Помогать?

Недавно по рекомендации светлой головушки из ряда наших иранистов начала читать автобиографичную книгу Масуме Абад «Я жива: воспоминания о плене», повествующую о ирано-иракской войне. Проза у Масуме документальная, а поэтому исторически точная, но тон преобладает художественный, эмоционально насыщенный и именно этим цепляющий. Ощущается очень крепкий баланс между реальностью и её восприятием.

О самой книге я напишу чуть позже, ибо осилила пока лишь одну треть, но есть несколько моментов, которые хотелось бы обсудить отдельно, в отрыве от описываемых событий.

Во-первых, Масуме по своей натуре очень напомнила мне Джузеппе Москати – итальянского врача, известного своей бескорыстностью, самоотверженностью и глубоким благочестием. Как и Масуме, он был очень набожным и преданным делу. Правда, исповедовал Джузеппе христинство, а не ислам, и уже это заставляет задуматься об удивительном пересечении столь различных религий. Сначала идёт человек и человечность, а уже потом все остальное. «Исцеляющая любовь» как раз совершенно чудесным образом раскрывает эти ценности, описывая события из жизни Москати.

Масуме и Джузеппе преодолели совершенно разные пути. Их судьбы тоже не имели ничего общего, но объединяло обоих нечто невероятно важное – умение сострадать и сохранять крепость духа, несмотря на бесчисленные испытания и трудности.

Во-вторых, после пленения Масуме отправили в иракскую больницу, спросив прежде, согласилась ли бы она ухаживать за больными, на что восемнадцатилетняя девушка ответила: «Наша работа – гуманитарная. Спасение жизни людей не имеет границ и пределов».

Она была готова помогать раненным иракцам, представлявшим вражескую сторону. И я задумалась, как сама поступила бы, окажись в такой ситуации. Смогла бы я без тягучего душевного скрипа и осознания, что уязвимый и беззащитный зверёк совсем недавно был хищником, проявлять заботу и внимание? Смогла бы поставить на первое место человека и человечность, отодвинув в стороны понимание глубины пропасти между «своим» и «чужим»?

Долг врача – безусловно, очень деликатная тема. Однако даже если отойти от обстоятельств войны, от пункта о принципе милосердия, входящего в состав «Клятвы», в повседневности тоже часто встаёт вопрос выбора. Вопрос, в котором правильного ответа и быть не может.

Кстати, клятва врача оказывать помощь абсолютно всем в ней нуждающимся с незапамятных времен имеет исключения.

Вот что пишет Википедия: «В настоящее время на территории США действие Клятвы Гиппократа ограничено судебным прецедентом, основанным на Homeland Security Act. В соответствии с этим прецедентом, врачебная помощь террористам и потенциальным террористам признана незаконной экспертной помощью в их адрес и является уголовно наказуемой».

Эта ситуация не единична. Однажды в статье от NYTimes я наткнулась на историю врача о том, как в клинике часть специалистов отказалась лечить наркозависимого пациента. Потому что «вот мы его сейчас подлатаем, а он потом дальше пойдёт себя убивать».

Кроме этого, Homeland Security Act частично пересекается с Patriot Act, дающим государству право на проверку конфиденциальной информации (от банковских счетов до шкафчика для запчастей в гараже) без оповещения и, соотвественно, получения разрешения со стороны владельца. Оба акта были приняты после событий 9/11. В России есть подобный закон, но более поздний, – «антитеррористический пакет Яровой». Теперь подозрительные шумы в ходе телефонного звонка могут возникать вполне легально. И не только это.

Так и живём.