АБВГД не просто буквы или волшебный алфавит
Когда-то я прочитала, что книги могут быть целительными. Что значит целительными? Это когда ты, читая буква за буквой, слово за слово вдруг исцеляешься само собой, мгновенно, сразу. Мое сердце екнуло тогда, появилась цель научится собирать алфавит в лекарственный бальзам другим.
С моих юных лет моим лекарственным бальзамом было творчество Ивана Антоновича Ефремова, он наш русский ученый, писатель фантаст, писатель исторических романов, великий человек.
Когда меня одолевает хандра, уныние, тоска, я тянусь к томику «Лезвия бритвы» или «Часа Быка».
Незаметно окунаюсь в целительное поле, гармонизируюсь и исцеляюсь. Возвращается вера в себя, других, наш мир и великое космическое братство, которое я убеждена существует.
Таинственным образом мы все соединены, нет ничего случайного.
Тайна неуловима как сновиденческая дымка. Такой ей и полагается быть, иносказательной, метафорической, символической.
Гости моего дома поражаются моей библиотекой. Конечно, я не все читала, но книги определяют намерение и путь. Каждая мне драгоценна и любима. Я это оговариваю особо, дабы выделить среди любимых те, которые целительны.
Когда-то меня пронзил Густав Майринк, особенно его «Ангел западного окна». Средневековый, почти родной Джон Ди достучался до моего сердца и пленил, а все благодаря мистическому дару такой сложной судьбы писателя как Майринк.
А вот с 16 до 19 лет я дневала и ночевала с Хаксли, моей любовью на всю жизнь. Я читала где-то, что его последние слова-послания перед уходом были к нам, человечеству - «мне хочется, чтобы люди стали чуточку добрее друг к другу».
Вот так я запомнила, юношески воспламенилась и продолжаю пламенеть огнем великой души.
Первый курс, мне 16, я собираюсь в университет, и решила часть пути пройти пешком сквозь парк, а там у меня знаменитый пруд возле китайского посольства.
Присела на белую скамейку, и рука сама собой потянулась за книжкой.
Было пасмурно и холодно, в парке никого, безлюдно, пустынно, холодно, я просидела на скамейке все пары читая «Степного волка» Гессе. Прогуливать нехорошо и неправильно, но иногда это может остаться самым значимым воспоминанием юности.
Там был страшный эпизод с писателем/мыслителем, я запомнила так: словно он в персональном аду и в своем безостановочном беге гонится даже не за словами, буквами, комбинацию которых так безответственно выпустил в жизнь. Мой самый большой кошмар.
Я тогда дочитала роман и от страха «ответа за слова» перестала писать на несколько лет.
Тема ответственности за слова многими, особенно писателями, не просто ощущается, предостерегается не суеверно, а главной аксиомой в творческой науке.
Любимый Корней Чуковский, мой папа сидел у него на коленях. Папа даже будучи сам «дедушкой» вспоминал огромную ладонь мастера, его ласковый взгляд, доброту голоса. Ах, не передать папину интонацию восхищения и обожания, в ней было столько малыша восторга. Конечно, папа мне читал все детское из творчества Корнея Ивановича. Став взрослой, я уже сама искала и читала «взрослое» и философское.
Как было больно узнать о смерти любимой Мурочки, доченьки.. вдохновительницы своего одаренного папы..
Страшным совпадением стало, что дочь заболела синхронно с отречением отца от своего творчества, Корней Иванович считал её болезнь возмездием за роковое отречение.
Признаться мое сердце разрывается, когда я знакомлюсь с биографиями полюбившихся писателей. Как много боли, трагедии, скорби у многих из них. Вдруг узнаешь, что через одного они хоронили любимых детей, жен, братьев, сестёр. И находили, однако, силы жить и творить волшебные, влекущие миры.
Другой детский писатель Самуил Маршак, в биографии и сухой информации о детях есть пара леденящих строк о девочке, дочери, умерла малышкой, опрокинув на себя кипящий самовар. Потом у него родятся еще два сына, один из них умрет 20-летним юношей от болезни, а знаменитый отец еще будет долго жить, творить и благородно защищать творцов.
А вот мой самый любимый Александр Волков, любимый его Волшебником Изумрудного города, который я прочитывала так: с первой страницы до последней, и снова на первую и до последней, и так сотни раз за год.
И сердце вновь сжимается, два сына 5-ти и 2-х лет, он их похоронил.
Писатель "формулами", наш великий Петр Капица, ему 25, к тому моменту он счастливо женат, воспитывает сына. За сухими фактами кажется, что все шло хорошо в тот 1919 год, но вот у него умирает отец, а в декабре кроха сын, наступает новый 20 год, чтоб сразу и наотмашь выбить стимул жить, в первые недели января, за Пасхой, его покидает супруга с новорожденной малюткой. Испанка.
Он ещё не знает, что проживет долго, 64 года без них, отмучается черной депрессией, вновь женится, воспитает знаменитого сына Сергея. А сколько всего он подарит нам, человечеству. Но это потом. Все потом. А в тот январь, в тот год, года, молодой, красивый гений мечтает перестать здесь жить.
Могу до бесконечности перечислять тех, кого полюбила, о ком мне захотелось узнать, а как жизнь они жили свою.
Не у всех все так трагично, например, Олдос Хаксли он родом из выдающейся семьи, его отец и братья знаменитые биологи.
Судя по всему, он и сам прекрасно разбирался в биологи, излечил себя от слепоты, о чем поведал в брошюре «Искусство видеть» (хотя тоже ведь серьезное испытание), а в романе «Через много лет» вполне научно звучат обсуждения рецептур долголетия и жизни на века, и даже вечность.
Среди всех есть совершенно отдельная величина Сергей Снегов. Я помню, что когда впервые прочла его научно фантастический роман «Люди как Боги», да и вообще узнав о нем, была сражена навзничь до основания, для меня он фигура мегалитическая, не знаю как подступиться, чтобы написать о нем, увлечь, ибо он гигант для меня. Ученый, кто повествуют свои научные теории посредством космо-оперы фантастики научной.
Тоже две строчки в биографии, сидел в одной казарме с Гумилевым Львом и Козыревым Николаем. Три выдающихся ученых запертые на года в одной казарме. Снегов и Гумилев соревновались в стихосложении, день за днём и год за годом работали каждые над своими научными трудами, видимо их обсуждали друг с другом, апробировали, вносили след себя в другого труд.
Где-то там в космосе четыре-пять столетий назад, где-то очень далеко от нас текущих, пролетела, летела наша планета куда-то не ясно куда, до сих пор не знаем, ну и ладно, зато летим все вместе дружно, с ветерком.
И вот где-то получается давно и далеко заснул один философ. Заснул так, что повидал миры мультивселенных, разных солнц, планет. Он написал труды, о связях, например. Никто их не читает, редко, мало. К чему пришла наука, что передовая, он видел в снах давно до всех. Мне обидно что лишь костром он в памяти у большинства, его сожгли за взгляды, проповедь мультивселенных. Теперь я думаю, что жгли за власть, влияние, возможно шпионаж.
Пугающему множеству все все равно, тем более на знание, нет тяги познавать и узнавать. Дорвавшиеся до ресурсов, власти, их берегут, и бдят сохранность своего влияния. Общалась много с «борцами» за «свободу», по-настоящему им (большинству) свобода безразлична, для них свобода, чтобы была возможность главное на публику …, что? шумно, громко, возмущаться, критиковать и грязью обливать, вести себя как хочется и в том числе порочно. Все настоящие свободы и блага не значат ничего для них.
Сейчас смешно, что в детстве я боялась чертиков с рогами и хвостами, как много «зла» я получила от красивых, с милыми улыбками, обыкновенные, простые люди страшней бывают вурдалаков.
Целительное слово. Раз слово может исцелять, другим концом за ним способность заражать бедой, болезнью и безумием.
Ещё возможность есть свести с ума, дав противоположностям одно и то же слово, и вот один другого любовью и добром почти до смерти избивает.
Сегодня думала, как все в природе согласовано и гармонично без всяких слов, негласное согласие среди животных, птиц, морей, лесов, ветров, раскатов грома, солнечного света вслед свету лунному, другой породы света, что как гипноз воздействует на каждого живого на земле. Да так, что дети солнца под волею луны из опыта себя самих обречены постичь безжалостную власть сил ледяного света.
Возвращаясь к писателям, парадоксально что именно словами их задача сопроводить в негласные пространства. Способные на это остаются в памяти, жизни, их читали, читают, их произведения родом из пространства разнородных свет, а длительность жизни отмерена соответственно природе этих пространств.
Литература организует путешествие во внутренний космос. И ключевое слово космос, а значит там тоже летают опасные кометы, пылают пожары, исчезают динозавры и забиваются насмерть индейцы.
Мне рассказывали, что Гофман сам боялся своих сказок, напишет и бежит к жене, и так по кругу все творчество.
Если так, я его очень понимаю, мнительному человеку выдерживать страшное и не пугаться требует большого мужества, тренировки, инструментов защиты.
Специально уточнила, что мнительному, равнодушному, тому кто не идёт вслед в то пространство, бояться нечего.
Но и особого опыта проживания особых состояний тоже не будет.
Это как есть и не насыщаться пищей, пить алкоголь и не пьянеть, пробовать разное и не чувствовать вкуса. Парализованное чтение.
Ладно читатель. Есть творцы. Меня удручает, что тренд среди создателей на мрак. Что в творчестве превалирует даже не холодный лунный свет, а свет эконом лампы в морозильной камере, по сути, мерцание из морга.
Культивируется трагедия, только трагедия от/из-за недалекого ума, в них даже отголоска нет космического сообщения трагедий античного мира. Даже не драма, чернуха, хроника по сути криминальной сводки, хроники, где нет ни постижения ситуации, выхода, разрешения. В произведениях отсутствует не только свет, нет воздуха, одно сплошное месиво из банальных рассуждений о глубокой трагедии, что иногда стучит в жизнь человека.
В творческой среде романтизируется меланхолия, смерть, суи-ид. По роду деятельности периодически соприкасаюсь с таким «творчеством». Некоторых знаю лично, и вот кто никогда другого не снимал с петли, воображает как эстетично может падать свет, что будут разбирать послание. Нет, детки, адресатов обовьют другие, из бизнесов прощания, социальных служб, бумажки будут разбирать, где столбики из цифр оплаты. Весь пафос смажется рутиной, пустыми диалогами казенных и косноязычных слов.
Другая крайность - веселые фантазии на несмешные темы..
Кто никогда не общался с продающейся на трассе, особенно её врачами, особенно с её средой, сообществом, детьми, особенно с ней на пенсии, вдруг сказку сочиняет, веселую, прикольную, красивую. Так не бывает. Вредно, читать и смотреть.
Любому мошеннику достаточно пару-тройку романтического почитать/посмотреть готов сценарий соблазнения и грабежа.
Грезы. Это наркотик. Творчество как пропаганда утверждает - как хотелось бы чтобы было, чего почему-то нет. И то почему нет, обычно закономерно и естественно.
Трагична судьба женщины, чье тело несет мириады болезнетворных микробов, чье тело помнит разное. Года нужны для исцеления. Волей судьбы она не знает, а как это нормально общаться с мужчиной, поддерживать диалог, стиль жизни здорового, активного деятеля. Своей профессией она приобретала отрицательный опыт, а переобучатся намного труднее.
Если уж поднимать тему, то хотя бы честно. Дно, а такая жизнь, с вечно больным и воспаленным телом, жизнь на дне, где светлое даруется дурманами разного рода. Ничего в такой жизни нет ни смешного, ни веселого, ни светлого. В чем опасность «безобидных» лживых комедий и историй. Нормальный человек эту тему не знает, и знакомится лишь таким творчеством, в итоге самая настоящая социальная болезнь, возводится в безобидную, допустимую норму для светлого большинства. Ведь нормальному человеку не показывают язвы, переломанное, молчу о передаче «ароматов», речи, голосе.
Не приращать болезненное вот мерило для меня к решению о том, с чем выйти в мир, и что впустить в себя.
Сложно выделить что мне помогает жить, выдерживать сложное и трагичное, когда я с ним соприкасаюсь. Ансамбль из книг, знакомств, воспитания, опытов, труда, веры и любви.
Я с детства жадно познавала мир, и первыми проводниками стали писатели, сейчас я больше читаю мыслителей и научно-популярное. Я считаю, что за годы у меня сформировался вкус, чутье. По строчке я чувствую из какого света книга.
Я перечислила кого я люблю, конечно, не всех. Есть еще Моэм, Фейхтвангер, с его не забываемым Гойя, Киплинг, Лондон, Твен, Андреев, Мережковский, Брюсов, Булгаков, Лю Цысинь…+{А..... Я}
О Лю Цысине все же скажу пару слов, когда я дочитала «Воспоминание о прошлом земли» огромный фантастический талмуд, я заболела, меня накрыла незнакомая прежде меланхолия. Безучастный, ледяной космос, где нет ни души, ни цели, ни Бога свалился на мои плечи. Величины и категории, с которыми мастерски играл этот автор, столь масштабны, столь невыдерживаемы психикой, приноровленной для жизни здесь, в этом времени, социуме, дискурсе. Я читала под новый год 19/20, и убежала от романа в жизнь, учебу, проекты, вечеринки, я бы еще далеко куда убежала, но вдруг сама оказалась в фантастике, где надо брать разрешение на прогулку по соседней улице. Апрель 2020 пока что лучший период в моей жизни, где мне тепло и уютно, где все живы, и вечерами, под мягкий свет лампы, сидя в кресле с чаем, я читаю «Туманность Андромеды» Ефремова, вспоминая о братстве кольца, о дружном, населенном космосе, о том, что мы все связаны непостижимо, а главное о силе любви, что есть все. Тогда я излучала такую атмосферу от себя, что об меня обогревались даже незнакомые мне люди. А то была атмосфера Ефремова, которое я куполом удерживала вокруг себя.
Сейчас я называю это – поделиться состоянием или втянуть в состояние. Иван Антонович словно намагничивал слова своим состоянием, наказывал им быть порталом на вход к здоровью. То есть кроме самой ткани повествования, к словам добавлено вот это неуловимое нечто. Чехов так умел и делал. У него к каждой букве добавлено состояние. Необязательно быть писателем, чтобы из слов делать «контейнер» для передачи состояний. Это отдельный дар. И если он есть, стоит все же, пусть через усилие «запаковать» добрые состояния, приготовить бальзам родным и потомкам, написать целебную записку.
И чудо из чудес поэтому, когда этим даром наделены писатели, философы, мыслители, ученые. По крупицам я собираю свою коллекцию из них. И в прошлом году моя небольшая коллекция «целительских» книг пополнилась! Это всегда так неожиданно и радостно, и поэтому захотелось поделиться не просто впечатлением, а обоснованием почему и что я считаю важным в творчестве и литературе. Мне хочется рассказать о романе «Исчезновение в Старом Дели» Сергея Эдуардовича Москалева. С первых строк я поняла, что буду не только читать, а читать медленно, намагничивая свои дни целебной атмосферой из книги. В основе произведения интригующий детективный сюжет о поиске таинственно пропавшего родственника, да какого! придворного поэта, а если уточнить что в Индии и поэты больше, чем поэты, мистики, а еще что придворная поэзия отвечала особым задачам и целям, фигура родственника обретает дополнительную глубину и загадку. А кто тот родственник, что поиск ведет? Его племянник Алим, кто родился и вырос в Астраханской губернии Российской Империи, вот такие вот повороты судьбы, и так тоже бывает. Что главное для меня? Через увлекательный сюжет разворачивается знакомство с манящей тайнами Индии 1899 года, с чарующими мистиками, учеными, поэтами, святыми. Мое ощущение от прочтения, словно я оказалась на восточной улочке, где волшебным образом дружелюбно приоткрыты двери в каждый дом и двор. Хочется успеть везде побывать, сначала ты жадно заглядываешь во все двери, строго обязательно во все, чтобы уверенно выбрать куда войдешь, пойдешь вначале, ведь вход на долгие года, вот например, здесь царство звука, а здесь узнаешь магию растений и камней, а может в царство танца и поэзии уйти, богослужения и врачевания, пленительного творчества и всех искусств, любви и дружбы. На что откликнется душа? Моей, конечно, хочется узнать все тайны, как из простой воды волшебным дуновением всех напоить без градуса и спирта, как из пространства сна перенести сюда загадочные вдохновением ароматы, как просто выйдя погулять найти друзей, волшебников и мудрецов.
Я уверена книга волшебная, из пространства тайны, что услышит отклик и направит дальше в поиске и постижения тайн. Главное из которых таинство любви.
Потому завершу статью цитатой, взятой автором эпиграфом к его прекрасному роману:
«Смотри в свое Сердце, как только увидишь Любовь – больше никогда не отводи глаз».
Фото: тот самый пруд, и парк, и атмосфера
Подписаться и следить за новыми текстами: VK TELEGRAM MAX
Почему и для кого "я" пишу - https://teletype.in/@anver_maryam/YA-pishu-sebe-v-proshloe-06-28
О возрасте сорок: https://teletype.in/@anver_maryam/40-i-SOROK-ili-CHISLO-i-SLOVO-01-21
Мои волшебные истории. №1: https://teletype.in/@anver_maryam/Da9q977vfxj
15 пунктов как не попадать в ловушки лжи: https://teletype.in/@anver_maryam/yfUC9ZG4D7T
О местах слабости – https://teletype.in/@anver_maryam/Mesto-slabosti-priton-06-19
Узнать обо мне: https://aminava.studio/about_me и моем деле: https://telegra.ph/AMINAVA-12-01
По вопросам предложений и сотрудничества — пишите: producer@aminava.studio, https://t.me/anver_maryam https://vk.com/anver_maryam
