Лжедезертир
Это был один из дней, в который никто не захочет самовольно выходить на улицу. Шёл мерзкий косой ливень: самое мерзопакостное, что могла придумать природа. Чрезвычайно мелкие капли дождя часами плотными рядами бомбардировали всю округу «за бортом». Они предвещали всем живым скорый приход острых респираторных вирусных заболеваний, а артритников с артрозниками хотели просто разнести в щепки без права на реабилитацию. Природа скупилась на осадки и растягивала свою пытку водой с неба, как только могла: воды мало – ущерба для ущербов вроде меня много. От фаланг пальцев! До локтей и колен!
65. Ночное рандеву.
«Однажды я увидел Чудо, которое никак не смог себе объяснить. И с того момента, как я увидел его впервые – одни лишь только чудеса стали происходить в моей жизни…
64. Снегири – не Гири.
— Филипп! Ну Филипп! — мама Фили заматывала своего сына в несколько слоев зимней одежды, чуть не замотав «зимогора» вместе с детскими санками — Да не сопротивляйся ты так!
63. Туалетный утёнок.
Миша очнулся посреди почти пустого вагона в груде пустых полторашек вместо одеяла, когда его кто-то тыкал в бок:
62. Вечный Февраль.
Время до поездки пролетело незаметно: Миша просто втупую пробухал его до 6 часов вечера пятницы. В лицей ему все равно идти не хотелось, а родители совсем были не против – в ночь среды на четверг умер дед. И пока мать с бабкой убивались по поводу покойного, Миша подворовывал бутылки с коньяком для поминок и преспокойно хлестал их в одно рыло, иногда вместе со своим батьком на радостях. Деда жалко было только женщинам семейства Скрепкиных – для мужчин же это больше стало облегчением. Дед последние пару лет безумным и особенно невыносимым. Любимым занятием его последних мгновений жизни было ходить по подъезду и мазать ручки говном всем жильцам в доме, называл «проститутами» всех соседей, особенно крепких мужчин – а получать в морду после...
61. Пошёл ты до пятницы!
— К сожалению, Варвара Аркадьевна не сможет быть второй сопровождающей в нашей предстоящей поездке в Санкт-Петербург в эту пятницу, так что она отменяется, — объявила на классном часу классная руководительница 10 «Б» Алла Николаевна — Учительница по математике лежит в больнице с воспалением легких…
60. Ночь Рождения всех Жужелиц.
Виктор Иванович в полном изумлении осматривался, сидя в каталке посреди последнего пристанища «Валерия Валерьевича». Его хозяин-мумия скончался не менее десяти лет назад и напоминал своими останками больше иссушенную, вяленую и почерневшую плоть старой обезьяны по недоразумению, забытую в легкосплавных титановых и бериллиевых оболочках экзоскелета. Личное убежище Голубева напоминало собой ангар безумного ученого, двинутого на технологиях: огромное количество всевозможных экранов в сыром виде передавали потоки отладочной информации, по полу были разбросаны детали различных роботов и станков, микрочипы и совсем что-то невообразимое из электроники, вроде углеродных кристаллических накопителей и органических процессоров. Несмотря на весь...
59. Хуже, чем мёртвым.
— Послушай, САВ-296, ничего с этого мясного ублюдка снять нельзя, даже глазные протезы – в его биомодах ещё моя бабка ходила, а она «умным чайником» была… — первым, что услышал Старик, когда очнулся, был голос промышленного манипулятора — Нехер ловить. Для протокола: как его хоть звать-то?
58. Татьянин бицепс.
Суровский Государственный Университет является загадкой даже для меня, составителя «Суровского Путеводителя». Откуда мог взяться и дожить до наших дней в 12-тысячном городке на самой его окраине целый ВУЗ — современной науке неизвестно. И история Суровска тут тоже не помощница — ведь СурГУ появился на месте Суровского Института Благородных Девиц, что воздвигло неизвестно зачем семейство Обнорских, однажды сильно проигравшись в конце XIX века в преферанс…
57. Сам ты... Издат!
— Что значит «мы не печатаем стихи»?! — разревелся умирающей мамонтихой, все еще непризнанный Гений Суровской Поэзии Аристарх Семенович Вронский или попросту «Фисташка», тряся грязноватыми бумажками и авоськой с пустыми бутылками перед очередным псом Кровавого Режима в редакции «Суровского собеседника» — Да вы знаете, кто я?!