Идеальные работники
Преисполненный самолюбованием и довольный как никто другой Гвидон Геннадьевич Лосько раскачивался в своем кресле, словно пожилой гиббон на ветке познавший секрет бесконечных бананов. Директор ООО «Лось и Ко» наконец-то совсем позабыл о каких-либо своих заботах, а о работе вообще никогда не любил вспоминать, особенно перед обедом. Не царское это дело – думать, да и вообще… Долбоебы вот горбатятся пусть эти… Крестьяне кривозубые! И желательно где-нибудь в другом месте – в «Лось и Ко» им места нет! На протяжении двух месяцев он лично с главбухом выпинывал всех дармоедов, все ленивые жопы и чьих-то сынков страшным словом «оптимизация». Естественно, делали они это по всем законам суровского бизнеса: не выдавали этим ошибкам природы ничего кроме оскорблений и пиздюлей. Всех на мороз! Всех – вот и жизнь наладилась на предприятии, а самое важное, что в «гвидошину пользу»:
— Гвидон Геннадьевич, я по очень важному делу! — вошла в кабинет Елена Борисовна, главный бухгалтер «Лось и Ко», щеголяя несколькими рядами вставленных зубов – для надежности.
— Ну что, Борисовна, зубы себе наконец-то вставила? — заржал босс-хуесос, только завидев свою «главбухшу» в дверном проеме — Ну ты, бля, и акула! Акула бизнеса!
— Да, Гвидон Геннадьевич, — разошлась в улыбке вечно молодящаяся бабка, как зубастый морской червяк.
— Ну и замечательно, а то раньше тебя, хуету шепелявую, вообще хер было разобрать. Чего приперлась?
— Я по поводу оптимизации…
— И что? Все же замечательно было! — слегка рыкнул Лосько, жопным нервом уже предчувствуя надвигающийся подвох — И есть!
— Все так и есть, но я тут перечитывала наши договора…
— Блять, Борисовна! — завелся Гвидон Геннадьевич, только заслышав нудящий экономический тон главбухши — Ты себе зубы или глаза вставила, бля, а то я теперь не знаю, куда тебе ебнуть. Короче! Только самую суть!
— В общем, нам нужны новые работники… — начала говорить Елена Борисовна, и ей тут же прилетел в голову советский пресс для бумаги от любимого босса-хуесоса.
— А НЕ ОХУЕЛА ЛИ ТЫ ЧАСОМ, ЗУБАСТАЯ ПИЯВКА?! У НАС БЕЗБУМАЖНЫЙ ОФИС, БЛЯТЬ! — заорал не своим голосом Лосько, выйдя из себя окончательно — А ТЕПЕРЬ ЕЩЕ И БЕЗЛЮДНЫЙ!
Держась за пробитую голову, Елена Борисовна жалобно промямлила:
— СурМА, оказывается, по документам предприятие оборонного значения. Если людей не будет – оно перейдет под управление государства…
— И ЧТО, БЛЯТЬ?! ЧТО С ТОГО?! РАЗВЕ МЕНЯ, ТЕБЯ И ЗЕЛЕНИНА-ХУЕСОСА НЕДОСТАТОЧНО? НУ ИЗВИНИ: ЕСЛИ ОН ТВОЙ РОДИВШИЙСЯ АБОРТ СОРОК ЛЕТ НАЗАД, ТО ЛАДНО, ТАК УЖ И БЫТЬ – ЕГО Я НЕ УВОЛЮ, СПЕРМОГЛОТА!!! — продолжал истерику Гвидон Геннадьевич — Я ТЕБЯ НАХЕР УВОЛЮ, ПРИ ТОМ ИЗ ЖИЗНИ И ПРЯМО СЕЙЧАС!
— Вы не можете уволить Зеленина с предприятия, он же с вами по документам совладелец завода и один из главных его акционеров, и СурМА по тем же бумагам по-прежнему акционерное общество и…
— Че, блять… — прошипел Лосько и схватил Елену Борисовну за лицо, опасно сблизив степлер с ее глазом — Че за хуйня!?
— Я сама не понимаю, Гвидоша… — пролепетала главбух, косясь на степлер — Завод сам как будто бы параллельно работает и заключает заказы. Мимо нас! Мы же надцать лет все сделали как надо и раз – будто и не было всего. Вот смотри...
И протянула Гвидону Геннадьевичу какую-то пачку бумаг. Это был контракт на большой заказ арматуры от самого Министерства, а на нем была подпись Лосько:
— Я ЭТО НЕ ПОДПИСЫВАЛ! — взревел Гвидон Геннадьевич, как павиан с отдавленными яйцами — НАХУЯ МНЕ РАСЕЯНСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО, ЕСЛИ МЫ УЖЕ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СДАЕМ ПОМЕЩЕНИЯ ЭТОГО ГНИЛОГО ЗАВОДА ВСЯКИМ УЕБАНАМ И МРАЗЯМ?!
— Я знаю, что не подписывал, Гвидоша. Но кто-то заключил этот договор. И этот «кто-то» искусно подделал твою подпись. На баланс нашей организации уже поступили средства, и это не деньги твоих мутных арендаторов – они же платят исключительно наличными. И меня уже вконец одолели придурки хер знает откуда, из Министерства какого-то, что ли. Они названивают и хотят какой-то нашей «фирменной» арматуры. Все талдычат то про какой космодром или…
— Что «или»? Что «или»?! Ты договаривай, Борисовна!
— Да я сама не понимаю, кто все эти люди, но они настырны, как какие-то наркоманы или сектанты-миссионеры… Ну это же явно из люди из правительства нашего, не иначе! Ну кто вот еще? Твердили одно и тоже все про какой-то дром и про нашу арматуру, ну я и подумала про космодром. Дром, да дром у них все...
— ДА НЕ ДРОМ У НИХ, А БОГ ДРОН, СТАРАЯ ТЫ ПИЗДА! — заорал, как буйнопомешанный, Гвидон Геннадьевич и начал раздавать со всей дури главбухше лещей — БОГ ДРОН!!! САМА ЖЕ МНЕ РАССКАЗАЛА ПРО ТОКСИКОМАНОВ ИЗ ДЕВЯТОГО ЦЕХА, БЛЯТЬ, И УЖЕ НЕ ПОМНИТ НИХЕРА!
Только Гвидон Геннадьевич решил вспомнить про домострой и наконец-то отметелить своего главбуха ногами за передобеденную бабью дерзость, как телефон в его кабинете мерзко растрезвонился на всю округу:
— Наверное это «они», Гвидоша, — утирая сопли, кровь и слюни сказала Елена Борисовна — Ты главное это, поинтересуйся.
— А чего мне интересоваться? Послать их нахуй и все! — ответил главбухше Гвидон Геннадьевич и почти было схватился за мерзко орущую трубку чтобы бросить ее со всего размаху в стену.
— Они нам 200 миллионов перевели в качестве аванса, «чистыми» …
— Ох ты ж, блять… — охнул Лосько и, резко вспотев, ответил на звонок — Алло, «Лось и Ко», слушаю.
— Здравствуйте, здесь работает Грибов Андрей Валентинович? — спросил голос из трубки.
— Кто? Какой еще Грибов? Я Лосько Гвидон Геннадьевич, генеральный директор ООО «Лось и Ко». Вы ошиблись номером!
— Нет, мы не ошиблись, Гвидон Геннадьевич, — ответила трубка — Так вы знаете Грибова?
— Это что шутка? Какой еще нахуй Грибов?!
— Ваш помощник.
— Не знаю я никакого вашего Грибова, идите нахуй! — рявкнул Лосько и бросил трубку.
— Так… Грибов-Грибов-Грибов, — наморщила лоб Елена Борисовна, копаясь в своих принесенных бумагах, и пыталась вспомнить фамилию — Видела его в документах, Грибов…
— Хули ты повторяешь, жертва Альцгеймера?! — попытался взорваться еще раз Гвидон Геннадьевич на своего главбуха, но вышло скорее растерянно, чем убедительно — Все это хуйня! Это просто какие-то ебаклаки решили подшутить над твоим любимым шутником Гвидошей, старая ты маразматичка!
— Да, есть такой… — наконец-то нашла грязную половину листа А4 Елена Борисовна и ткнула им в морду своему боссу-хуесосу — Это тот грузчик из девятого цеха. Да, Грибов Андрей Валентинович. Ты сам его нанял за 30 тысяч рублей, Лосько! У него сегодня, кстати, день зарплаты. Надо же, отличается от всех остальных.
— Хм, кругом одни враги… — задумчиво пробормотал Гвидон Геннадьевич, нервно расхаживаясь как гусак по своему кабинету, а после спросил своего главбуха — Что ты там пизданула про работников, Борисовна, пока я тебе не въебал?
— Предприятие рассчитано на квоту 5–7 тысяч рабочих мест, нам минимум нужно за неделю набрать минимум две тысячи работников для отчетов, иначе сюда из Москвы приедут «эффективные кризис-менеджеры» от Министерства. Они оставят нас без штанов, так мы еще и должны им будем. Я пока им вру, что у нас полностью автоматизированное производство…
— Это как? — не понял Гвидон Геннадьевич…
— Роботы, Гвидоша, — пояснила Елена Борисовна — Но им насрать. Говорят, что для поддержки регионов на нашем заводе должно работать местное население… Эти мудилы мне постоянно задвигали про то, что теперь какой-то «главный прокурор» каких-то там «мастурбеков» не любит…
— И че? Я тоже их не люблю! — ответил Лосько, а сам задумался о роботах. А ведь голова она, Борисовна, хоть и старая, тупая, да и вообще жертва лоботомии… Железные болваны неподсудны и делай с ними, что хочешь. И как он сам не додумался! Может реально где-нибудь в Китае таких консервных банок с болтами прикупить, удобно, хули…
— А то, что они требуют нанять на завод наших суровских, — продолжила Елена Борисовна — Нихера же не понимают, что наши опойки уже несколько десятилетий не держали ничего тяжелее бутылки и валяются по канавам. Говорят, что Россия меняется к лучшему… Да нихера! У нас в городе нет столько трудоспособного населения! Одни инвалиды, да полутрупы в нашей помойке! Мы не соберем столько идиотов даже с окрестных деревень в районе! Да и мне же еще считать им всем, уродам, потом зарплату за показное и официальное нихеранеделанье, лишь бы только отчитаться в высоких кабинетах!
Гвидон Геннадьевич задумался: да, все это похоже на отжим его предприятия. Да не похоже, а точно же! За 30 лет новейшей истории России, бывшие братки так и не поменяли схему: сначала занести в кассу, а потом забрать все вместе с процентами. Откат и распил, что называется, а после форменный антикризисный рейдерский захват прямо из высоких кабинетов чванливых гусаков из Столицы. Ничего же, сука, не меняется, только с годами народного добра, что можно отжать, становится все меньше – вот и до его говнозавода добрались, хотя раньше бы просто побрезговали мараться об эту суровскую градообразующую какашку…
— Ну, зарплату, Борисовна, можешь точно никому не считать, — ответил главбуху Гвидон Геннадьевич, накидывая свое коричневое полупальто — Все равно я денег никому нахер не дам, а в особенности всякой охуевшей нищете. Ты пока развесь мои портреты в «Лучший работник месяца» и в «Лучший директор месяца» на заводских стендах.
— А зачем, Гвидоша?
— Потому что приведу я тебе, менопаузная ты блядота, работников сюда! Не мороси! — сверкнул своими ярко-зелеными глазами аки хищный зверь Лосько и хлопнул дверью так, что посыпалась штукатурка — Прямо на улице и прямо сейчас найду, не ссы! Уеба, блять!
«Хуй им, а не мое все! Залупу за воротник! Лопату говна за шиворот! Нашли тоже себе стратегический завод здесь, на Суровской параше!» — мысленно чертыхался Гвидон Геннадьевич, спускаясь по лестнице на территорию своего завода. Выйдя на свежий воздух, он почувствовал, как ему по плеши барабанят капли дождя, но был настолько зол, что никак на это не прореагировал.
«Вот же дерьмо! Нашли тоже себе дурачка с периферии, москвабадские педерасы!» — продолжал мысленно злобствовать Гвидон Геннадьевич, чапая по лужам — «Лучше бы химкомбинат себе наконец-то прибрали к рукам в ебучем Химгородке и сделали из него свой Санаторий Сатаны с человейниками, а не мой завод, который я кровью и потом отжимал у суровского лошья еще в святые девяностые! Лично покупал ваучеры у этих животных за паленую водку, стоял тут у проходной – хуй я теперь кому отдам этот засраный бомжовник!»
— Поросеночек, блять, маленький! — уже вслух матерился Лосько под усиливающийся дождь, быстрыми шагами огибая здоровенные лужи и меся грязь своими новыми штиблетами — На вас, свиноебов, не хватит! Петухи, блять, недоделанные, КПССники ебаные, бывшие…
Дойдя до шестого цеха, он заметил здоровенную очередь из людей, что вела прямо по жидкой размешенной людскими ногами грязи в девятый цех:
«Что еще там за хуйня происходит у этого долбоеба?» — подумал раздраженный Гвидон Геннадьевич.
— Что, мужик, тоже хочешь получить Благословение и Исцеление от Бога Дрона? — спросил у него какой-то беззубый старикашка — Я уже три дня жду под этим дождем…
— Съебись, старина! — буркнул Лосько и со всей силы толкнул дедульку прямо в самую грязную лужу, а сам прошелся по бывшему ветерану завода, вытерев о старика свои грязные штиблеты.
Расталкивая грязных, вонючих и больных маргиналов с бомжами, Гвидон Геннадьевич еле протиснулся в девятый цех, где увидел, что повсюду в помещении токсикоманы понавешали самодельных факелов, а из каких-то деревяг, тряпок, пластиковых бутылок и прочего дерьма соорудили грузчику трон и его статую в два человеческих роста. Но он словно этого всего не замечал и просто таскал арматуру, когда за ним пристально, будто в цирке, наблюдали тысячи глаз.
— Сказыте, Бог Длон: а что такое счастье? — спросила шмыгающая маленькая чумазая девочка в одном красном сандалике и рваном платьице.
— Заниматься любимым делом и получать благодарность от людей, потому что делаешь что-то хорошее для всех, — кряхтя над арматурой, ответил Бог Дрон — А для тебя?
— Видеть вас, Бог Длон.
— Понятно, эх… — почесал голову грузчик и потащил очередную железягу.
«Нихера себе! Эта хуйня еще и на детей работает!» — обрадованный подумал Лосько, протискиваясь через живой пояс к грузчику и расталкивая бочконавтов.
— Исцелите мое дитя, Бог Дрон, — обратилась в слезах мать маленького придурковатого мальчика — Моему сыну три года, а он все по-прежнему не умеет говорить. Педиатр в поликлинике сказал, что мой сын… Олигофрен.
— Но я же не врач, я не умею лечить людей, — ответил грузчик, плюя на свои дырявые перчатки — Вам бы просто в другую больницу и…
— Пожалуйста, Бог Дрон, прошу вас! — зарыдала женщина.
— Ну ладно, — вздохнул «Бог» и вместо очередной арматурины подошел к мальчишке — Как зовут мальчика?
— Миша…
— Эх, Миша, скажи своей маме, что любишь ее, а то она за тебя очень сильно переживает!
— Ма… Ма… — начал говорить мальчик, обескураженный тем, что говорит и что с лица его сползла придурковатая улыбка — Я тебя люблю. И еще Бога Дрона.
— ЭТО ЧУДО! ЧУДО БОГА ДРОНА СВЕРШИЛОСЬ! — хором гаркнули бочконавты, и чуть не оглушили Гвидона Геннадьевича — СЛАВЬСЯ, БОГ ДРОН! СЛАВЬСЯ! СЛАВЬСЯ ВО ВЕКИ ВЕКОВ И НАВСЕГДА!!!
— Бог Дрон! Я этого… Этого никогда не забуду! — женщина пыталась перекричать ревущую от восторга толпу, но грузчик не услышал ее и пошел дальше грузить свои железные палки, будто в этом весь смысл его существования.
«Это что за нахуй сейчас было такое? Что за хуйня?! Что за сектантский пиздец здесь вообще творится!?» — не мог поверить своим глазам Гвидон Геннадьевич и заметил, как девчушка в одном сандалике прорвалась через плотное кольцо людей и бежит к грузчику.
— Бог Длон! Бог Длон! Как вам ваш тлон? — выкрикивала она — Я его укласила!
— Надень второй, простудишься же, дурочка! — сказал «Бог и достал из «трона», что представлял собой груду мусора, детский сандалик — И иди домой уже.
— Но я хочу быть здесь! С вами! — разрыдалась девочка.
— И вообще: вы мешаете мне работать, бочконавты! — раздраженно выкрикнул всем присутствующим грузчик и ревущая толпа немедленно умолкла. Лосько тут же смекнул, что это его шанс:
— Грибов! — выкрикнул Гвидон Геннадьевич, буквально с полчаса только узнавший, как зовут «Бога Дрона» — Зарплата пришла! И твой любимый директор!
Толпа, преграждавшая ему путь, расступилась. Грузчик наконец-то углядел Лосько среди присутствующих в девятом цеху и устало ему улыбнулся, а его бочконавты уставились на Гвидона Геннадьевича с плохо скрываемым презрением и даже ненавистью и о чем-то начали перешептываться.
«Главное, чтобы эти утырки меня не ебнули здесь – а они могут...» — пронеслось в голове Гандоныча и, озираясь по сторонам в хищном оскале, он медленно подошел к «Богу»:
— А почему не в кассе получать, Гвидон Геннадьевич? Почему лично пришли? — спросил грузчик.
— Ну как же, Андрюха – ты наш второй самый лучший сотрудник на предприятии — ответил Лосько и достал из своего толстого кошелька 30 тысяч рублей — Смотри, как от сердца отрываю, спроси у любого, Лосько – человек своего слова...
— ТЫ ДЬЯВОЛ, ЛОСЬКО! — выкрикнул что есть мочи грязный дедулька, об которого буквально недавно вытер свои штиблеты Гвидон Геннадьевич — СУРОВСКИЙ ДЬЯВОЛ ВО ПЛОТИ!
— Хули здесь делают на объекте посторонние?! — возмутился Лосько — Пошел отсюда нахер, старый пидор!
— ДА Я 50 ЛЕТ ОТДАЛ «СУРМЕ», — не унимался дед — Я ЕЕ ПЛОТЬ И КРОВЬ! А ТЫ ПАРАЗИТ, ЛОСЬКО, ПАРАЗИТ!!!
— ЕЩЕ РАЗ ПОВТОРЯЮ, НАХУЙ ПОШЛА, СТАРАЯ ГОМОСЕЧКА!!! — разорался Гвидон Геннадьевич, но увидев недоумение на лице грузчика сменил риторику — Андрей, у нас на заводе наступили тяжелые времена...
— Еще бы. Я вижу, — ответил «Бог Дрон» — А чем помочь-то?
— Мы нанимаем сейчас новых работников, процесс, ты сам понимаешь, это небыстрый – придется работать в несколько смен, чтобы отгрузить готовую продукцию.
— А сколько платить будете за переработки?
«Хорошо, что этот Бог не настолько бескорыстный» — подумал Гвидон Геннадьевич:
— 50. По рукам, Грибов, а? Только придется работать сутками.
— Пятьдесят? — замешкался грузчик — Ну это серьезные деньги, но...
— Мало? — спросил Лосько и сверкнул своими зеленущими глазами — Схуяли мало, выше среднего по Суровску же!
— Ну, продукты в последнее время стали резко дорожать, а мне еще за комнату в общаге платить надо...
— Так живи здесь и все, — похлопал по плечу Лосько и усмехнулся — Денег с тебя за это я брать не буду. Пока что. Шестьдесят тысяч – мое последнее предложение. Повышаю тебя до своего партнера.
— Хорошо, я согласен, — почесав голову, ответил грузчик.
«Какой же лох, какой дебил...»
— Отлично, раз мы теперь партнеры, то у меня есть одна просьба, чистый пустяк... Скажи своим бочконавтам...
— Они не мои! — оборвал грузчик.
— Хорошо, скажи бочконавтам, что отныне и во веки веков я твой партнер и все теперь через меня.
— Хм. Странно, но ладно, — пожал плечами грузчик и крикнул толпе — Эй, бочконавты! Гвидон Геннадьевич теперь мой партнер и все теперь через него...
Толпа хором издала сдавленный стон, а Лосько снова почувствовал движение в своих штанах, и с долго отсутствовавшим стояком в своих штанах он начал хохотать как безумный:
— Я им что-то не так сказал? — спросил у Лосько сконфуженный грузчик.
— Да все так, Грибов. Все так. — ответил Гвидон Геннадьевич — А ТЕПЕРЬ ЗА РАБОТУ!
— Хорошо, а то скоро три фуры для загрузки приедут, — сказал Бог Дрон и вернулся к своему привычному занятию.
— Уже не 3, уже 5, Дрюня. Фуры с области теперь будут приезжать все время, СЛЫШАЛИ, ОЧКОНАВТЫ?!
— Да, мы тебя слышали, Дьявол... — выдохнула толпа
— А ТЕПЕРЬ РАЗДЕЛИТЬСЯ НА ДВЕ ГРУППЫ, ХОЛУИ ЕБАНЫЕ! ПЕРВЫЕ БУДУТ ГРУЗИТЬ ПРОДУКЦИЮ ИЗ ДЕСЯТОГО ЦЕХА, ВТОРЫЕ ЗА МНОЙ – НА ОФОРМЛЕНИЕ! ХУЛИ ВЫ ТРЕТЕСЬ ЗДЕСЬ, ХОТЯ БЫ БУДЕТЕ ЗДЕСЬ РАБОТАТЬ! И ЗАБЕСПЛАТНО, БЛЯТЬ, ТОКСИКОМАНЫ ЕБУЧИЕ! ПОНЯЛИ, БЛЯ?!
— Мы тебя поняли, Дьявол-Гандон...
— Вот, а теперь поебали за вашим любимым хозяином Гвидошей, пидорье! — выкрикнул Лосько и повел грязных токсикоманов по лужам прямо в административное здание завода — Я ВАШ БОГ И ВАШ ГОСПОДИН, ПИДОРЮГИ! УМРИТЕ ЗА МЕНЯ!
Толпа бочконавтов безропотно подчинилась безумным крикам Гвидона Геннадьевича, и даже девочка в одном сандалике устремилась «устраиваться на завод к Лосько», а старый дед пошел тащить тяжеленные железяги в десятый цех. Гвидон Геннадьевич снова чувствовал себя самым счастливым гандоном на этой Земле, пусть он ненавидел этот блядский завод больше жизни, и просто заставил безумную толпу колошматить по всем этажам мебель и отрывать батареи. «Бог Дрон» наконец-то спустя долгое время остался один и продолжил догружать остатки продукции Суровского завода в девятом цехе-складе: ему наконец-то перестали мешать...
Бочконавты в административном корпусе не унимались ни на секунду, они громили совдеповскую мебель и технику и уже третий час под улыбающиеся сверху портреты Лосько под безумные крики и смех своего нового «господина»:
— Эти наркоманы нам все здесь разнесут, Гвидон Геннадьевич! — кричала под столом еле живая от страха Елена Борисовна.
— ДА!!! ПОТОМУ ЧТО Я ИМ ЭТО И ПРИКАЗАЛ, БОРИСОВНА! ЧЕ ТАМ, ПОД СТОЛОМ, ОБОССАЛАСЬ ОТ СТРАХА, А?! СМОТРИ НЕ ОБОСРИСЬ! ОНИ ИДЕАЛЬНЫЕ РАБОТНИКИ!!! — истерически смеялся и орал как умалишенный, стоя на столе, Гвидон Геннадьевич, и в этот момент его глаза горели как две зеленые фары, а «горой в штанах» можно было легко забивать гвозди — ЗАПИСЫВАЙ ИХ ВСЕХ, СТАРАЯ СУКА! ОФОРМЛЯЙ!!! БЕРЕМ ВСЕХ!!!
— ТОЧНО ВСЕХ?! — пыталась перекричать адский грохот Елена Борисовна.
— ВСЕХ КРОМЕ ЗЕЛЕНИНА-ХУЕСОСА! ЕГО УВОЛИТЬ ЗАДНИМ ЧИСЛОМ! ДА И НАХУЙ ЕМУ ВООБЩЕ ЖИТЬ-ТО, СПЕРМОГЛОТУ! РАЗОРВАТЬ С НИМ ТРУДОВОЙ ДОГОВОР... И ЕГО ТОЖЕ! И АКЦИИ ЕМУ В ЖОПУ ЗАТОЛКАЙТЕ! ПАРТНЕР, СУКА! СОВЛАДЕЛЕЦ ЕБАНЫЙ! АКЦИОНЕР-ПИДАРАС, БЛЯТЬ...
Где-то в глубине коридоров бывшей советской конторы тут же послышались сдавленные крики Зеленина: его уже рвала голыми руками орда бочконавтов...