Высокий пульс (новелла). Том 3. Глава 4
Перевод других проектов можно найти в ТГК "Alice's Labyrinth"
Небольшой торт оказался как раз кстати для двух проголодавшихся старшеклассников: они съели его за пару минут.
Клубника для декора была свежей, а крем между бисквитами — плотным и одновременно нежным. Во Франции мне доводилось пробовать пирожные в кондитерских, но этот торт был вкуснее. Возможно, всё дело в том, что его купил и принёс Ким Джи Хён.
— Мои феромоны сейчас тебя не беспокоят? — спросил Ким Джин Хён, пока я лениво сидел на полу, откинувшись спиной на кровать. Он устроился точно так же и лишь повернул ко мне голову. Похоже, он то и дело поглядывал на то, как я ем, и эта мысль не давала ему покоя.
— До этого они у тебя были слишком резкими, а сейчас всё нормально. Думаю, будь ты даже Омегой, я бы среагировал точно так же.
На самом деле я едва сдерживался, но подобрал ответ, который наверняка озвучил бы, будь я настоящим Альфой.
Однако Ким Джи Хён после моих слов ещё долго не отводил взгляда. Не зная, куда деться под этим пристальным вниманием, я принялся неловко вертеть в руках подаренную бейсболку, после чего убрал её обратно в бумажный пакет, на котором ни спереди, ни сзади не было логотипа бренда. Похоже, он купил его отдельно. Я уставился на пакет, затем перевёл взгляд на аккуратно развешанные на стене вещи и головные уборы, а после принялся изучать бессмысленный узор на обоях. В этот момент на мою ладонь, упиравшуюся в пол, легли длинные пальцы Ким Джин Хёна, переплетаясь с моими.
— Я думал, когда ты проявишься как Альфа, многое изменится. Но во мне самом всё осталось прежним. Понимаешь, о чём я?
Глядя на его руку, которая постепенно накрывала мою. Я поднял глаза и встретился с ним взглядом. Ким Джин Хён уже полностью развернулся ко мне и смотрел прямо в лицо.
— Помнишь наше обещание? Мы ведь собирались поцеловаться, когда ты проявишься.
— Но мы же... мы же только что это сделали, — я начал заикаться, чувствуя, как он наклоняется ближе, на что Ким Джи Хён лишь усмехнулся.
— Я говорю о настоящем поцелуе, а не о том, что было. Можно мне тебя поцеловать? — подавшись корпусом вперёд, Ким Джи Хён вплотную приблизился ко мне и задал вопрос. Его уютный, но в то же время освежающий феромон с едва уловимыми нотками розы защекотал ноздри. Мы были так близко, что меня охватил страх: вдруг он поймёт, что я Омега? Но инстинкты уже вовсю брали верх над разумом, отчаянно соблазняя меня.
— Я же говорю... кажется, я простудился.
— Я не стану использовать язык.
Ким Джин Хён, не уступавший мне ни в одном слове, теперь был так близко, что мы едва не соприкасались носами. Наши волосы перепутались и теперь приятно щекотали кожу. Его ресницы дрогнули и опустились, пока он под гипнозом смотрел на мои губы. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.
— Так можно? — слегка наклонив голову, Ким Джин Хён спросил снова. Мы находились так близко, что ощущали дыхание друг друга, и я был ещё слишком неопытен, чтобы устоять перед этим сладким искушением.
— Скажи, если тебе станет неприятно.
Словно только этого и дожидаясь, Ким Джин Хён накрыл мои губы своими. Не сговариваясь, мы приоткрыли рты, жадно впитывая дыхание и вкус друг друга. Пока его мягкие губы ласкали мои, я до боли вжал пальцы в пол. Ким Джин Хён обхватил мои ладони, бережно удерживая их, и время от времени его пальцы скользили вверх, поглаживая шею. Когда он на мгновение отстранялся, чтобы сменить угол и вновь возвращался к губам, у меня по непонятной причине щемило где-то в груди.
Атмосфера стала настолько горячей, что Ким Джин Хён, позабыв об обещании, скользнул языком между моих губ, вторгаясь внутрь. Этот поцелуй заставил меня окончательно растаять, и, уступив моменту, я покорно принял его, отвечая на ласку. Мы сплелись языками, нежно лаская податливую плоть. На самом кончике языка всё ещё оставался едва заметный сладкий привкус торта.
Похоже, Ким Джин Хён тоже почувствовал эту сладость. Запустив пальцы мне в волосы и мягко удерживая за затылок, он продолжал исследовать мой рот, а когда наши губы на секунду разомкнулись, я отчётливо услышал его тихий шёпот:
В тот же миг феромоны Ким Джин Хёна окутали меня, однако это не вызывало у меня дискомфорт. Несмотря на то, что у меня было надёжное лекарство, стоило огромных усилий сдерживать собственный запах и не позволять себе окончательно раствориться в его аромате.
Казалось, Ким Джин Хён и сам держался из последних сил. Он яростно хмурил брови, словно отчаянно пытался подавить свою натуру, боясь случайно подавить меня, ведь он считал меня Альфой.
Его ладонь, бережно покоившаяся на моей щеке, скользнула вниз по линии шеи и крепко сжала ключицу. Пока я окончательно терял голову от поцелуя, его рука по-хозяйски устроилась на моей талии, а в следующий миг забралась под школьную форму, оглаживая обнажённую кожу. Аккуратно заправленная в брюки рубашка оказалась безжалостно смята, и пока Ким Джин Хён одной рукой торопливо расстёгивал пуговицы, я мог лишь судорожно хватать ртом воздух, полностью растворившись в его губах.
— От тебя сегодня как-то особенно приятно пахнет. Пользовался лосьоном? — эта фраза Ким Джин Хёна мгновенно заставила меня насторожиться.
Отрезвление пришло моментально, и я резко отпрянул от него. При этом одна из пуговиц, за которую зацепились пальцы Ким Джин Хёна, со стуком оторвалась и покатилась по полу, но ни один из нас не обратил на это внимания.
— … Извини, это из-за простуды.
Я снова попытался выставить болезнь в качестве предлога для отказа, но Ким Джин Хён перехватил моё запястье. А затем решительно прижал мою ладонь к ширинке своих брюк. Его лицо, как и моё, было искажено крайним изумлением, однако у его шока явно была совсем иная причина, нежели у моего внезапного отторжения.
Сквозь плотную ткань брюк я отчётливо ощутил наполовину затвердевший член Ким Джин Хёна. На лице парня, заставившего мою руку опуститься туда, помимо потрясения, теперь появился неподдельный восторг. Моё же лицо, напротив, стало каменным.
Ведь среди Альф считалось истиной, что они не могут испытывать симпатию друг к другу из-за вражды феромонов. Каким бы слабым и рецессивным Альфой я ни был, в организме Ким Джин Хёна подобных изменений происходить не должно было ни при каких обстоятельствах.
Ким Джин Хён, не веря собственному телу, словно ждал моей реакции, однако у меня по спине уже катился холодный пот, и я не смог выдавить из себя даже подобия слабой улыбки.
Ким Джи Хён задал вопрос, но у меня не нашлось ответа. Почувствовав, что хватка его пальцев слегка ослабла, я поспешил поскорее выдернуть своё запястье.
Заметив моё странное поведение, Ким Джин Хён тоже стремительно переменился в лице, и его взгляд похолодел.
— Что с тобой? Тебе плохо? Ты бледный как смерть, иди-ка сюда.
Когда его рука снова потянулась ко мне, я инстинктивно прикрылся спереди. Мне не хотелось, чтобы он заметил, что у меня тоже встал. Если Ким Джин Хён догадается об этом, случится нечто непоправимое.
Ким Джин Хён опустил взгляд на мою руку, прикрывающую пах, и спустя мгновение, словно до него что-то дошло, тихо выдохнул:
— Всё в порядке. Я знаю, что с моей стороны эгоистично требовать от тебя такой же реакции.
Похоже, Ким Джин Хён решил, что поцелуй меня не возбудил. Недопонимание было мне на руку, однако мой обман оставался лишь вопросом времени.
— Мама просила передать кое-что помощнице, она скоро уходит. К тому же... я ещё не до конца привык к погоде и жутко устал.
Пока я торопливо поднимался с места, Ким Джин Хён подхватил мою сумку и встал вслед за мной.
— Не надо. Ну... знаешь, иногда ведь хочется просто пройтись по ночному городу в одиночестве. Пока я жил во Франции, мне так не хватало именно этих корейских ночных улочек.
Даже мне самому эти оправдания казались слишком неестественными для ученика выпускного класса, однако Ким Джин Хён не стал допытываться и развивать мою неумелую ложь.
Закинув за спину сумку и подхватив пакет с кепкой, я уже собирался выскочить за дверь, когда Ким Джин Хён внезапно переродил мне путь.
Решив, что он снова собирается настаивать на том, чтобы проводить меня, я открыл рот для отказа, но Ким Джин Хён оказался быстрее.
— Я боялся спросить, чтобы не выглядеть в твоих глазах жалким неудачником… — его лицо потемнело, словно окрасившись в цвета ночного неба, и он запнулся, подбирая совсем не вяжущееся с его обычным образом слово. Его кадык судорожно дёрнулся, будто он с трудом сглотнул подступивший к горлу ком. — Тебя... тебя не смущает, что я Альфа?
Похоже, эта тема далась ему с трудом: взгляд Ким Джин Хёна, обычно такой уверенный, сейчас испуганно метался.
Когда-то давно он сказал мне, что если мы когда-нибудь и расстанемся, то исключительно по воле Альфы Чон Ындже, который попросту потеряет к нему интерес. Сейчас Ким Джин Хён говорил об их биологической несовместимости как двух Альф. Он до такой степени нервничал, что до крови закусил нижнюю губу.
В том, что он был Альфой, не крылось никакой проблемы. Проблема была лишь в том, что я Омега.
— Конечно нет. Каким бы ты ни был, ты идеален.
В свете уличных фонарей его волосы отливали рыжим цветом, мягко волнуясь под порывами ночного ветра.
Пожелав ему спокойной ночи, я быстрым шагом спустился по лестнице. А затем, словно за мной кто-то гнался, шёл не оборачиваясь до тех пор, пока дом Ким Джин Хёна полностью не скрылся из виду.
Тот приятный аромат, о котором говорил Ким Джин Хён... неужели он всё-таки учуял мои феромоны?
Холодный ветер должен был бы остудить разгорячённую голову, но вместо этого к вискам подкатила тупая боль.
Притворяться Альфой не требовало каких-то запредельных актёрских навыков, однако это компенсировалось стрессом. Держаться на расстоянии, заставляя Ким Джин Хёна изнывать от тревоги, казалось слишком жестоким и по отношению к нему, и по отношению к самому себе.
”Зачем я вообще всё это делаю?“
Бродя в полном одиночестве по тем самым ночным улочкам, о которых так страстно говорил, я тонул в волнах жгучего стыда и самобичевания.
Всё из-за моей собственной ненасытности. Из-за эгоистичного желания во что бы то ни стало оставаться рядом с Ким Джин Хёном, будучи Омегой, я бессовестно и подло обманывал его чувства.
Самое нелепое заключалось в том, что, даже идя на обман ради возможности быть поблизости, я в то же время панически боялся любого сближения с Ким Джин Хёном. Не имея на то ни малейшего права, я вёл себя как последний эгоист на свете.
Словно скиталец, который только и делает, что сеет хаос вокруг себя без всякой цели.
До того как мы сблизились с Ким Джин Хёном, те люди, что травили меня и заявляли, будто я стопроцентно стану Омегой, продолжают спокойно жить. Им плевать, стал я Альфой или нет.
Тогда мне приходилось несладко, но время прошло, и издёвки сошли на нет.
Феромоны Со Сына были слабыми, но по-своему милыми, а запах Ко Чуншика — по-доминантным мощным и резким. До проявления Ким Джин Хёна им обоим было нормально находится в одном пространстве, но теперь это причиняло некий дискомфорт.
Парни Альфы, понятия не имеющие, что рядом с ними находится Омега, вели себя в школе абсолютно развязно, выпуская свои феромоны направо и налево. Поскольку даже доминантные Альфы не утруждали себя контролем, остальным тем более было всё равно. Только при учителях они хоть немного пытались держать себя в узде.
В этой школе о том, что я Омега, знал только классный руководитель.
По правилам мне следовало перевестись в другое учебное заведение, но благодаря медицинскому заключению из клиники дело удалось уладить в порядке исключения. Если бы не те лекарства, я бы исчез отсюда, даже не успев попрощаться, так что мне крупно повезло. Мой импульсивный побег во Францию сыграл мне на руку.
— У тебя так руки не замёрзнут? Почти все из твоего класса уже зашли внутрь.
Я стоял, тупо уставившись на струю воды, бьющую из крана, когда до меня донёсся голос Ким Джин Хёна.
Обернувшись, я увидел Ким Джин Хёна в спортивной форме. Неизвестно сколько он там уже стоял, недоуменно разглядывая меня. Только тут до меня дошло, что по четвергам у его класса физкультура идёт сразу после нашего.
Судя по тому, что Ким Джин Хён, едва выйдя на школьный двор, прямиком направился к пустующим умывальникам, он явно ждал этой короткой встречи. Причём он контролировал себя настолько жёстко, что от него не исходило ни единой капли феромонов.
— А, у вас же тоже сейчас физкультура. Я как раз собирался уходить. Вы ракетки для бадминтона уже взяли?
— Да нет, наш класс начнёт играть только со следующей недели. Сегодня пока прыгаем через скакалку, — сказал Ким Джин Хён, продемонстрировав мне скакалку. Она была небрежно зажата в его кулаке.
— И хорошо... Сегодня такой ветер, в бадминтон играть было бы сплошным мучением. Я и в хорошую-то погоду мажу, а при таком ветре и подавно бы...
Я повернул вентиль, и кран отозвался противным, скрежещущим звуком. Видимо, из-за шума воды я и не услышал, как подошёл Ким Джин Хён. Стоило раздражающему звуку оборваться, как в ушах зазвенело, и бескрайний школьный двор в одно мгновение погрузился в мёртвую тишину.
Я до такой степени потерял бдительность, что даже не заметил, как Ким Джин Хён протянул руку к моему лицу.
— Похоже, тебе знатно досталось. Ты весь вспотел.
Прикосновение к моему лбу было настолько внезапным, что я инстинктивно отпрянул, уклоняясь от его ладони.
И я, и Ким Джин Хён прекрасно понимали, что дело было вовсе не в секундном испуге. На протяжении всех десяти дней, прошедших после того инцидента у него дома, я намеренно и осознанно избегал его.
Под предлогом дикой усталости я наотрез отказывался встречаться с ним вне школы, да и его руку выпускал из своей при каждом удобном случае. Ким Джин Хён просто не мог не замечать подобной перемены.
Его рука так и осталась неловко висеть в воздухе, а лицо парня мгновенно стало мрачным и холодным. Взгляд, устремлённый на меня, дрогнул и он изо всех сил пытался подавить подступающую обиду.
— … О чём ты думаешь в последнее время?
— Тебе неприятны мои прикосновения? — спросил он наотрез, и в его голосе отчётливо читалась боль. Этот ледяной взгляд, казалось, прошил мою грудь насквозь. Я понимал, что он неправильно поймет любой мой ответ.
Не ожидав такого вопроса, я лишь беспомощно раскрыл рот, после чего запоздало замахал руками, принимаясь отчаянно всё отрицать.
— Нет, что за глупости! Я просто испугался, вот и отпрянул. С чего бы мне не хотелось твоих прикосновений? Ты же знаешь, как сильно ты мне нравишься.
Слова сорвались с губ сами собой, и к концу фразы мой голос стал совсем тихим.
"Чёрт, я вовсе не планировал признаваться ему в любви прямо сейчас".
Лицо мгновенно вспыхнуло, а чувство вины мёртвой хваткой сжало сердце, заставив меня покорно опустить голову. Мне было невыносимо больно думать о том, через какой ад сомнений Ким Джин Хён прошёл по моей вине. Сколько обиды и горечи ему пришлось переварить в одиночку, пока в его голове крутились эти жуткие подозрения?
Ким Джин Хён молча смотрел меня, а затем тяжело и протяжно выдохнул. В самом конце этого выдоха проскользнула едва заметная тёплая нотка.
Когда он снова протянул ко мне руку, его движение было предельно осторожным. Он развернул ладонь тыльной стороной вниз, словно безмолвно умоляя меня проявить хоть немного тепла, и я просто не смог не вложить свои пальцы в его руку.
Ким Джин Хён принялся медленно поглаживать мою ладонь, всё ещё влажную и холодную после ледяной воды из-под крана. Он делал это так, будто отчаянно пытался найти подтверждение моим словам. Ким Джин Хён выглядел сейчас настолько беззащитным и ранимым, что я довольно долго позволял ему согревать мои пальцы своим теплом.
— У меня сегодня выходной на подработке, так что давай после школы сходим поедим пиццы? Я угощаю.
То ли у него действительно поднялось настроение, то ли он просто прощупывал почву, но на губах Ким Джин Хёна, слегка склонившего голову набок, появилась мягкая улыбка. Она выглядела уверенной и дерзкой, однако была настолько хрупкой, что стоило мне выказать хоть малейший намёк на сомнение, как она тут же погасла бы без следа.
Именно поэтому у меня не повернулся язык отказать ему, и я согласился.
В ту самую секунду я ни капли не жалел о принятом решении, ведь в улыбке Ким Джин Хёна читалась вся трепетность его чувств ко мне.
Зато весь следующий урок я только и делал, что проклинал себя за слабость.
Как ни крути, нам было ещё слишком рано оставаться наедине. Мне хотелось делать всё гораздо медленнее, шаг за шагом, бережно проходя все этапы. Точно так же, как когда мы впервые взялись за руки, впервые открылись друг другу и впервые поцеловались. Мне меньше всего хотелось снова ранить Ким Джин Хёна, инстинктивно отстранившись от него, как это случилось пару минут назад. На кону стояло наше будущее, и здесь требовалась максимальная осторожность.
Именно поэтому, когда до обеденного перерыва оставалось около двадцати минут, я собрал вещи и покинул класс.
Я всегда отличался слабым здоровьем, да и статус Омеги давал свои привилегии, так что отпроситься из школы перед обедом не составило труда. Классный руководитель даже не спросил о медицинской справке, лишь бросил: «Иди домой и хорошенько отдохни». Он вёл себя так, словно давно ожидал чего-то подобного, и подписал бумаги на автомате.
Когда я спускался по лестнице в школьной форме, проходящие мимо ученики провожали меня удивленными взглядами. Я не на шутку боялся столкнуться с Ким Джин Хёном, но, к счастью, до самого выхода из здания мне не встретилось ни души.
По крайней мере, пока я не приблизился к главным воротам.
Я совершенно упустил из виду, что дорога к выходу пролегает прямиком через баскетбольную площадку. Я как раз шёл и лихорадочно соображал, какое бы оправдание придумать для Ким Джин Хёна, чтобы он не решил, будто я снова от него бегаю, как вдруг...
— Чон Ындже? — совсем неподалёку раздался знакомый голос Ким Джин Хёна.
Он застыл как вкопанный прямо посреди площадки, прижимая баскетбольный мяч к груди. Парни, которые ещё секунду назад толпились вокруг него в попытке перехватить пас, замерли и уставились на меня как на незваного гостя.
Джин Хён окинул меня взглядом с ног до головы и слегка изогнул бровь. Видя, что я направляюсь к выходу с вещами, он недоуменно склонил голову.
Эта встреча застала меня врасплох. Я инстинктивно сделал пару шагов назад, чем окончательно испортил ситуацию: лицо Ким Джин Хёна при виде моего позорного бегства мгновенно потемнело.
— Я выхожу из игры, — бросил он тоном, от которого повеяло холодом, после чего ударил мячом о землю, передавая его какому-то парню, и направился прямиком ко мне. Его светлые волосы, влажные у лба от пота, взлетали при каждом решительном шаге.
Его чёрные глаза, полыхающие яростью, неотрывно дырявили меня, пока он не приблизился вплотную.
Стоило ему сделать последний шаг, как до меня донёсся его свежий и чистый аромат, который совершенно не вязался с этой гнетущей атмосферой.
— Куда это ты? Что-то случилось?
Он ведь прекрасно понимал, что ничего не произошло, но всё равно спрашивал. Словно втайне надеясь, что у меня действительно есть веская причина, он замер в ожидании ответа, сверля меня взглядом. Однако мне нечего было ему сказать, и я лишь виновато уставился в землю, чувствуя себя пойманным с поличным преступником.
Ким Джин Хён железной хваткой взял меня за руку и увлёк за собой под дерево неподалёку. Это место было надёжно скрыто от глаз игроков и остальных учеников на стадионе. Под кроной дерева, где только-только начинала распускаться сочная зелень, нас никто не мог услышать
— Тебе настолько плохо, что пришлось отпрашиваться? Что у тебя болит?
Когда я едва слышно выдавил из себя это жалкое подобие ответа, Ким Джин Хён тяжело и шумно вздохнул. До нашего слуха донеслись отдалённые звуки возобновившейся игры. Весёлые крики и смех, долетавшие с площадки, казались отголосками какого-то другого, чужого мира и совершенно не вписывались в наш разговор.
— Я вижу, что ты постоянно о чём-то думаешь, но не могу понять, что у тебя в голове, — нарушив затянувшееся молчание, Ким Джин Хён наконец заговорил. А затем с напускным безразличием спросил:
Этот абсурдный вопрос заставил меня мгновенно поднять голову и оторвать взгляд от земли.
Ким Джин Хён изо всех сил старался казаться невозмутимым, глядя на меня сверху вниз, однако его плотно сжатые в линию губы выдавали его панику. От того уверенного в себе парня, который когда-то курил, прислонившись к окну кабинета, не осталось и следа. Сейчас передо мной стоял чужой, потерянный человек, в чьих глазах смешались пустота и дикий страх.
— Что за глупости ты говоришь... Я же только что сказал тебе, что ты мне нравишься.
— Не знаю, замечаешь ли ты сам, но после своего проявления ты очень сильно изменился. Ты хоть понимаешь это? Хотелось бы верить, что понимаешь, — добавил он и горько, почти невесомо усмехнулся, словно говорил о чём-то обречённом. Я никогда прежде не видел у него этой фальшивой улыбки.
— Но ведь... все меняются, когда проявляются.
— Да, наверное, все. Когда твоё тело меняется на клеточном уровне, глупо ожидать, что человек останется прежним. Вот только...
— Когда увядает и гибнет цветок, никто не делает из этого трагедии. Но когда начинает гнить целое дерево, это воспринимается совсем иначе. Сразу начинаешь думать: а не я ли стал причиной этой болезни?
Под закатанными рукавами рубашки, в которой он играл в баскетбол, отчетливо перекатывались мышцы предплечий. Словно от дикого напряжения, он то сжимал, то разжимал ладони.
Выдержав паузу, Ким Джин Хён окончательно сжал пальцы в кулаки и спросил прямо:
— Моя сущность Альфы так сильно тебя тяготит? Неужели тебе настолько невыносимо находиться со мной рядом, что ты готов сбежать при первой же возможности? Я просто хочу знать, не во мне ли дело.
Вопреки своему напускному безразличию, Ким Джин Хён панически боялся услышать мой ответ, в то время как я до смерти пугался мысли, что он вот-вот предложит расстаться.
— Джин Хён-а... Скажи, если бы ты вообще не чувствовал от меня запах феромонов Альфы... Я бы всё равно тебе нравился?
Мне до безумия хотелось знать, искренни ли его чувства, или он просто запутался в собственных эмоциях. Ведь от меня он не мог уловить ни единой нотки того запаха, который, как он считал, должен ему нравиться.
И, как ни глупо это было, в глубине души во мне теплилась крошечная, эгоистичная надежда: а вдруг он сможет любить меня, даже если я не Альфа?
Ким Джин Хён уставился на меня с явным недоумением, после чего медленно кивнул. Он до такой степени нахмурился, что на лбу появилась складка. Он явно не понимал, к чему я клоню.
От его уверенного кивка у меня перехватило дыхание, а сердце сладко заныло от глупой надежды. Мне показалось, что он вот-вот произнесёт те самые заветные слова: «Мне плевать, Альфа ты или нет».
Однако Ким Джин Хён поспешил избавить меня от этой мимолётной и бесполезной иллюзии.
— Даже если я не чувствую твоего запаха, ты ведь всё равно остаешься Альфой. Разве это не самое главное? — сказал он, слегка склонив голову набок, искренне не понимая, зачем мы вообще тратим время на подобные разговоры.
— … Да, ты прав. Моя сущность Альфы никуда не делась...
Его любовь к Альфам автоматически означала ненависть к Омегам. Я смутно помнил, как когда-то давно Ким Джин Хён обмолвился, что его воротит от запаха Омег. Кажется, это было в тот самый день, когда он впервые признался мне, что ему нравятся Альфы.
Получается, тот приятный аромат, который он уловил от меня в день, когда мы вместе задували свечи на торте, не имел никакого отношения к моим феромонам?
— Моё поведение может казаться тебе странным, Джин Хён-а, но твоей вины тут нет, клянусь. Мне действительно нездоровится. После того как я проявился как Альфа, моё тело постоянно устаёт, поэтому мне просто нужно немного побыть одному. Это исключительно мои внутренние проблемы... Пожалуйста, не накручивай себя. Мне безумно жаль, что я заставил тебя пройти через всё это.
Похоже, мой ответ пошёл совсем не по тому сценарию, который он себе нарисовал, и Ким Джин Хён слегка нахмурился. Он принялся пристально вглядываться в моё лицо, словно пытаясь считать эмоции человека, который всегда безбожно врал.
— Значит, ты сейчас едешь в больницу?
— Завтра, у меня всё приёмы по записи.
Поскольку завтра у меня действительно был плановый визит к врачу, здесь я мог говорить абсолютно уверенно и честно.
То ли моя полуправда прозвучала достаточно убедительно, то ли он просто решил закрыть на это глаза, но Ким Джин Хён шумно выдохнул и на мгновение отвёл взгляд. Эта короткая пауза заставила меня натянуться как струну от дикого напряжения.
Однако, когда он снова посмотрел на меня, его взгляд уже заметно смягчился. К нему вернулось его привычное самообладание, и его чистые, ясные глаза сфокусировались прямо на мне.
— Тогда давай завтра съездим вместе? Мне как раз тоже нужно заглянуть в ту больницу, проведать кое-кого.
— Помнишь того хёна? Его снова госпитализировали. Ну, того самого, с которым вы... вернее, с которым мы вместе лежали в палате. Пока ты будешь у своего врача, я посижу у него.
— Ты ведь не против? — добавил он, и мне ничего не оставалось, кроме как покорно кивнуть. Откажи я ему ещё и в этом, Ким Джин Хён точно бы окончательно во мне разочаровался и поставил жирную точку в наших отношениях.
Джин Хён постоянно говорил так, будто будущее нашего союза целиком и полностью зависит от одного моего слова, однако на деле наши отношения держались исключительно на его титаническом терпении и упорстве. В чём-в чём, а в этом я был уверен на все сто процентов. Если бы этот парень раз за разом не преследовал меня, упрямо игнорируя мои вечные попытки сбежать и спрятаться в раковину, у нас бы, наверное, даже начала никакого не было.
Жизнь в виде Альфы-самозванца с каждым днём не становилась проще, а напротив, эта удавка всё сильнее затягивалась на моей шее. Чем больше я бегал от Ким Джин Хёна, тем сильнее подпитывал его подозрения, а у моего идиотского плана «просто плыть по течению» не было абсолютно никакого запасного выхода.
Я промучился без сна до глубокой ночи, перебирая в голове возможные варианты, но так и не смог найти ни одного верного решения.