61. Пошёл ты до пятницы!
— К сожалению, Варвара Аркадьевна не сможет быть второй сопровождающей в нашей предстоящей поездке в Санкт-Петербург в эту пятницу, так что она отменяется, — объявила на классном часу классная руководительница 10 «Б» Алла Николаевна — Учительница по математике лежит в больнице с воспалением лёгких…
В Мишином классе сразу зашушукались: все знали, что «Аркадьевна» сошла с ума прямо на своем уроке в своем 10 «А». Она, доведенная педагогической работой среди суровских зверёнышей, кидалась мелом, грязными вонючими тряпками, стульями, да и вообще – чем придётся – в школьников, вереща и изрыгаясь при этом в истерике на весь лицей чем-то совсем крайне неподобающем своей профессии. Да и вовсе не на языке «благородной лицейской аристократии»: математичка в моменте нижайшей точки своего падения в пучину безумия по богатству использования русского языка намного превосходила своих коллег по пединституту, только с направления русской словесности.
Мат и перемат Аркадьевны слышала добрая половина Суровска, особенно когда бригада санитаров и ментов безуспешно битый час пытались как-то в присутствии детей усадить преподавательницу «в карету» Скорой Психиатрической Помощи – классная руководительница 10 «А» была явно не намерена сдаваться без боя, особенно находясь на пике своего психоза. Скандал для лицея удалось быстро замять даже на самых высоких уровнях, но на переменах про это только и шли разговоры последние пару недель с разборами особо смачных выражений и выходок сбрендившей училки.
Так что на поездку школьникам было всецело наплевать – ехать в Санкт-Петербург и смотреть на вонючие музеи эпохи бывшего развитого монархизма почти никто из лицеистов 10 «Б» в возрасте активной половой жизни не скидывался:
— Скрепкин, я же говорил, что у «математички» косинус за тангенс поехал, её точно в дурку увезли, говорил же! — толкнул Мишу в бок один из одноклассников сидящий позади него — Ты сотен проспорил!
И под гогот гитариста своей бывшей группы «Щучьи Головы» патлатый школьник нехотя протянул сотку деревянных «букмекеру класса»: уже в который раз проигрывать в давно самоорганизовавшемся «лицейском тотализаторе» на то, кто там откинется или сойдет с ума из педагогического состава, ему ой как не хотелось.
— У «Самоудовлетворителя» опять чёрная полоса? — спросил басист Кирюха, покатываясь со смеху — Хорошо, что такого неудачника мы давно вышвырнули на мороз, правда, Гаст?
— Да вообще похер на него. Скрепкин нынче с бомжом своим всё трётся, — сухо ответил гитарист, вдруг перестав смеяться — Не могу забыть, как он нам всю барабанную установку «усрал» …
— У вас, похоже, тоже сторона не светлая, только коричневая, раз вы это все никак забыть не можете, — позлорадствовал Миша для участников «Щучьих Голов», а своей же головой чувствовал только мигрень.
В принципе, в Санкт-Петербург он и сам ехать не хотел, особенно после того, как узнал, что там «МакДаки» все позакрывали, а вместо них какой-то придурок стойно их Палыча открыл свою сеть обжираловок быстрого ожирения – «ТеремОчек». Директор суровского лицея тоже находил новые грани в своем репертуаре безумия: владельцем бывшего Мака стал его бывший одноклассник. Так что «Палыч» без умолку высирался на всех своих публичных выступлениях, как заевшая пластинка – и между делом в коридорах ежедневно напоминал лицейским недорослям об уже сложившемся факте вселенской несправедливости и личной трагедии своим неизменным вытьем аристократического клоуна.
— Значит мы не поедем в «МакДак», Алла Николаевна? — спросила хлюпающая носом очкастая соседка по парте Миши.
— Нет, Люба, не поехали бы в любом случае — вздохнула от святой глупости девицы Алла Николаевна — Их позакрывали. У нас и так был недобор по группе, да и наш Павел Яковлевич строго-настрого запретил посещать в поездке «ТеремОчек» – сказал, что «никакого русского капитализма не потерпит в образовательном процессе в своем лицее даже на выездной экскурсии в Священный Эрмитаж» и…
Миша не слушал: он принялся считать секунды до окончания классного часа, уставившись пустым расфокусированным взглядом на часы. Противный механизм времён брежневского застоя предательски не ускорял отсчёт времени, как бы патлатый школьник не пытался их заколдовать в своей голове – он явно был создан материалистами, а не современными шизотериками и бизнесменами, закупающими всякий мусор из Поднебесной, как говорится «по весу». Фокус со временем в очередной раз не удался, а со вчерашнего перепою (Колян их называл «репетициями») было тяжко даже просто сидеть, не то, что думать о чём-то, так что Миша залёг лбом на парту под бубнёж класснухи. Старинное деревянное изделие приятно холодило лоб своим полувековым многослойным лакокрасочным покрытием и отвлекало от бессмысленного трёпа училки и его одноклассников.
— Люба, разбуди Скрепкина, — попросила Алла Николаевна соседку по парте Миши и та начала толкать его локтем в бок — Миша, подъём!
— А я и не сплю, — пробурчал Миша, лёжа лбом на парте — Ну чо?
Вдруг дверь в класс открылась нараспашку и жалобно ухнула, будто её открыл кто-то с ноги. В помещение ввалился с двумя перестиранными здоровенными пластиковыми пакетами бородатый и патлатый полубомж. Несмотря на то, что на улице заканчивался февраль, мужчина был одет крайне легко, в замызганную футболку со знаком «Анархия» и драные во всех смысла джинсы – это и отличало его от суровского бомжа, ну или по крайней мере вводило его в стан безумных суровских бомжей.
— Называете себя тут лицеем, аристократические глисты, а сами чокаете, как крестьяне кривозубые! — расхохотавшись выкрикнул мужчина, а Миша от неожиданности вздрогнул и отпрянул лицом от парты.
Это был Коля Жидкий. Еще вчера он упился до поросячьих соплей. Ноги разъезжались на бетонном полу гаража репточки – и вот панканутый сейчас здесь, будто ничего и не было. Ещё и в лицее.
— Что, Генератор, сидишь такой грустный? Головка «Бо-бо»? — спросил Колян Мишу, покачав сальными патлами, и кинул ему в морду банку пива из пакета — Не спи! На вот, попустись!
Словив головой банку пива, Миша упал в проход между партами, схватившись за лицо, а весь класс нервно засмеялся над патлатым школьником:
— Да я тоже не люблю футбол, Мишань – особенно когда прилетает мяч в голову! Ничего! Перебздишься! — заявил с ебанцой Коля Жидкий и с пакетами направился прямиком к Алле Николаевне.
— Николай Александрович, уроки ещё не закончились… — только успела сказать классная руководительница, как Коля вывалил содержимое пакетов прямо ей на стол.
Это были всевозможные закрутки: от консервированных помидоров и огурцов до тушёнки в стеклянных банках.
— Поэтому Коля здесь. Вечно вас, учителей, государство не кормит, — перебил учительницу панканутый — От нас с Крысой. Сам готовил, полный, что называется «DIY». Ну, кроме банок – они винтаж. А пакеты не отдам – они семейная реликвия…
— Спасибо, Николай Александрович, не стоило… — ответила шокированная Алла Николаевна.
— Эх ты, Козетта с Малороссии, — снова перебил женщину барабанщик панк-группы «Беспредельщики» — Знаю, что стоило. Ну, рассказывайте, что тут у вас?
— Ждём, когда ты свалишь отсюда, бомжара! — ответил Кирюха с задней парты и заржал еще громче.
— Полупокеров я не спрашивал. Я очень метко швыряюсь предметами, барсуночок. — сказал Коля и схватил одну из своих банок с консервированным борщом — Хочешь продемонстрирую?
— Да заткнись ты, Кирюха, не распаляй его… — услышал Миша на карачках, пока пытался поймать катавшуюся меж парт банку пива, как шикнул на него лидер «Щучьих голов», предчувствуя жопой, что на самом деле банкой прилетит ему, а не басисту.
— Да, послушай своего хозяина, «Сучья Голова», — благодушно хмыкнул Коля и поставил банку обратно на стол классной руководительницы — И не вякай. Ты по роже вечный басист – а значит и вечный полупокер!
— Николай Александрович! — ахнула Алла Николаевна.
— Мне можно, я при исполнении. — иронично заявил панк — Мы тут недавно с Палычем за пузырём перетёрли, и я теперь тут завхоз, в вашей поганой шараге. Радуйтесь, что я у вас физкультуру или ещё какую-нибудь чушню не веду! Ну так о чём базар, я спрашиваю? Зачем этих оглоедов держать – пусть подонки с претензиями валят на улицу дальше деградировать.
— А знаете, вы тут в чём-то даже правы, Николай Александрович, — сказала Алла Николаевна и сказала ученикам — Ну раз мы не едем в Санкт-Петербург в пятницу, то классный час завершён. Можете быть свободны…
— ТАК СТОП! Я НЕ ПОНЯЛ! — гаркнул Коля на засобиравшихся галдящих подростков, как те разом замолкли и замерли —ЧЁ ЭТО ВЫ ВСЕ НЕ ЕДЕТЕ? СЕЛИ! ШКОЛА УЖЕ ОПЛАТИЛА ВСЁ!
— Так никто не сдал денег на поездку, кроме Скрепкина, Цветковой, Баданиной и ещё нескольких ребят с параллели, нет второго сопровождающего… — замямлила Алла Николаевна.
— Да вообще похер! Я здесь завхоз! Я здесь обеспечение! — с привычной ебанцой весело разорался Коля, но уже потише — А я что, не сопровождающий?! Обеспечу! Всё равно поедем в плацкарте на Петровские Болота! С Палычем перетру, Алка, не ссы – он жадюга тот ещё. Деньги школа всё равно не возвращает! Ладно, те, кто не платил за поездку – вы свободны. Засверкали пятками, пока я не передумал!
Лицеисты быстро покинули класс, спасаясь от Коли Жидкого, как от природного катаклизма. «А Колян явно умеет управляться с Сучёнышами любого сословия» — подумал Миша, когда всё же словил свою банку пива и уселся обратно за парту.
— Значит мы едем в МакДак! — несказанно обрадовалась соседка Миши — Я так этого ждала, ещё со смерти бабушки...
«Любка Суровск продаст за чизбургер, так ещё и доплатит сверху. Ну и дура, блять…» — сконфузился Миша, глядя на неприкрытую искреннюю радость очкастенькой, а та буквально сияла от счастья.
— Можно и так сказать, Люба... — тяжело вздохнув, сказала Алла Николаевна присутствующим — Встречаемся в пятницу, в 8 вечера на суровском вокзале. Все свободны.
— Генератор, я вот что придумал: мы гитару в Питере тебе найдём, с историей. Всё как полагается! — сказал подошедший Коля и отнял у Миши выданную банку пива, а затем выдул её в один глоток, смачно рыгнул и раздавил себе о лоб — Только алкашка у них вся дерьмо! Закуплюсь, не ссы! Завхоз я теперь в вашей богадельне, ёптыть!
— Да, Люба, пошли уже! — боязливо озираясь на Колю, потащила за руку свою мечтающую подружку Светка Баданина — Ты сама не своя, как только речь заходит о МакДаке!
— Две мясные котлеты гриль, специальный соус, сыр, огурцы, салат и лук. — бормотала Люба, как будто утратила любую связь с реальностью — Всё на булочке с кунжутом! Только так — и это Биг Мак!
— Слышь, Генератор… — вдруг сказал задумавшийся Коля Жидкий, когда подружки свалили из класса, и почесал свою немытую бородищу — А я не знал, что в старших классах существуют классы «для дефективных». Ты не подумай, я не буду тебя подъёбывать, если ты такой же…
— Коля, блять! — выкрикнул Миша почему-то хором с Аллой Николаевной, от чего удивился вместе с учительницей.
— Простите… — сказала после классная руководительница, густо покраснев — Вы всё же граф…
— Граф-Евграф… — великодушно скорчил рожу потомственного дворянина «граф Обнорский» и выдал в руки Аллы Николаевны свои замызганные и перестиранные пластиковые пакеты — В Петербурге такого зеленомордого графья, как я, пачками – стоят у наливаек 24/7 и трясут подбородками в мелкой ряби, полноте! Эх, ладно. В таком случае дарую вам, Алла Николаевна свою семейную реликвию в качестве примирительного подарка. Так меня обязывает аристократический этикет.
Алла Николаевна замерла с двумя пустыми пакетами, а затем прижала их сердцу:
— Николай Александрович, я… — начала говорить она дрожащим голосом — Этого никогда не забуду!
— Вы, Алла Николаевна, лучше почаще об этом не вспоминайте, — сконфуженно ответил граф Обнорский, когда увидел, как училка Миши гладит выданными пакетами по свои щекам, как шёлковыми платками — Сложите в пакеты банки «с подгоном» и так донесёте до дома, хорошо? В пятницу встретимся, вместе поедем.
— Хорошо, Николай Александрович…
«А может и вправду у меня коррекционный класс?» — мелькнуло в голове Миши — «Тогда вместе всей лицеистской шарагой одним монархическим слабоумием тут страдаем… Да и не только им.»
Алла Николаевна начала собирать банки в выданные пакеты, а Коля Жидкий шепнул Мише на ухо:
— Почему? — прошептал Миша в ответ.
— Ты учишься в монархическом лепрозории посреди общерусского суровского дурдома, — сказал шёпотом Коля и выдал в руки Мише еще одну банку — Держи ещё пиво и больше не щёлкай клювом.
— В качестве «примирительного подарка»?
— Да пошёл ты, Генератор! — заржал во весь голос барабанщик «Беспредельщиков» — Пошёл ты до пятницы! Ладно, тикаю! Алла Николаевна, вас проводить?
— Ваши манеры, граф Обнорский, безупречны… Буду рада, если Вы составите компанию.
— С голодухи бредит твоя училка, — шепнул снова Мише Коля, но уже серьёзно — Палыч опять своим псам урезал зарплату в качестве воспитательной меры… Гандон, все деньги лицея в карты проебал, проговорился мне тут за водкой. Я может и «граф», но ещё походу и священник в этой богадельне. И завхоз. Жалко бабу, молодая. Ничё, отожрётся и монархизм выйдет у неё через желудок естественным путём.
Алла Николаевна наконец-то сложила банки Коли по пакетам и вместе с Колей под руку вышла из кабинета. Миша наконец-то открыл банку пива и выхлестал её жадными глотками посреди пустого класса – и ощутил, как с нахлынувшей теплотой ему становится неплохо, даже хорошо. Его похмелье пошло тем же самым путём, что описал барабанщик «Беспредельщиков». До пятницы и предстоящей поездки в Питер оставалась каких-то пара дней…