«Мы хотим поднимать имидж России» — интервью с основательницей Dōngxī и wazzup beijing
19 июня в пространстве fabula HQ прошла первая вечеринка Dōngxī — нового российского медиа, которое ставит своей целью настроить культурные связи между Востоком и Западом. В этот раз организаторы сфокусировались на китайских привозах — на мероприятии выступили шанхайская поп-певица Shushu, основатель культового электронного лейбла Genome 6.66Mbp Kilo-Vee и гонконгский диджей Noscope720.
Мы поговорили с со-основательницей проекта Марией, которая по совместительству ведет Телеграм-канал wazzup beijing о современной культуре Китая, о том, как придумывался Dōngxī, православных храмах в Шанхае и отношении иностранцев к России.
— Организация тусовки Dōngxī была для тебя относительно знакомым опытом. Какие у тебя ощущения по ее поводу спустя время?
— Ощущения очень крутые. Обычно, когда я что-то организовывала раньше, после самого события я впадала в небольшую [дофаминовую] яму, потому что в процессе находилась на очень больших эмоциях. И я боялась, что в этот раз будет так же — что я вообще перестану всем отвечать, просто засяду дома и просто буду в каком-то таком меланхоличном настроении. Но у меня в квартире останавливалась Shushu, и мы постоянно куда-то ходили — в Третьяковку, например. C Kilo-Vee мы сходили в бар Strelka — я его не очень люблю, но это единственное, что было открыто.
Сейчас, конечно, уже нет НПО «Мелодия», где наверняка что-то бы было бы что-то посреди недели, а мне очень хотелось показать ребятам это место — более того, наш ивент должен был проходить там. Но вот, к сожалению, так случилось.
— Очень. Мне кажется, ребята, которые ее придумали, просто сильно любят музыку, и они сделали все для того, чтобы туда хотелось прийти и послушать ее.
Но мои ребята не особо грустили. У Kilo-Vee был очень мэнский досуг — сначала он съездил в парк «Патриот», потом на какую-то арену смотреть футбольный матч. Мы с Shushu очень смеялись над ним — типа «have fun, bro, но мы с тобой не поедем туда».
Вообще, сейчас мы с девочкой, с которой вместе сделали Dōngxī, размышляем, где нам продолжить выставку [фотографа] Вин Шья, потому что у нас на нее есть права. Ищем сейчас подходящее место и думаем сделать, может быть, какой-то небольшой ивент в сопровождение. Конечно, пока без привозов, но сделать что-то при участии российских артистов было бы здорово. Еще у меня возникла идея сделать саунд-дизайн под выставку.
В целом, после тусовки возникло много разных идей. Например, я уже думаю вводить в медиа Dōngxī отдельную музыкальную ветвь — делать серию Саундклауд-миксов.
— Ты упомянула, что над Dōngxī вместе с тобой работает еще один человек. Кто она?
— Ее зовут Варвара. Нас познакомил общий друг. Он просто узнал, что я веду канал [wazzup beijing], что я училась в Китае, а с ней он был знаком по университету. У нее был схожий со мной бэкграунд — она делала в Москве выставки, работала, если я не ошибаюсь, в галерее в Шанхае, училась там же. В общем, друг сказал, что нам надо пообщаться, и прошлым летом мы впервые увиделись, — замэтчились и обменялись мыслями. Потом с каждой новой встречей у нас все четче формировался облик Dōngxī.
Еще есть одна символичная история. Оказывается, когда я была в Шанхае в прошлом году, Варя тоже была там. Причем мы обе были одновременно в одном месте, но просто не заметили друг друга. Это было в Пасху на службе в уже недействующем храме. В Шанхае вообще есть два православных храма, построенных русскими эмигрантами в начале двадцатого века — один из них, Собор иконы Божией Матери, совсем не работает, второй, Храм святого Николая Чудотворца, работает как книжный, но под православные праздники [российское] посольство договаривается, чтобы там проходили службы.
Я, честно говоря, случайно оказалась в Шанхае именно под Пасху, и обрадовалась возможности сходить на службу в Китае. И я была поражена местной атмосферой, потому что там был очень интересный батюшка, такой эстет, и он читал Евангелие на русском, французском, украинском, немецком — вообще на всех сразу языках — на Пасху. Естественно, этот храм собрал всех православных Шанхая — я имею в виду не только русских: там были и украинцы, и французы...
Так вот. Я, восхищенная, рассказываю это Варваре, когда мы встретились уже летом, и она говорит, что тоже там была. Сейчас вспоминаем этот момент.
— Расскажи, в чем ты видишь миссию Dōngxī? По названию понятно, что вы хотите настроить связи между западом и востоком, но хочется больше конкретики.
— После ивента я и от друзей, и прочих посетителей услышала возгласы в духе: «Вы такие молодцы, что развиваете эту китайскую тему». И я думаю: «Блин, а у нас вообще-то в мыслях не только Китай — и с самого начала».
Когда мы это все создавали, мы сразу позиционировали себя, как восток и запад — вместе. У нас нет цели фокусироваться на одном Китае — для этого есть мой канал [wazzup beijing], в котором я рассказываю, что там происходит. А вот Dōngxī — это история, сквозь которую и я, и Варя хотим — может быть, это будет очень официально звучать, — но поднимать имидж России. У нас куча крутых ребят, делается много классных штук, и хочется дать для них побольше международного взаимодействия, потому что как ни крути, когда сцена замкнута внутри себя, она, конечно, тоже развивается, — и у этого есть свои плюсы, — но я считаю, что наибольшего развития можно достигнуть только через мультикультурные связи.
Китайскую сцену часто критиковали за то, что там очень много западного влияния — на культовых лейблах типа Genome 6.66 Mbp и SVBKVLT выпускается немало и западных артистов. Это и правда так, но блин, это же круто — мне нравится эта тема, когда восток и запад соединяются и рождается что-то интересное.
Честно скажу, что-то сугубо китайское, прямо традиционное, — это вообще не моя тема что в искусстве, что в кинематографе, что в музыке.
— А ты бы хотела, чтобы имидж российских артистов ширился больше на условный Запад или на Юго-Восточную Азию?
— И так, и так. На меня очень сильно повлияла поездка в Гонконг и Вьетнам этой зимой. Я как только вернулась, поняла, что все, сто процентов надо делать проекты — уже ждать нельзя. Просто я посмотрела на ребят там, на то, как они организовывают ивенты, скольких интересных людей из-за рубежа они приглашают играть к себе. И вообще там все такое непринужденное — мы в России как будто немножко преисполнились в том, чтобы сделать что-то супероригинальное и супернишевое, а там к музыке и вечеринкам относятся проще, и, кажется, так и нужно делать.
Я еще на тусовках пообщалась с ребятами из Англии и Франции — в том числе с теми, кто уже диджеил в Гонконге или Вьетнаме, — и сложилось впечатление, что у иностранцев больше нет ощущения, что они приедут к нам играть и их закэнсэлят. Мне очень не нравится, когда иностранцы приезжают играть в Россию и скрывают это в соцсетях, поэтому меня очень обрадовало, что и Kilo-Vee, и Shushu, и Noscope720 подсветили у себя наш ивент и вообще соглашались на все активности. Интервью в SRSLY, какая-то активность с «Паприкой», сеты на KURS Radio — они на все отвечали «да».
В общем, теперь у меня цель привозить в Россию не только артистов из Китая, но и из Франции, UK — у меня есть определенные люди на уме. Хотелось бы и обратной истории — делать ивенты Dōngxī в других странах.
— По тому, что ты говоришь, у меня создается ощущение, что Dōngxī будет развиваться так, как карта ляжет — ивенты будете делать в зависимости от того, где вы окажетесь, а звать в проект людей искусства в зависимости от того, с кем вы познакомитесь. У вас есть какой-то план развития?
— Сейчас мы собираемся спланировать ивенты на год. Мне кажется, здорово было бы сделать что-то в Китае — мы могли бы для какого-то клуба стать селекторами, привезти так в том числе наших артистов. Но мне интереснее делать вещи в России.
Я подумывала даже над какой-нибудь офлайн-историей — проводить лекции и все такое, — но это больше лично про меня, чем про Dōngxī. По китайской теме в Москве уже есть институт Конфуция, но он не очень. Он такой консервативный, закостенелый, туда идти совершенно не хочется.
Но мне очень нравится, что делает институт Гете, — до 2022 года они были активнее: помню, как ходила на их выставки в МАММ, а еще, как они привозили профессора из [университета] Париж VIII читать лекцию про фильмы французской новой волны. Было очень интересно — он показывал кадры, которых больше нигде нет. Классно было бы сделать что-то подобное с Китаем, но будто бы это дело, которому надо посвятить всю жизнь.
— После 2022 года усилились экономические связи между Китаем и Россией, однако, как мне кажется, на культурный обмен это особо не повлияло — разве что новые фэнтэзи-романы стали больше переводить и продавать, постоянно можно увидеть какие-то издания в «Читай-городе». В остальных областях все будто бы совсем тухло. Как ты думаешь, почему так происходит?
— У меня есть ощущение, что в России долгое время — вплоть до прошлого-позапрошлого годов — как будто надменно смотрели в сторону Китая. Отношения строились больше на уровне бизнеса. Как будто и сейчас все еще далеко от идеала — конечно, у нас восхищаются технологичностью Чунцина, но о культуре думают только то, что там ничего интересного нет. Только если что-то традиционное.
Думаю, тут влияет в том числе тот фактор, что у российских брендов и институций сейчас не лучшая ситуация. В Европе различные фэшн-дома готовы немало заплатить за коллабы с Китаем — и за последние годы там появилось множество крутых локальных брендов, фотографов, которые уже получили мировую известность. В в России как будто бы можно создать какое-нибудь новое модное издание, построенное на работе с регионом, — это же огромнейшее поле. Но что-то пока не складывается.
Возможно, влияет еще и то, что мы духовно ближе к европейской культуре. По крайней мере, мне так кажется. Восток интересный, и те наши народности, которые с ним граничат, понятное дело, больше с ним связаны. Но мы здесь в средней полосе — и западнее, — реально отличаемся. Я это замечала. Я не один год работал в компании с китайским боссом, ездила в Китай, и разница есть.
— А в чем именно она проявляется?
— Даже на уровне понимания внутреннего мира человека ты ощущаешь, что вы очень далеки. Потому что, наверное, разная литература, разное все. Я училась в Китае, и обратила внимание, что там совсем другой подход [к образованию]. Из смешного: в магистратуре в Китае у нас мальчики и девочки сидели отдельно.
— Может, это у меня такая группа была.
Китайцы, конечно, прекрасные душой люди, всегда готовы помочь, но на уровне восприятия мира мы разные. У них в менталитете, например, есть установка никуда не спешить — все делается долго-долго, — а у нас темп жизни, наоборот, крайне активный. Особенно хорошо это видно в городах, где мало европейцев — не Пекин, Шанхай и Гуанчжоу, а прямо Китай-Китай.