64. Снегири – не Гири.
— Филипп! Ну Филипп! — мама Фили заматывала своего сына в несколько слоев зимней одежды, чуть не замотав «зимогора» вместе с детскими санками — Да не сопротивляйся ты так!
— Мне нечем дышать, мама! — канючила семилетка, напоминающая собой нечто среднее между меховой гирей и толстым снегирём, только без красной перьевой манишки — Мне жарко! Я хочу на улицу!
— Пока не оденешься, на улицу не выйдешь! — холодно отрезала мать — Ты как твоя непутевая сестра, да храни Господь её душу… Вот, всё! Вот теперь беги уже на свою горку – теперь я точно спокойна.
И Филя выбежал на улицу в детском восторге и предвкушении веселья. Веселье началось сразу после выхода из подъезда: и первоклассник сразу же угодил в здоровенную лужу вместе с дедовыми санками – на улицах Суровска вероломно и без объявления Весны полным ходом шло потепление. Город в одночасье стал походить на размораживающийся старый холодильник – и всё то, что было сокрыто снегом и льдом самой Природой предательски начало выступать и выплывать наружу.
В целом, слякоть не то, чтобы сильно омрачила первоклассника, кроме того, что на улице он еще больше вспотел и запыхтел со своими санками по пути к своей любимой горке по талому снегу. Прямо за его домом городские службы свозили снежную массу различных паскудных оттенков в огромную кучу. Коммунальщики Суровска ещё с прошлого года не были готовы к зиме, и поэтому к какой-то там также внезапно образовавшейся весне они тоже не собирались готовиться, но с уже удвоенной силой. Для уборщиков города тайна смены времён года всё ещё оставалась непостижимой загадкой Вселенной, так что они продолжали по привычке разбираться со снегом.
Протащив свои санки кое-где и уже по разбитому суровскому асфальту, всплывшему буграми после зимы, Филя дотащился до горки. Увидев её, от «восторга» осталась только тяжёлая одышка. Совсем чуть-чуть не доставало «веселью» до теплового удара. Снежная гора была бурой, а кое-где и откровенно жёлтой и тонула в огромной мутной луже автомобильной парковки и проезда между домами. Единственный ребёнок, которого увидел Филя на горке, был Киря. Малолетний идиот скатился с вершины снежной кучи на пластиковой ледянке, чуть не угодив под проезжающий грузовик со снегом. Далее Киря проехался жопой по воде и со всего размаху влетел головой в мирно припаркованную ржавеющую «шестёрку» Жигулей, оставив на пожилом автомобиле вмятину, но приземлившись аккурат с санями Фили:
— Ну чё, Гиря? — с торжеством дегенерата произнёс он, когда, пошатываясь, поднялся — Пришёл-таки на «стрелу» с Королём Кирей?
— Да я на горку шёл, Киря! — отпрянул от бывшего друга по песочнице Филя — Ни на какую твою стрелу не шёл!
— Не мою, а со мной! — заорал Киря, держась за ушибленную голову — Как район делить будем? Горка-то моя!
— Вот и забирай свою горку! — огрызнулся Филя — Всё равно она растаяла!
— Да ты раскачался кабаном, Гиря, как я погляжу! Как «Шварц», ебать! — с завистью оглядел Киря бывшего друга, что был весь замотан в зимнюю одежду, как маленький чукча на прогулке в тундре с чересчур заботливой матерью — Явно же готовился ко стрелке со мной! Но ничё… Кисель! Кисель, бля! Сюда, быстро, блять! Один я с Гирей не справлюсь!
С горки следом за Кирей вперёд головой слетел какой-то гогочущий рыжий придурок. Подскочив на небольшой кочке, он растопырил руки, как крылья самолёта, и плюхнулся плашмя прямиком в суровскую грязь.
— Ну вот, у меня теперь новая шестёрка в бригаде, Гиря, — сказал Киря и степенно достал размокший чупа-чупс из кармана куртки — Что, весь красный?! Обосрался?! Смотри, не зареви! Отдавай район!
— Да, «Звезда» вся наша, Гиря! — пропищал рыжий недомерок, в котором Филя опознал придурка из параллельного класса. Главным «лохом» его, «А» класса был «Король Дыря», как называла Кирю вся школа, а вот у «Б» класса главным дурачком был вот этот вот Рыжий.
Король Киря, мерзко заржал шакальим смехом, посасывая за щекой чупа-чупс:
— Точно, Кисель! А теперь покажи мне свою преданность… Убей Гирю! — приказал недомерок.
Рыжий идиот попытался сделать Филе подножку, но поскользнувшись, окатил Кирю грязной водой и упал ещё раз в мутную лужу, разревевшись:
— Сука! Падла! — ревел Кисель и обильно размазывал грязь по щекам — Гиря, ты мне все штаны порвал!
— Ну хоть не жопу! — хохотнул Король, имея насквозь «подмоченную репутацию» уже своих собственных штанов — Ладно, Гиря, я прощаю тебя. И принимаю обратно тебя в свою бригаду, как свою правую руку, а то у Киселя даже санок нет, ща я с ним разберусь…
— Ой, да нужна мне тоже ваша бригада… — пробурчал Филя, но Король Киря его не расслышал.
Он уже нёсся, как самка поросёнка, разбрызгивая своими копытами грязную воду, к Рыжему, чтобы напинать провинившегося во всем «шоху» по его шоховским яйцам:
— Кисель, блять! — ревел недомерок, яростно размахивая руками, что аж выбросил свой чупа-чупс в весь желтый сугроб, пока пинал свою шестёрку — Да ты чё, сука, ты чё?! Парашник! Из-за тебя нас Гиря чуть не замочил!
— Прости Киря! — завыл, как собачонка, весь мокрый Рыжий — Прости!
— Чепух! — не унимался Король Киря и продолжал лишать Киселя возможности заиметь в будущем потомство — Евнух! Питух!
Не став дожидаться окончания экзекуции Рыжего, Филя со своими санками полез на горку. «Хотя бы пару раз прокачусь перед приходом весны…» — пыхтел мысленно первоклассник, буквально ногтями пытаясь покорить тающую крошку льда на обоссанном всеми кошками и собаками в округе суровском Эвересте. Куча снега хоть и растаяла почти на два этажа высоты, но всё еще была достаточно крутой и высокой. Пониже, конечно, покатой крыши старого пожарного гаража, что торчал из неё, но с неё мама строго-настрого запретила кататься.
Забравшись на горку после нескольких неудачных попыток, Филе расхотелось съезжать с горки вниз прямо в лужу. Тающий снег у подножия безусловно проигрывал температурную схватку грязи. Особенно напугало Филю то, что прямо под горкой обнажилась ото льда какая-то рассыпавшаяся железобетонная конструкция, и она более всего сейчас напоминала собой противотанковый ёж из торчащей во все стороны арматуры или пучок оборонительных кольев.
Пыхтящий и насквозь промокший от пота первоклассник стоял с санками на вершине, как дурак – залезть на крутую горку было тем ещё испытанием, но слезть с неё и не остаться инвалидом было ещё труднее, так что он просто наблюдал с высоты, как Киря гонял свою новую шестёрку по затонувшему и одновременно всё ещё замёрзшему двору:
— Собирай бутылки, Кисель, как твой пахан-алкаш! — звонко верещал недомерок на добрую половину улицы — И кидай их в лужу! Ща их «пикардами» взорвём!
Кисель со своими порванными штанами носился и доставал из тающих сугробов пустые пивные бутылки. Собрав несколько, он бежал к своему «Королю» и бросал их в лужи, пока тот разбирался со своей явно недавно купленной в ларьке взрывчаткой:
— Коробок что ли отмок… — пробормотал Киря, чиркая петардой, а после разорался пуще прежнего — Кисель! У тебя «жига» есть?! Тащи!
— Несу-несу! — пищал Рыжий, нагрузившись несколькими десятками пустых стеклянных бутылок, рассованных по себе — Ща всё будет, Киря!
Превратив лужу помойку стеклотары, Кисель протянул Кире бензиновую зажигалку:
— Батина… — почти серьёзным тоном расшушукался Рыжий, не давая «Королю» в руки отцовское богатство, что он сегодня выкрал, пока Кисель-старший отсыпался в коридоре его родной общаги после очередной пьянки — Не сломай, а то он меня убьёт!
— Я тебя убью, чепушидзе, если ты мне сейчас же её не отдашь! — выкрикнул Киря и силой отобрал у зажигалку, отправив свою шестёрку в очередное купание в грязной луже.
Кисель, набрав полный трусы суровской воды, еле выполз на остатки льда вперемешку с грязью – все же это была одна из тех глубоких суровских луж, что не засыхает и летом.
Киря поджёг петарду и кинул её в лужу – петарда, разорвавшись мощным хлопком, разбила сразу несколько бутылок:
— Я же говорил, что надо сразу мощные покупать, Кисель! — радостно воскликнул Король — А ты всё: не продадут, не продадут… Ссыкло!
Петарды зажигались одна за одной и кидались в лужу. После каждого взрыва Филя с горы привзвизгивал и закрывал лицо руками, а Киря с Киселем лишь расходились детским гоготом. Взрываясь, некоторые из них секли осколками одежду и лица двух дебильных малолеток, а те, как заворожённые, даже не пытались искать укрытия от взрывов.
— Вот, Кисель! Держи пикарду! — крикнул Киря и дал в руки зажжённую петарду Киселю — Да не ссы ты, ссыкло! Она слабая!
— Я не ссыкло! — заорал Рыжий и вцепился в бомбочку обеими руками.
— Сильнее держи, и она не взо… — только успел приказать Король своей шестёрке, как прогремел мощный взрыв. Кирю взрывной волной закинуло головой в жёлтый сугроб. Филя, как учил его дедушка, сразу залёг на землю и чуть не скатился с санками вниз. Всю лужу заволокло едким чёрным дымом. Самого Рыжего же не было не слышно и не видно:
— Кисель, бля! — пискляво заверещал Киря, когда смог вынырнуть из сугроба — Ты чё, бля, попух?!
Находясь вне себя от ярости, Король даже не заметил, что его чупа-чупс, извалявшись в содержимом на любимой и неизменной остановке всех собак района, оказался снова за его «королевской щекой».
Когда дым рассеялся, Рыжий оказался почти целым и невредимым, правда от его порванных штанов остались одни кровавые и чёрные от сажи лоскуты. Придурок вообще каким-то невообразимым способом с голой жопой залетел на ветку берёзы прямо под окнами дома Фили:
— Я е-её э-это, К-киря… — заикаясь, начал оправдываться перед Кирей шокированный Кисель — П-под но-ноги с-себе к-кинул. В п-последний м-момент!
—Я же тебе говорил, что она не взорвётся, если ты её держать будешь! — взбесился до умопомрачения недомерок Киря и пытался в прыжке сбросить с ветки Рыжего — Парашный шустрила! Ссыкло ебучее! Ща я тебя «патронташем» достану…
«Королёнок» достал большую связку петард, соединенную общим фитилём, поджёг её и закинул на спину к Киселю.
— Ай, бля, Киря! — заверещал Рыжий на ветке со вспыхнувшей синтетической курткой насквозь пропитанной смесью моторного масла и бензина из лужи— У меня куртка горит! И жопа!
— Слезай, калич! — орал в ответ Киря на весь двор — Немедленно! Не позорь бригаду Короля Кири, шнырь дырявый!
Связка петард начала с грохотом пулемёта взрываться прямо на спине Рыжего. Кисель с берёзы неумело попытался сбросить петарды в лужу к недобитым Кирей бутылкам, но рухнул прямо с обломившейся веткой в полуразбитую стеклотару.
— Так тебе, парашнику! — объявил недомерок своей шестёрке, барахтающейся среди осколков битого стекла и взрывающихся петард в уже практически родной для себя луже — Будешь знать, шерсть, когда ещё раз залупнёшься!
— ЧТО ЖЕ ВЫ, ИРОДЫ, ТВОРИТЕ?! — заголосил, как умалишённый, какой-то плешивый старикашка с пустой плетёной авоськой и бросился бежать к луже с бутылками — ЭТО ЖЕ БУТЫЛОЧНОЕ ЗОЛОТО, ЧЕРТИ!
— Фисташка! Пидор гнойный! — увидел алкаша Король Киря и не на шутку перепугался — Кисель, шухер! Расход!
Два малолетних дебила бросились врассыпную от старикашки: Кисель побежал, сверкая намыленной и горящей задницей домой, Киря же, как заправская обезьяна, в быстром темпе полез на снежную гору к Филе. А старикашка с разбега нырнул в лужу и авоськой, как неводом, стал вылавливать уцелевшие бутылки:
— Тут на целую «сорокоградусную» хватит Вронскому! На две! Три! — радостно кричал купающимся воробьём алкаш из лужи, размахивая полной авоськой бутылок в луже — Вот это урожай! Вот это «озимые» подошли!
Пока старикашка собирал своё «бутылочное золото», Киря с бешеными глазами от страха и злости уже стоял на вершине суровской снежной горы:
— Отдавай санки, Гиря! — зло прохрюкал он и вцепился в сани Фили — За мной погоня! Пидор гнойный гонится!
— Не отдам! — в ответ выпалил Филя — Они дедушки! Ты всё ломаешь, как поросёнок!
— ТЫ КОГО ЭТО СВИНОТОЙ НАЗВАЛ, ГИРЯ?! — завизжал с обертонами Киря — Я, БЛЯ, КЕНТ! НЕ МЕНТ! ВОР! ЦАРЬ ЭТОЙ ГОРЫ!!!
И Король-Недоносок рванул за лямки саней с утроенной силой и отнял у Фили дедово наследство, столкнув его вниз с горы, а сам быстро полез с детскими санками на крышу пожарного гаража. Первоклассник нелепо покатился с горы прямо на арматуру у подножия снежной горы. Он летел вниз, будто бы в замедленной съемке, чувствуя всей кожей, как сейчас и вот сейчас напорется на железные колья всем телом.
— Я КОРОЛЬ КИРЯ! — орал где-то вдалеке и сверху Король Киря — А ВЫ ВСЕ ПИДОРЫ!
Филя чувствовал, как сквозь слои одежды прорывается кольями в него железная арматура:
— МАМА!!! — только успел прокричать он.
Первоклассник почувствовал какое-то тепло внутри живота. Как будто душа выходит из его маленького тельца, устремляясь на Небо. Раздался истошный детский крик.
— ГИРЯ! — истошно орал скатившийся с гаража на Филиных санках Киря — Я ЖОПУ СЛОМАЛ! БРАТВА, СПАСИТЕ!
Полудурок впопыхах скатился не с той стороны крыши, и проехав всего пару секунд – рухнул с санями больше чем на десять метров вниз, став единым целым с детскими санками посреди камней, грязи и слякоти. От его истошных криков Филя очнулся и понял, что он почему-то не умер, а его за шкирку держит чья-то рука. Он осторожно открыл глаза – одна из арматурин грозно глядела на него с расстояния всего пары сантиметров от глаза первоклассника:
— Попался, хулиган! — заявил ему, дыша на ребёнка перегаром, плешивый старикашка-алкаш — Снегири – не Гири, улетят и не поймаешь! Но от Вронского никому не уйти!
— Это не я! — заплакал Киря — Я не с ними!
Алкаш осторожно снял Филю с арматуры, как с мясницкого крюка. Железные колья лишь слегка поцарапали живот, так и не добравшись до нежного детского нутра:
— А тот «птенчик» уже получил на орехи! — с торжеством интеллигенции над малолетками заявил старикашка — Вон как орёт! Вместе с санями разбился всмятку, как Кровавая Власть! И так будет с каждым, кто против меня, Великого Поэта Аристарха Семёновича В…
Филя со всей силы ударил «великого поэта» ногой прямо в его «мужское самолюбие», как однажды научила его старшая сестра. От неожиданности и вероломства подрастающего поколения Аристарх Семёнович охнул и выпустил из рук мелюзгу, а та с диким воем, забыв про всё на свете, умчалась домой. Король Киря же продолжал орать диким воем – но на него «Великому Поэту» было всецело наплевать, и он вернулся с авоськой собирать оставшиеся в луже пустые бутылки:
— В небе синем-синем снегири летают… — бормотал Аристарх Семёнович что-то невнятное себе под нос, стоя по колено в мутной воде и выуживая руками оставшиеся целые бутылки из лужи — В небе синем-синем улетают, тая… И почему же это сочинил Ковалёв, а не я…
Вытащив все бутылки из лужи, Вронский сложил бутылки в две здоровенных авоськи и молвил им будто бы несметной публике своих «поклонников»:
— А теперь, мои дорогие – в пункт приёма стеклотары! Вы сделаете меня чуточку богаче, чуточку счастливее. И намного более пьяным, чем сейчас…
И Аристарх Семёнович по привычной ему синусоиде направился совершать задуманное под зажигающееся вечернее освещение. Король Киря продолжал орать и ныть, но вернувшимся с работы суровцам на него было так же наплевать, как и Вронскому, пока с 404 Маршрутки не выпорхнула его мать. Надавав лещей своему нерадивому отроку со сломанной задницей, ставшим единым целым с детскими санками, она вызвала скорую – и воющего громче сирены «Короля» погрузили на носилки Скорой Помощи вместе с его «санным троном».
Филю тоже ждал дома полный разнос – за порванные слои зимней одежды, за пропажу семейной реликвии, его снова усадили учить немецкий. От чего первоклассник грустно поскуливал, сидя за письменным столом – будучи чистокровным немцем он до сих не знал ни единого слова по-немецки, родная речь ему совсем не шла наукой в голову. Поэтому Филя совсем не понимал, о чем снова ругаются на повышенных тонах его мать с неожиданно заявившейся в гости старшей сестрой, и когда крики его матери на немецком стали совсем истошными, то украдкой лёг на кровать и от всего пережитого за день мигом провалился в сон.
Совсем же под сумерки, под окнами дома на улице Звездной неожиданно появилась странная парочка. Девчушка с ярко-бирюзовыми глазами и кот с ярко-оранжевыми осторожно просочились меж теней уличного освещения во двор. Хвостатый серый наглец развалился брюхом на лесенке трансформаторной будки, а девочка на корточках с любопытством рассматривала в тусклом полумраке суровскую грязь:
— Знаешь, Барсюша, а ведь уже весна… — вдруг показала что-то в ладони девчушка серому кошаку и улыбнулась, будто бы освещая кошачью морду светом своих бирюзовых глаз — Скоро будет совсем тепло…
Кот в знак согласия с девочкой громко зафурчал унисоном с трансформаторной будкой и устремил взор своих оранжевых «зыркал» на впервые за долгое время чистое звёздное небо на улице Звёздной.
По грязноватой маленькой ладошке девчушки беспокойно бегала маленькая жужелица. Одна из первых в этом году…