой.
И вот все мы уже едем прочь из Суровска:
— За сколько доедешь до Химгородка? — спросил меня тевтонец, согнувшись в три погибели — Я заплачу.
— Женя! — вдруг воскликнула Зомбячка — Что ты здесь делаешь?
— Тебя-то я здесь совсем не ожидал встретить… — резко повернулся рыцарь и сшиб ряд кресел — Что с руками?
— Нас с Витей порезали, он в больнице…
— Scheiße! — взревел железномордый и снёс мне ещё один ряд кресел.
Мда. Ремонт становился всё дороже и дороже:
— Ну так за сколько? — ещё раз спросил меня псих в доспехах.
Я не будь дураком ответил ему, по привычке посчитав всех присутствующих в салоне:
— 90 рублей! Сотку ты мне уже платил, так что за полтос довезу. Мне по пути.
— Зато мне не по пути! — жалобно вскрикнула врачиха, косясь на рыцаря — У меня пациенты!
Рыцарь лишь страшно рассмеялся:
— Ну у тебя и ценники, Харон, за Lieben und Tod! («Любовь и Смерть») — гаркнул он мне и бросил окровавленные 50 рублей банкнотой — А тридцатник за кого? За девчонку?
— У неё проездной, — ответил я железномордому — За Ленку, за врачиху.
Псих затрясся от смеха в своих железяках ещё громче:
— Теперь ты точно «Скорая Помощь», Харон!
— Для тебя – Серафим! — огрызнулся я на Железного Дровосека.
Да, тевтонец мне вот сразу как-то не понравился, признаю. А смех этого придурка так вообще меня вымораживал, он раздражал мои барабанные перепонки не хуже серпа по яйцам.
Наглая сволочь он, а не рыцарь!
— Остановите машину, немедленно! — приказным тоном обратилась ко мне врачиха и снова давай ездить мне по ушам про своих «пациентов» — У меня пациенты, вы что не слышите?!
— Не могу, — ответил я и покосился на чувака в доспехах, продолжавшего стоять над моей душой — Мы уже на трассе, тут разворачиваться полчаса «по ПДД».
Рыцарь окинул взглядом врачиху в углу. Белый халат её на дорожных ухабах Суровска уже окрасился местами в красно-бурый от маршруточной пыли, грязи, крови и бог весть чего ещё:
— Если вы точно врач, то вот вам пациентка! — громогласно объявил тевтонец, указывая на свою зайчиху — А сейчас мы все едем в Химгородок, к «дедушке Рихтеру».
Понятия не имею, что это за дед, но на Ленку его имя (или фамилия) произвела какой-то ошеломляющий эффект:
— К Генриху Сигизмундовичу? Я у него училась… — пролепетала она и сама бросилась к зайчихе, развалившейся у окна — Анжела, это ты?
Как же порой тесен этот мир, когда ты едешь под 100 км/ч по трассе с отключенными уличными фонарями в соседний город. Впереди начиналась череда ям: так что ехать приходилось по приборам, по ощущениям и ещё сильнее бояться скачка оборотов двигателя, чтобы не заглохнуть – в области опять решили подэкономить на электричестве в ночное время вместе с моими нервными клетками. Да и как эстетично! Никаких ям не видно, только слушай скрежет металла рвущегося днища, если вовремя не среагируешь! Хорошо, что дураков, кроме меня на этой русской дороге вроде бы не было – и нас трясло и мотало в полумраке в гордом одиночестве по ночной трассе.
— А что с Сущностью, Женя? — завертелась Зомбячка — Я её совсем не узнала!
— Заболела, — коротко ответил рыцарь и осторожно погладил девчушку по голове железной перчаткой — Ей надо в другую больницу.
— Ты опять со мной говоришь, будто я маленькая, Женя! — обиделась Зомбячка — Ей очень плохо, да?
Врачиха быстро осмотрела зайчиху, телефоном подсветила её закатившийся зрачок и шокировано залепетала:
— Это точно. У неё тангенциальное огнестрельное ранение головы. Мозг травмирован. Тут нужен опытный нейрохирург, ситуация…
— Не мороси. Я же сказал, — перебил Ленку рыцарь — Мы едем к дедушке Рихтеру. У вас есть позвонить?
— Да, я сейчас ему наберу. — опомнилась врачиха и сказала Зомбячке — Анжела очень больна, Юля. Она может скоро очень громко закричать, но ты не пугайся…
— Это значит, что сейчас у Анжелы нет головы? — перепугалась не на шутку девчуха.
Я сначала не понял, что она имела в виду, но через пару минут ка-ак понял:
— ААААААААААА!!! — взревела «безголовая» и одним пинком отправила одно из кресел в космический полёт, разбив стеклянный люк маршрутки.
Да я чуть в кювет не съехал от этого крика! Сам чуть не отъехал! Зайчиха зарычала, как недорезанная медведица на весь салон! А ещё как начала яростно раздавала руками и ногами в разные стороны! Зомбячка сразу же юркнула под кресла, рыцарь опешил и получил тут же в металлический жбан (чему лично я был несказанно рад).
А вот Ленке прилетело от «пациентки» в живот так, что она отлетела прямо на пассажирское кресло, рядом с водительским:
— Елена Олеговна, вы поаккуратней… — промямлил я, когда она лицом уткнулась мне прямо в «гульфик», но врачиха, круто развернувшись лишь скомандовала:
— У НЕЁ АГОНИЯ, ДЕРЖИ ЕЁ! — и бросилась на зайчиху в атаку с каким-то шприцем.
«Блять, снова чуть не заглох…» — подумал я тогда — «И не перевозбудился.»
Лишь силой воли мне сконцентрироваться на дороге, а не на махаче внутри маршрутки: ближе к середине пути до Химгородка начинались такие ямы, что их можно было смело называть оврагами. Нужно было поймать максимальный водительский дзен, только чтобы моя полурабочая машина сама не подохла посреди умирающих русских деревень, даже если бы она сегодня была в состоянии «только с конвейера».
В салоне же происходила битва безголового Челубея с тевтонским Пересветом:
— Я ЕЁ НЕ УДЕРЖУ!!! — кричал железномордый, пытаясь перекричать истошно вопящую — SEI LEISER, MEINE TEUTONIA! (Спокойнее, моя Тевтония!)
«Слабак!» — пронеслось у меня в голове, и я даже слегка улыбнулся, проникнувшись каким-то странным уважением к безголовой зайчихе. Да, в мире несправедливости и темноты я всегда хочу видеть «белые пятна». Таких сильных «Дюймовочек» я раньше не встречал, её «Крот» в доспехах сейчас явно огребал по полной, судя по громким звукам ударов битой по железному ведру.
И чего только не сделаешь ради любви?
— ТАК!!! — выпалила Ленка и видимо что-то хитро ввела своей пациентке, потому что после орать зайчиха точно перестала — НЕ УЙДËШЬ!!!
После битвы за жизнь совершенно неблагодарной пациентки стало значительно спокойнее. По ощущениям моего внутреннего компаса мы точно были где-то около Калистратова:
— Середина пути до Химгородка! — торжественно объявил я и глянул в зеркало заднего вида, посмотреть, как там дела в салоне.
Безголовая зайчиха трупом развалилась посередине среди внутренностей «Газели» и теперь лишь мелко подрагивала. Зомбячка забилась где-то в самом конце маршрутки среди немногих уцелевших кресел, аки грязный котёнок посреди труб подтопленного подвала: грязнейшая, напуганная, но вроде бы невредимая. Ленка вся растрёпанная с расквашенным лицом сидела и прижимала вату к носу, доспехи же рыцаря были испещрены вмятинами, как после удара молотком или кувалдой:
— Вы сказали, что позвоните… — еле отдышавшись, бросил Железный Дровосек Железной Докторше.
— Да… — еле слышно прогундосила врачиха — Сейчас наберу.
Осторожно Зомбячка просочилась меж поломанными креслами и взрослыми и тихонько подошла ко мне:
— Серафим, можно… — взмолилась Юленька, глядя на меня своими бирюзовыми заплаканными глазищами — Можно я у вас тут посижу?
— А ты не будешь реветь до конца поездки? — спросил я Зомбячку.
— Не буду… — шмыгая носом, еле слышно произнесла Юля.
— Тогда забирайся, что как не родная?! — улыбнулся я вусмерть перепуганной девчухе — Чур только не бояться!
И шёпотом после я спросил Зомбячку:
— Кто тебе этот мужик в доспехах?
Вот этого ответа я никак не ожидал от неё услышать.
— Нужно поторопиться, водила! — крикнул мне рыцарь — У нас мало времени!
Неудивительно, что Зомбячка такая бедовая с такими-то родственниками!
После ошеломляющего известия я втопил по трассе, как мог, а Юленька внимательно пыталась рассмотреть, что впереди. Прямо за моей спиной происходил жаркий телефонный разговор, но из-за ветра, пробивавшегося через разбитые стекла маршрутки, я почти не слышал, о чем толкует врачиха по телефону. Лишь только по обеспокоенному и униженному виду врачихи через стекло заднего вида, я догадывался, что разговор с дедом заячьей фурии у неё явно не клеится.
Тевтонец, не выдержав телефонной экзекуции над эскулапшей, выхватил телефон из рук Ленки:
— Herr von Richter (Господин фон Рихтер), — прогремел рыцарь на немецком — Sie treffen uns sofort, oder der Tod Ihrer Enkelin geht auf Ihr Gewissen! Haben Sie das kapiert, Sie alter Bock?! (Вы встретитесь с нами прямо сейчас — или смерть вашей внучки ляжет на твою совесть! Дошло, старый козёл?!)
Не понял, что он там сказал, но звучало угрожающе.
После короткого ответа железномордый положил трубку:
— ДЕД БУДЕТ! — радостно закричал мне брат Зомбячки — ЖМИ, ВОДИЛА! ПРИ ВСЁМ ПАРАДЕ НАС ВСТРЕТИТ! ОН МЕНЯ НЕНАВИДИТ!!!
«Да я понимаю этого вашего деда, как никто другой!» — подумал я, но прокричал в ответ:
— РАД, ЧТО ВЫ ТАК ДРУГ ДРУГА НЕНАВИДИТЕ!
После Калистратова дорога пришла в относительную норму и сейчас уже напоминала что-то похожее на шоссе, а не на разминированное минное поле. Рыцарь избавился от адских завываний ветра, заткнув разбитые окна маршрутки сломанными сидениями. Экстравагантно, конечно, но действенно. Ехать оставалось каких-то полчаса – и мы были бы в Химгородке.
Это было бы чудесным завершением всей моей истории, если бы не одно, а целых два «НО»:
— Есть у кого-нибудь «Первая отрицательная»? — громко спросила вдруг обеспокоенная Ленка для всех, не отлипающая уже от зайчихи.
— У меня, допустим, — ответил я — А что?
— Кровяное давление сильно упало, требуется срочное переливание крови. — так прилетело мне первое «НО» от врачихи.
Несвоевременно, но ожидаемо. Бывало, в моей жизни и такое – не просто же так я говорил, что не вожу мёртвых:
— Надеюсь у тебя в твоём «чумадане» стерильные инструменты, Ленка — сказал я и протянул в салон правую руку для докторши.
Ленка сработала моментально: Олежа с похоронного «ПАЗика» мог бы гордиться своей дочуркой. Теперь Зайчиха пила с меня не только деньги, но и кровь.
Второе «НО» случилось сразу следом за первым, чтобы точно произвести нокаут: только после Калистратова я до меня дошло, что за нами увязалась погоня, при том из нескольких машин.
И как я раньше их не заметил! Да и что бы я сделал, более короткой дороги до Химгородка, кроме как по трассе М-69 я не знал.
— Эй! — крикнул я рыцарю, думая, что это мне всё кажется, и уж он-то должен развеять мою начавшуюся паранойю — Это не за вами кортеж?!
— Не за мной, — подошёл рыцарь ко мне и показал на свою подружку без сознания в луже собственной кровищи — За ней. Это «Королевские».
Иногда язык мой – враг мой. Ну, как иногда – почти всегда:
— Интересно за что? — как-то само из меня выскочило.
Брат Зомбячки повёл себя как-то странно. Сначала он спросил свою сестру:
— Юль, а Юль? А куда ты дела свою шапку? — спросил железномордый — Вроде ты с ней никогда не расстаёшься, прямо как Ленин с валенками.
— Ой! — схватилась за голову Зомбячка — Она же была!
— Поноси пока мою! — рассмеялся рыцарь и быстро водрузил на голову девчонки свой шлем.
На весь салон завоняло жжёными волосами. Брат Зомбячки без ведра на башке выглядел как форменная нежить. Думал, что врачиха опять завопит, но она увлеклась спасением жизни Зайчихи.
Вот теперь-то я увидел, что они родственники!
— Он тяжёлый, Женя! — тут же заканючила малая — И я в нём ничего не вижу!
— Я помогу! — и я понял, что тевтонец, просунув руки под шлем, прикрыл сестре уши.
— Ну, Женя! — тоже засмеялась Зомбячка, будто ничего страшного не происходит — А сейчас я ничего не слышу!
Точно родственники, говорю же!
— Отлично, — ответил её брат неожиданно тихо сказал для меня прямо на ухо — Сущность убила сына самого Короля.
— Иди ты… — охнул я и сморозил очередную тупость — А доспехи-то у тебя откуда?
— Водила, не муди! — не выдержал рыцарь — Сперва оторвись от преследования!
— Не смогу, — ответил я — Но пободаемся!
Я же говорил, что моих пассажиров в рейсе не может обидеть никто, даже Господь Бог? И уж тем более какая-то кучка гопничьего отребья!
Брат Зомбячки поглядел на свою сестру и её перебинтованные руки, а после тяжело вздохнул:
— Эх, кажется, я понял, почему ты не хотел везти нас с Сущностью, — вдруг произнёс он — Anscheinend fahren Engel den öffentlichen Verkehr… (Похоже, Ангелы водят общественный транспорт…)
Я вот лично ничего не понял, но гад быстро одним движением надел свой шлем обратно и громогласно гаркнул:
— Я этого никогда не забуду, водила! Всё возмещу!
— О чём вы говорили? — спросила меня Юленька.
— О том, что твоя шапка, наверное, где-то в салоне, не дрейфь. И пристегнись уже!
— Но вы же, Серафим, сами не пристёгнуты!
Юленька только успела пристегнуться, как мне в левую бочину влетел ржавый королевский «Жигуль». Королевские всегда были отморозками, их главаря я никогда не видел, а про стоимость ремонта я и думать уже забыл. Наверное, это всё из-за потери крови – Зайчиха сосала с меня её как не в себя, хватаясь за жизнь.
— На абордаж! — выкрикнул я, как сумасшедший, и бортанул белую «копейку» так, что она влетела в столб.
Ну, а что? Я сам не ожидал, что у меня это получится, как в кино.
Масса у автомобиля есть – ума не надо!
Зомбячка сразу же ошарашенно вытаращилась на меня:
— Ничего, они в порядке, — соврал я девчонке — Вон видишь, ничего плохого не произошло!
Врать ребёнку – это вообще такая мерзость, особенно когда он видит, что машина тут же загорелась, как китайская гирлянда. А потом взорвалась, да… Позорище просто.
— Они все были плохими, Жужа, — сказал её братец и открыл боковую дверь — Тебе через стекло не видно.
Вот у этого психа долбанутого врать получалось гораздо убедительнее!
В правый бок влетела уже со всей серьёзностью малиновая «девятка», и я тоже пошёл на неё тараном. Юленька взвизгнула, когда дверь с её стороны нехило так выгнуло, а мою маршрутку после столкновения начало мотать из стороны в сторону, будто я принял на грудь бутыль водки в одно рыло. «Девятос» было ещё хотел пободаться, но рыцарь начал швыряться в него вырванными из пола маршрутки креслами, от чего у чудовища Авто-ВАЗа сразу поутих пыл к «дорожным войнам».
— Веди ровнее, водила! — крикнул мне тевтонец, чуть не выпав через боковую дверь «Газели» — Я попасть в лобовое стекло не могу!
— Да я думал, как в фильмах будет! — заорал я ответ.
Ну реально так думал! В дорожных войнах у меня прежде не было опыта, и совершенно насрать, что я водитель маршрутки.
Железномордый вон тоже, видать, спортивного разряда не имел по метанию кресел в проезжающие авто, так что попал в лобовуху «девятки» только с пятой или шестой попытки:
— ДА ЧЁ ОНИ У ТЕБЯ ВСЕ ТАКИЕ ТЯЖЁЛЫЕ И НЕУДОБНЫЕ, А?! — взревел брат Зомбячки, швырнув очередное кресло со всей злости, и всё же попал не только в лобовое стекло, но и в голову водителю.
— Эй! Осторожнее, катетер! — буркнула Елена Олеговна и схватила меня за руку, когда я хотел взяться за руль двумя руками — Долго осталось до Химгородка?
— Мы уже почти приехали, я чую запах!
Я не врал: у Химгородка был свой неповторимый аромат жесточайшей химозы и гари. Страшнейшая вонь от химического комбината начала перебивать всю вонь в салоне маршрутки. Каждый вдох ощущался не иначе, как затяжкой сигареты. Да там люди, либо с пороком сердца рождаются, либо подыхают от рака после 30!
«Лэнд Крузер» всё время держался слегка позади моей машины, чем сильно меня нервировал. Японский внедорожник массой был сопоставим с моим автомобилем, но движок там ставился самураями много мощнее, так что столкнуть меня с дороги «японцу» не составляло никакого труда. На экспедиционном багажнике Тойоты вдобавок был закреплен красный мотоцикл Ducati Monster – да я только в детстве такие видел на вкладышах от жвачки! Мы подъезжали к холму, съехав с которого началась бы дорожная развязка на город, но меня не покидало чувство, что именно на нём владелец внедорожника хочет снести нас в один из оврагов с холма.
Как я и ожидал, хитрая сволочь выждала момент, и как только мы начали въезжать в горку легонько боднула маршрутку. Так, для проверки. От удара я чуть не вылетел через лобовое стекло, погнул своё «пенсне» и еле выровнял автомобиль: в сравнении с японцем и его усиленным бампером моё ведро было сделано из нижегородского пластилина. Врачиха сильно ударилась головой о моё водительское кресло и рухнула прямо на свою пациентку без сознания, брат же Зомбячки швырял остатки сломанных кресел через боковую дверь «Газели» во внедорожник, правда без особого толку:
— Серафим, — вдруг серьёзно спросила меня девчуха — Мы что, сейчас умрём?
И вот только после этого я пристегнулся:
— Умирать – так с песней! — и врубил радио.
По радио громка заиграла долбанутая песня:
— Что-то музыка для смерти у тебя совсем дерьмо, Харон! — недовольно заявил мне рыцарь и с кулака вправил одну из свежих вмятин обратно — Как и твоя машина!
— Я ещё раз повторяю, Железяка – для тебя я Серафим! — огрызнулся я в ответ — Ничего лучше у меня для тебя нет!
Брат Зомбячки одним движением кулака сломал мою магнитолу:
А ещё снова снял свой шлем и со всей дури швырнул его в Тойоту через задние двери маршрутки, оставив на лобовом стекле внедорожника паутину из трещин.
Железный Дровосек кидался вёдрами несравнимо лучше, чем креслами!
Затем рыцарь приблизился к Ленке и её пациентке, что бесчувственно лежали штабелями друг на друге.
— Auf ewig dein. (Навеки твой.) — сказал тевтонец и вытащил зайчиху из-под врачихи.
Наверное, мне всё же следовало бы знать немецкий, но я как-то догадался, что он вроде как прощается со своей подружкой, раз целует её в лоб, а затем в губы.
— Du… — вдруг открыла глаза его подружка.
— Du-du… — передразнил её тевтонец.
— Ziege… — пролепетала Зайчиха и закатила глаза.
А потом псих запел какую-то херню на немецком, открыв настежь боковую дверь!
♪ Ich reiß mich los, muss mich befrei'n ♪
(♪ Мне нужно это пережить, сбросить тяжкий груз с сердца, ♪
Владелец «Ленд Крузера» тоже решил не мелочился на вершине холма, откуда можно было разглядеть весь Химгородок. Я видел, как он собирается пойти на манёвр и покончить с нами прямо здесь и сейчас будучи в ярости, что встрял на кругленькую сумму с заменой лобового стекла на своей иномарине.
— HOLTS UNS EIN!!! (НАСТИГАЕТ НАС!!!) — взревел тевтонец и через боковую прыгнул на капот идущей справа на таран Тойоты, уцепившись за её багажник на крыше левой рукой и разбив стекло внедорожника правой.
Ногой же он закрыл боковую дверь «Газели» и даже ей не хлопнул.
Вот последнего самоубийственного манёвра от рыцаря я точно не ожидал!
— ЖЕНЯ!!! — услышал я пронзительный визг Зомбячки — ЖЕНЯ!!!
— НЕ РЕВЕТЬ ДО КОНЦА ПОЕЗДКИ, КТО-ТО МНЕ ОБЕЩАЛ!!! — повёл себя я, как конченая скотина — ТРИ МИНУТЫ ДО ОСТАНОВКИ!!!
Вниз с холма мой драндулет летел, давно уткнувшись стрелкой спидометра в свой потолок. «Три минуты до больницы» пролетели как моя жизнь перед смертью – одним махом. Я еле вписался в поворот направо на транспортной развязке на умопомрачительной скорости и оставил на отбойнике бампер вместе с краской. Не помню уже совсем, как долетел в городе до химгородецкой областной больницы, но помню, что снёс каменную статую какому-то деду, когда попёр напрямик по больничному парку к зданию главного медицинского корпуса… И понял, что это был за дед, только когда остановился.
Генрих Сигизмундович несмотря на возраст довольно сильно походил на свой памятник, который я развандалил прямо на его глазах. Он напоминал мне нацистского генерала из учебника по истории, с которым было противостояние у нашего Жукова.
Гудериан, вроде так его звали. Я запомнил эту рожу, потому что Гитлер был весь изрисован до состояния негра, и мне пришлось уже изрисовывать этого нациста в 11 классе.
Ну не люблю я нацистов, ну что поделать!
Дед Зайчихи в белом халате окружении таких же людей в белом сделал быстрый жест рукой, и бригада медиков с носилками быстро забежала ко мне в салон и выволокла из машины врачиху и зайчиху, даже не поздоровавшись со мной.
Не просто же так я сравнил этого Рихтера с нацистским генералом. Натренировал своих как собак! Дед быстро прощупал пульс, взглянул на зрачок своей внучки и сухо, но отчётливо сказал 3 слова с тяжелым акцентом, когда я вылез из машины и выдернул из руки катетер:
— «Моск жив, операцья». — быстро развернулся и ушёл в здание вместе со своими людьми.
— Эй, может девчонку ещё подлечите! — крикнул я вслед, но ответа не последовало.
Вот и вся благодарность. Даже слушать не захотел, не то, что помочь девчухе, может у неё там шок! Да твоя гарпия из меня 2 литра крови высосала, да я сам еле стою, старый ты козёл! Всё же тевтонец был прав: этого «деда Мазая» легко было возненавидеть. Когда я, пошатываясь от слабости, полез обратно в автомобиль, то увидел, что у Зомбячки через бинты снова начала проступать кровь, но она почему-то совсем не ревёт:
— Швы разошлись… — как-то глупо объявила она мне, мол, «ну и дела».
Я тут же нелепо забегал по салону в поисках запнутого саквояжа Ленки или своей аптечки, но поскользнувшись сам ударился башкой и упёрся рукой в кровавую тряпку. Определить в ней сходу шапку Юльки никто бы не смог, но я точно понял по ушам, что это её шапка:
— А я шапку твою нашёл… — в той же глупой манере ответил я девчонке, раскорячившись на полу и увидал медицинский саквояж врачихи с бинтами и прочей медицинской херней.
Юля вылезла с пассажирского и подошла ко мне, осторожно тронув за плечо:
— Серафим, можно… — спросила меня Зомбячка, от чего я выпал ещё больше в осадок — Теперь плакать?
— Тебе очень больно, Юля? — обернулся я и меня чуть не хватил удар.
Девчуха стояла передо мной, как будто призрак приведения:
— Нет, мне совсем не больно. Совсем-совсем не больно, просто…
И разрыдалась, уткнувшись прямо в меня.
Да уж… Слишком много событий за вечер для девчонки. Да и для меня, давно привыкшему к постоянным дракам в салоне всяких бичей, бабок и алкашей и прочему суровскому трэшу, всё пережитое казалось сном при температуре в 40.
— Мне не больно, Серафим! — всё повторяла девчуха, дрожа в слезах — Мне… Не… Больно!
Если смех тевтонца для меня был, как серпом по яйцам, то слёзы Зомбячки действовали, как полное оскопление.
Да точно родственники, говорю же вам!
— Дай хоть руки тебе перевяжу, Юль, — сдерживая позывы самому разрыдаться, начал я перевязывать детские ручонки поверх старых бинтов новыми — Раз тебе не больно…
Юленька, тихонько подвывая, стерпела перевязку.
— Вот, теперь ты больше похожа на мумию, а не просто на ожившую мертвячку, а шапку твою можно отстирать — нёс я какой-то бред, заговаривая девчонке зубы — Станешь лучше прежней!
— Правда? — уставились на меня два бирюзовых озера — А Женя?
А тут я уже не знал, что и сказать дурёхе, почти поверившей мне, кроме «Бля»:
— А что Женя? — тяжко сошёл с красного мотоцикла рыцарь в переломанных доспехах с каким-то пакетом — Я живой и тоже хочу стать «лучше прежней».
Да как он вообще на мотоцикле подобрался незаметно, демон! Ещё и подслушивал!
— Тебя что, телепортировали? — удивился я — Я вообще не услышал звука движка!
— Так он же электрический, Харон, там особо нечем шуметь.
— Женя! — обрадовалась заплаканная Зомбячка — Ты живой!
— Нас с Сущностью сложно убить, Жужа, — усмехнулся тевтонец — Не реви так. Я просто забрал причитающееся.
— Ты это про что? — не понял я — Про мотоцикл?
— Мотоцикл вообще-то Сущности, — сверкнула зелёными глазами форменная нежить — Король давно положил на него глаз.
— Так, а кто, — задала вопрос Юленька — Кто этот «Король»?
— Король? — задумался рыцарь — Да есть тут один плохой человек такой. Слушай, Юль, ты можешь дать мне свою шапку? А то мне всю голову надуло, пока я ехал сюда без шлема.
— Ничего, мне подойдёт! — схватил шапку из рук девчонки её брат и напялил на себя, став еще более инфернальным.
«Сущий дьявол в этой шапке,» — подумал я про тевтонца — «Да ещё и говнистый…»
— Ах да, чуть не забыл! Королевский подарок от самого Короля! — сказал Евгений и протянул мне белый целлофановый кулёк — За причиненные неудобства. Я помню, Харон, что ты не принимаешь золотом, но и это не рубли.
Я поначалу думал отказаться, но грязный пакет был доверху заполнен долларами. На эти деньги можно было не только отремонтировать «Газель» – но и вполне новую маршрутку купить в максимальной комплектации прямо с конвейера.
— Спасибо тебе за всё, Серафим, — посадил на мотоцикл девчонку рыцарь инфернального ордена — А мы кататься!
И уехал с Зомбячкой на байке в неизвестном направлении.
Оставшись с мешком денег наедине, я закурил и перебирал извилинами в башке всех знакомых автомехаников в Химгородке, что готовы были принять меня и мой драндулет посреди ночи. Спустя 15 минут и три сигареты я каким-то чудом вспомнил, что за доллары из автомехаников здесь работает только Рамис, знакомый Салеха с 405 маршрутки. Он, кстати, и золотом мог за ремонт взять.
Я достал свой мобильник и начал сразу набирать Салеху:
— Кто это? — после пары сброшенных звонков спросонья ответил грубый и до боли знакомый голос.
— Как же давно я этого не слышал, Симыч! — Роман очень радовался, когда я так с ним здороваюсь — Как дела? Как здоровье? Купил уже «буханку»?
— А ты купи, как у меня! «Газель» твою делают в Нижнем Новгороде, а там у них губернатор Борух Нейман. Он был плохой и воровал, а ещё…
Я знал, что если Салех начинает свою песню про Боруха, то его хрен заткнёшь:
— Слушай, Роман, — перебил я его — Можешь отбуксировать мою маршрутку до Рамиса? Я тут в ДТП попал у вашей больницы…
— Ща подъеду, ни слова больше! — ответил Салех и бросил трубку.
Я точно знал, что Роман обязательно приедет на своём «буханоиде» в самое ближайшее время. Салех же сибиряк, а сибиряки меня ещё никогда не подводили, как суровские. Оставалось лишь набраться терпения чтобы выслушать от него лекцию о том, почему же «группа Пятница – говно», и вот только после отыгрыша обязательной программы от Романа мы сможем дотащить мою маршрутку до автосервиса Рамиса.
Так что, привалившись у своей «Газели», я обнял грязноватый пакет с деньгами руками и принялся ждать приезда 405 маршрутки, но теперь уже в качестве пассажира.
Вот «Буханку» точно не буду по советам Салеха покупать!