В двадцать пять вы были недовольны собой. В сорок будете молиться на те фото

Мы очень удобно придумали, кто виноват в недовольстве собственной внешностью. Глянец, Instagram, фильтры, модели, фитнес-блогеры и косметическая индустрия. Получилась почти идеальная теория, потому что враг находится снаружи. Можно обвинить капитализм, патриархат, алгоритмы и спокойно продолжить ненавидеть собственное отражение.

Только самый неприятный конкурент обычно не живёт в Instagram. Он лежит у вас в телефоне под названием вроде IMG_20140617. На фотографии вы моложе на десять лет, кожа ровнее, подбородок один, волосы гуще, а джинсы почему-то застёгиваются без дипломатических переговоров. С моделью из рекламы ещё можно утешить себя тем, что у неё генетика, визажист и Photoshop. С собственным лицом спорить сложнее. Следствие предъявляет фотографию и говорит «вот же ты мог».

Недавно исследователи из Ohio State описали именно такой механизм в журнале Body Image. Авторы даже разработали шкалу, которая измеряет привычку сравнивать нынешнюю внешность с прошлой. Чем чаще люди сравнивали себя с периодом, когда считали себя привлекательнее, тем сильнее проявлялись стыд за тело, зацикленность на внешности и проблемы с пищевым поведением. Исследование корреляционное, основано на самоотчётах, поэтому причинность из него выжимать не надо. Гораздо интереснее сам человеческий трюк. Мы научились использовать собственную биографию как оружие против себя.

Прошлый вы всегда играет с краплёными картами

Старая фотография кажется честным доказательством только потому, что камера действительно была направлена на вас. На этом честность заканчивается. Обычно мы смотрим не случайный вторник после четырёх часов сна, а удачный отпуск, свадьбу, вечеринку, пляж или фотографию, которую когда-то решили сохранить именно потому, что хорошо получились. Из сотни кадров пережил один. Через десять лет победитель кастинга внезапно назначается документальной хроникой вашей внешности.

Получается довольно абсурдный эксперимент. Слева лучший кадр нескольких месяцев, справа лицо сегодня утром под лампой в ванной. Слева молодость, правильный свет, выбранная поза и иногда обработка. Справа гравитация, недосып и жизнь без ретуши. Потом судья, которым тоже работаете вы, торжественно объявляет победителя.

Но камера жульничает меньше памяти. Фотография сохраняет скулы и талию, но не сохраняет человека внутри этих скул и талии. Снимок не показывает, насколько вы тогда были собой недовольны. Я почти уверен, что огромная доля фотографий, которыми люди мучают себя в сорок, изображает двадцатипятилетних людей, которые в момент съёмки считали себя толстыми, некрасивыми, старыми, недостаточно спортивными или просто «какими-то не такими».

Вот здесь начинается действительно смешная часть человеческой психики. Нынешний вы завидует прошлому вам. Прошлый вы при этом вполне возможно тоже себе не нравился. А через десять лет будущий вы откроет фотографию, сделанную сегодня, посмотрит на нынешнее лицо и подумает «господи, какой же я тогда был молодой». Получается конвейер, на котором каждое поколение вас презирает себя и завидует предыдущему.

Мы ухитряемся прожить молодость, не заметив молодости. Потом замечаем её на фотографии, когда воспользоваться открытием уже нельзя.

Ностальгия умеет делать пластическую операцию бесплатно

У прошлого вообще очень выгодная бизнес-модель. Ему не приходится иметь дело с настоящим. Память выбрасывает скуку, бытовые страхи, комплексы, бессонные ночи, унизительные отношения, тревогу из-за денег и оставляет несколько красивых кадров. Психологи давно изучают розовую ретроспекцию, склонность со временем оценивать прошлые события приятнее, чем мы воспринимали их в моменте. Большая часть таких исследований касается поездок и жизненных эпизодов, поэтому напрямую переносить эффект на внешность было бы слишком смело. Но человеческая память вряд ли внезапно превращается в нотариуса, когда речь заходит о собственной физиономии.

С возрастом мы вообще становимся прекрасными редакторами собственной биографии. Молодость вспоминается как время энергии, возможностей и хорошей кожи. Почему-то из режиссёрской версии исчезают прыщи, дешёвая одежда, ревность, идиотские решения и тот факт, что половину молодости мы мечтали наконец стать кем-нибудь другим. Прошлое выигрывает у настоящего не потому, что было объективно прекраснее. У прошлого просто гораздо лучше монтаж.

Есть ещё одна неприятная вещь. Мы привыкли считать красоту активом, который человеку принадлежит. Отсюда внутренняя обида, когда тело меняется. Будто кто-то залез ночью на счёт и украл скулы. Но молодость никогда не была собственностью. Молодость была временной подпиской с отвратительно написанными условиями обслуживания, которые никто не читал.

Общество тоже помогает не замечать подвох. Мы рассказываем друг другу, что «возраст всего лишь цифра», пятьдесят теперь новые тридцать, а правильный уход способен сохранить молодость. Звучит гуманно, но иногда превращается в ещё одну форму издевательства. Если старение объявили почти добровольным выбором, морщина становится личной неудачей. Недостаточно тренировался, плохо ел, мало спал, выбрал неправильную сыворотку. Физику превратили в экзамен по дисциплине.

Я здесь предпочитаю менее утешительную, зато более честную версию. Тело стареет. Кожа меняется. Мышечной массы без нагрузки становится меньше. Волосы редеют и седеют. Жир распределяется иначе. Никакая правильная психологическая установка не отменит биологию. Но из биологии совершенно не следует, что каждый новый этап надо оценивать по фотографии предыдущего.

Главная ошибка не в сравнении, а в выбранной системе координат

Сравнивать себя с прошлым вообще полезно. Я бы даже сказал, без такого сравнения трудно понять, куда движется жизнь. Проблема начинается там, где для сравнения выбирают показатель, который почти гарантированно работает против вас. Соревнование сорокалетнего лица с двадцатипятилетним устроено примерно как чемпионат по высоте между взрослым человеком и его четырёхлетней версией. Результат известен ещё до старта.

В работе Ohio State есть любопытная деталь. Люди, которые вспоминали период, когда выглядели хуже, а сейчас оценивали себя лучше, чаще сообщали о гордости и более хорошем отношении к телу. Сам механизм сравнения не токсичен. Токсичным становится тщательно подобранный противник. Мы почему-то открываем не фотографию после трёх месяцев болезни и говорим «неплохо восстановился», а снимок с лучшего пляжного отпуска жизни и начинаем судебное заседание.

Если уж соревноваться с собой, я бы выбирал показатели, где настоящее действительно имеет шанс. Сколько можете пройти без одышки. Какое давление. Насколько сильнее стали. Что показывают анализы. Как спите. Сколько алкоголя пьёте. Умеете ли наконец выбирать людей, с которыми не приходится страдать. Стали ли спокойнее, свободнее, богаче, профессиональнее. В сорок, пятьдесят и шестьдесят по множеству параметров вполне реально размазать свою двадцатипятилетнюю версию по стене. Просто зеркало результаты соревнования не показывает.

А вот совет «полюбите своё тело» мне всегда казался слегка подозрительным. Почему я вообще обязан его любить? Печень тоже не требует ежедневного эмоционального признания. Тело достаточно обслуживать, не издеваться над ним и не ждать от него нарушения законов природы. Между ненавистью к животу и восторженным принятием каждой складки существует огромная территория нормального взрослого отношения. У меня есть тело. Оно работает. Какие-то детали мне нравятся, какие-то нет. По возможности чиню то, что чинится, и не устраиваю духовный кризис из-за того, что календарь умеет считать.

Поэтому я бы не удалял старые фотографии. Проблема не в архиве. Фотографии прекрасно выполняют свою настоящую функцию, напоминают, где мы были, кого любили, как выглядели дети и какие чудовищные рубашки почему-то казались нормальными. Просто снимок не обязан работать нормативом качества для сегодняшнего лица.

И есть одна мысль, которая отрезвляет лучше всех психологических упражнений. Фотография, которую вы сделаете сегодня и которая сейчас вам не понравится, вполне может стать той самой фотографией, по которой вы будете тосковать через десять лет. Будущий вы посмотрит на неё примерно с тем же сожалением, с каким нынешний смотрит на 2016 год.

Можно продолжать эту эстафету до самого конца. В тридцать скорбеть по двадцати. В сорок по тридцати. В шестьдесят обнаружить, что в пятьдесят вы, оказывается, выглядели великолепно. Человечество вообще талантливо превращает доступное счастье в ретроспективное.

Жалко только, что молодыми мы обычно становимся задним числом.