Новый Русский Стиль: издание I

Итоговая статья полугодичного исследования — первого и, скорее всего, самого важного для Архитектурно. Мы с радостью представляем вам первые плоды нашей работы – архитектурная гонзо-журналистика, наблюдения партнёров Архитектурно, компиляция мнений нового поколения архитекторов – прогноз будущего архитектуры России от нашей образовательно–просветительской группы.

I. Вступление

Русское архитектурное поле экспериментов – одно из самых динамичных и самобытных в мире. культура нашей страны соткана из нашей неоднозначной и сложной истории, природного контекста, философии русской души, столкновений и примирений. От деревянного зодчества, и интервенции византийской культуры, русская архитектурная традиция преодолела путь до конструктивизма и внедрения проектных принципов Ле Корбюзье. Современная архитектура России сейчас потеряла свою уникальную идентичность – последствие внедрения рыночной экономики вкупе с продолжительным отсутствием спроса на национальное зодческое самоопределение. Одновременно с этим, после Перестройки, на фоне желания ассоциировать себя с «открывшимся миром», русский заказчик и архитектор больше стали обращаться к опыту зарубежных коллег из США, Японии и Европы при выборе стилистики сооружений, нежели государственные мастерские до распада СССР, стремившиеся перенять технологии соседей и облачить их во что-то своё. Так же, до недавнего времени, не была решена масштабная проблема – жилищный вопрос в России до сих пор локально актуален, а ранее, начиная с конца самой Второй Мировой войны, проблема расселения людей в своё жильё стояла остро и осложнялась нуждой в модернизации уже построенного фонда. Сейчас, рынок недвижимости в России, благодаря интенсивной урбанизации, перенасыщен предложением и даже испытывает трудности недостатка спроса на реализованные «квадраты» – растёт потребность людей в частной территории, загородной недвижимости.

II. Эстетика

Обращать должное внимание на эстетику архитектуры государство и средне-статистическое население России стало недавно, особенно на фоне роста индивидуального строительства, доступности первичных материалов, сырья, и развивающегося рынка строительных материалов и услуг. Яркий пример – русская компания AMT{1} (Additive Manufacturing Technologies) – ярославский проект, основанный в 2009 году на основе авиастроительного предприятия. Компания – дистрибьютер оборудования и его сервисного обслуживания для 3D-печати домов. Один дом на 43 кв.м. строится за сутки. Уже сейчас, с использованием оборудования производителя строятся большие торговые центры. Благодаря поддержке компании государством, интерес которого в технологии быстровозводимых дешёвых сооружений очевиден по многим причинам (в том числе историческим, см. выше), особенно в индустриальных масштабах, Россия находится в рыночных лидерах в сфере автоматизированного строительства, хотя казалось бы – промышленность у нас ещё не на таком уровне развита, чтобы реализовывать такие проекты на международном уровне. Однако либо поставка и закупка отдельных элементов оборудования осуществляется через импорт, либо мы действительно стали свидетелями новой волны индустриального роста в России.

Возвращаясь к эстетике – технологический и экономический контекст очевиден. Индивидуальное строительство ещё на долгие годы, или скорее десятилетия, останется стихийным в плане эстетики. А вот зарождение государственного стиля, а также культуры корпоративной эстетики, на территории нашей страны уже происходит. Сложно говорить о качестве реализации проектов без оговорок, но уже становится ясно, куда власть направляет русский архитектурный ковчег – реставрация, переосмысление советского наследия, консервация (к сожалению – лишь «везучих») памятников более ранних эпох (модерн, храмовое зодчество), ориентир на скандинавский и американский подход к минимализму – холодный и коммерческий. Даже приглашение российским бизнесом Herzog De Meuron (Швейцария), MVRDV и OMA (Нидерланды) лишь подтвердит этот факт – постройки этих бюро похожи на открывающуюся глыбу льда на графитовом постаменте (музей GARAGE), на ёлочную игрушку (RED7), и на ледяной воздушный дворец (ЖК «Бадаевский»). Парк «Зарядье» – тоже иностранный проект (Diller Scofidio + Renfro / США) буквально спроектирован как снежные и травянистые холмы, ледяной грот на историческом лобном месте русской архитектуры, где поникла дореволюционная, сгорела советская и пока ещё цветёт капиталистическая архитектурная традиция. Всё тот же холод, минимализм, модернизм Захи Хадид и отсылки к коммерческой архитектуре Норману Фостеру и подражание русской природе на скандинавский манер – благо природа у нас действительно похожая. Да тот же ГЭС-2 – белоснежный постиндустриальный дворец культуры с обмёрзшими, и не дымящими оттого синим Winston на крыше (и отдающая европейским теплом дружбы скульптура напротив него).

III. Делегируй

Выходит, исследование и развитие русской архитектурной идентичности было отдано импорту идей, на аутсорсинг в колыбель западной культуры? Именно, и в правильный момент времени. В начале 10-х, когда европейские и американские архитекторы получили заказ на изобретение новой русской эстетики, появилось множество проектных бюро – уже в России – готовых заместо конкурентов предлагать своё видение: адаптированное к нашим реалиям, но не менее представительное и элегантное. За время после Перестройки, архитектурные ВУЗы выпустили огромное количество студентов, про необходимость которых, кажется, тогда забыли – в новом мире правит предпринимательский дух и другая кадровая политика, так что многие архитекторы зари Новой России ушли в предпринимательство, в том числе в смежных и не относящихся к архитектуре стезях. Им пришлось самим, через лёд конкурентного мира, пробивать себе профессиональную дорогу самыми разными путями. Эта же участь постигла многих зрелых архитекторов, встретивших последнюю смену власти в стране уже образованными и устроенными архитекторами. В итоге, на момент «европеизации» Москвы Собяниным, уже было создано множество небольших и несколько крупных архитектурных мастерских на частной основе, основанных архитекторами времён жестокой, в прямом иногда смысле слова, конкуренции. И пока они, как и многие бюро и частники, не имели возможности за чужой счёт свободно самовыражаться. Спустя несколько лет, после опыта работы мэрии Москвы с проектным бюро «Strelka» – филиал коллективного архитектурного think-tank’а западной формации, основанный при посредничестве архитектурного бюро Wowhaus и Рема Колхаса (OMA / Нидерланды) – самые разные города России получили буквальный или телепатический сигнал, что пора работать и с молодыми отечественными специалистами.

В итоге зародился официальный молодой архитектурный рынок – достаточно энергичный, чтобы продвигать яркие идеи даже в правительственных проектах, стрессоустойчивый, но при этом приносящий доход участникам и способный к гибкости и адекватным коммуникациям с рядовыми потребителями. Стали реализовываться красивые и продуманные, не только на уровне функциональности и экономичности, проекты, разработанные в отечественных студиях – и это уже не разовый пример, как во времена Григоряна или Скуратова. Последние, кстати, вообще смогли ещё на прошлой волне экономического бума в Москве в 00-х поставить себя в ещё несуществующей нише бутиковой архитектуры так, что сейчас Meganom продаёт концепции в Европе и США, переосмысляет окружающую Пушкинский музей территорию, а бюро Сергея Скуратова проектирует новые достопримечательности Москвы.

IV. Первый прогноз

На презентации Новый Русский Стиль в библиотеке Достоевского в октябре 2022 года, мы также упоминали молодую гвардию новой русской культуры проектирования – архитектурное бюро megabudka и их концепцию эстетики русских городов будущего, полноценно воплощающую сформированную уже повестку скандинавского переосмысления русской многовековой архитектурной традиции – от изб и Византии, до авангарда и модернизма. На данный момент, этот проект – ярчайшее исследование отечественного пути и его будущей ступени развития, хотя и напоминает эстетическим сеттингом скорее болотистые Нидерланды и аскетичную Швецию или Норвегию. Все признаки цивилизации на концептуальных рендерах есть – и велодорожки, и широкие городские площади, и уютная компактность жилых районов с их маленькими таунхаусам-шале, и представительная строгость офисных сооружений. Вопрос остаётся один – бумажная ли это архитектура? И, скорее всего, да. Безусловно красивая фантазия-максима, которая уже точно въелась в память всех русских архитекторов, ещё в момент публикаций в архитектурных СМИ – РБК, Афиша, archi.ru, AD и т.д. И хоть ещё рано говорить полноценно о влиянии этого эксперимента на нашу культуру, можно сказать уже точно две вещи – резонанс был вызван, но будущее уже точно будет выглядеть не так красиво. Реальность будет больше напоминать финскую глубинку в русской, а в крупных городах России – скорее американские города в середине прошлого века в эстетике современности: с центровой нежилой инфраструктурой, предпринимательско-административным деловым центром, и раскидистой субурбией, с уплотнённой застройкой в местах пересечения магистральных транспортных путей, с ориентиром по функции на транзитную зону поддержания жизнедеятельности в прилегающих районах. Эстетика будет соответствующая – менее пёстрая и контрастная, чем на рендерах бюро.

Петербург стремится стать вторым Копенгагеном – районами-городами внутри сетки исторического города, со своими историей, субкультурой и имиджем. Москва уверенно наследует лондонский стиль и флёр новой экономической периферии. Столичная эстетика точно впитает азиатские мотивы, но надеемся, что с учётом неудачного опыта в 90-е – тогда восток скорее раздражал, нежели нёс какую-то философию, и слово «азиатский» сохранило надолго негативную коннотацию. Поскольку Москва уже частично стала точкой транзита финансовых потоков из Китая в Европу и даже Африку – посольским городом – для представителей из стран нового экономического единства, нового полюса, должна сложиться некая преемственность заграничных традиций. Москва также активно становится туристическим центром притяжения, в особенности – граждан всё из тех же Китая и африканского региона. Потому в своё время в столице и был сменён вектор планировочного развития, и акцент сменился на представительную, богатую эстетику европейской части света – возрождение купеческого духа дореволюционной Москвы в современных декорациях. Говоря о традициях и возрождении духа – на уровне институтов и образования уже идёт публичная дискуссия о частичном возрождении принципов обучения во ВХУТЕМАСе на базе МАрхИ в виде отдельного факультета. С нынешним трендом на создание экосистем, МАрхИ будет не высшим учебным заведением, а скорее административным центром формирования кадров для реализации амбиций государства на новых и неосвоенных территориях Российской Федерации.

V. Первые выводы

Подведём промежуточный итог – в повестке русской архитектуры сейчас стремление к «скандинавизации»; интеграцию новых земель в существующую инфраструктуру; продвижение обитаемых зон на север и восток страны для создания научных центров и исследования ресурсного потенциала Сибири, следовательно – расширение масштабов добычи природных ископаемых; производственно-обрабатывающих кластеров в европейском регионе; а также – экотуризм, индустрия, идеальная для наших широт. Юго-восточная часть нашей страны за Уральским хребтом – зона часто сравниваемая с Диким Западом конца XIX-го века в Северной Америке. Из-за отсутствия сильных административных ресурсов, эти территории могут подвергнуться массовому выкупу под зарубежные проекты – уже сейчас китайские девелоперы инвестируют средства в приграничные с Китаем и Монголией российские проекты, буквально строя «китайские города» с нуля под маятниковую трудовую миграцию, интегрируя восточные континентальные «берега» России в Большой Китай – сложную, плотную и крайне эффективную урбанистическую агломерацию.

VI. Предположим, с внешним видом мы разобрались и оформили результаты презентаций и исследований нашей группы в выше написанный расплывчатый тезис

Значит, осталось определиться с более сложным вопросом, более узко-профессиональным – что будет в стране с институтами градостроительства и благоустройства существующих городских территорий? Как будут выглядеть российские города в будущем, если уже заданы достаточно высокие стандарты городского устройства, по крайней мере – в Москве и Петербурге? Всё останется по прежнему?

В богатых регионах так же будут хорошие дороги и насыщенная инфраструктура, продолжит играть роль качество местного управления. Однако полюс центров обогащения сместится от Москвы на восток – трепещите коренные москвичи, ведь деньги, скорее всего, пойдут на лояльность приграничных с Китаем территорий и поддержания высокого уровня жизни в этих краях. Южнее, под Уралом, пройдут важнейшие пути сообщения западной России, и в целом – Европы, с Китаем, соответственно. И тут будет важно не проиграть конкуренцию с североафриканским транзитным линиям между теми же участниками – она должна повысить интерес властей РФ к контролю и поддержанию своего аналога торговым путям Африки.

Архитектура, как и любое искусство – существует и развивается там, где достаточно денег, где не думают о более приземлённых проблемах. А самые интересные архитектурные стили и сюжеты появляются там, где пересекаются разные культуры. В этом смысле интересно наблюдать, как крупнобюджетные инвесторы – всё те же корпорации и группы компаний – из Росcии всё охотнее зарятся на Кавказ, а теперь и на потенциал новых республик в Украине: возможности последних утраиваются за счёт выгодной геополитически локации, Кавказ – как активно развивающееся туристическое направление. Вернее, как возрождающееся – ещё до революции, интеллигенция всех мастей активно отдыхала на юге, в советское время же кавказские курорты вообще были визитной карточкой туризма по СССР. Как говорится – всё новое есть забытое старое.

Благо Россия – страна огромная и разнообразная во всех своих краях, поэтому ожидаем всплеск появления локальных стилей архитектуры, когда у важных, но отдалённых регионов появятся средства и запрос на локализацию эстетики новых сооружений – на юге и востоке эта потребность будет особенно сильная, учитывая важность места традиций в этих местностях. Северо-восток страны будет застраиваться в основном крупным добывающими структурами, вроде «Газпрома» – надеемся, что эстетика офиса "Газопровода" под Тёплым Станом побоится сибирского холода, и архитектура Дальнего Востока будет хоть и функциональна, но всё же ближе к традиционной зодческой традиции в этих широтах с примесью технологий. Желательно – как в русском киберпанке, на правах юмора, но с другой стороны: если беспилотники и дроны умеют так эффективно выполнять военные задачи, почему бы им перепрофилироваться (в любое удобное время) в георазведку или доставку продовольствия в вечной мерзлоте, например? Они смогут доставлять стройматериалы и будут поддерживать жизнедеятельность новых городов – с Hyperlink’ом теперь придётся попрощаться, но альтернативой могут стать китайские скорые поезда. Решение вопроса нашего северного будущего лежит на плечах наших госкорпораций и национальных ресурсных агломератов, как главных интересантов. Загадывать тут – трудно, ведь инвестиционный фокус у нас, по традиции крупных стран, соответсвенно масштабу – гуляет широко и спонтанно строит траекторию.

Несмотря на то, что приведённый архитектурный прогноз – крайне субъективен и изложен скорее в целях привлечь внимание к теме и заявить, что нас волнует данная тема. Мы строим наши догадки о будущем русской архитектуры, ориентируясь на проведённые нами исследования, результаты дискуссии в ноябре 2022 года, а также на тренды развития актуальных политических, экономических и, следовательно, социальных институтов в России.

VII. Дополнения партнёров Архитектурно

Аккумуляты мыслей участников нашей группы.

На дискуссии, Жан Клеман высказал предположение, что возможен поток новых инвестиций в Абхазию для реконструкции существующего в ветошном состоянии архитектурного наследия прошлого, на чём может быть построен целый туристический бизнес. Один из вариантов аутентичного курортного отдыха вкупе с развитием полезного института реставрации — основан на французском опыте археологического туризма – когда на месте развалин создаётся нужная для восстановления памятников инфраструктура, по методам работы похожая на мастерские времён Средневековья – ремесленно-мастерская, где каждый участник проекта, или студенты архитектурных и археологических факультетов могут восстанавливать коллективно разрушенные постройки. Тем более, что сейчас в фаворе среди городских жителей «туризм физического труда» – явление довольно распространённое (не путать с трудовой миграцией), когда жители больших городов, работающие в будни в офисах, а также фрилансеры и студенты – те, кому физической работы не хватает в быту – уезжают в другие страны собирать сельскохозяйственные урожаи, или заниматься благотворительным трудом. В рамках абхазского вопроса культурного наследия, Жан предлагает внедрение подобной практики в регионе, и в дальнейшем — в России на местах раскопок или относительно современных разрушенных исторических сооружений.

Иван Валуев акцентировал внимание на растущей потребности современного русского человека в своей территории – залога стабильности, наличия уголка спокойствия. Эта мысль развилась впоследствии в возможность появления коммунальных общин с малоэтажной, но уплотнённой застройкой, где жители будут нести ответственность за общие территории как участники предприятия — буквально закрытое акционерное общество, где функционирование жилищного предприятия модерируется и поддерживается либо муниципальными государственными структурами, либо советом участников коммунальной ячейки общества. Как ваш чат в многоэтажке – только эффективнее. Укоренится дачная культура, когда у жителей городов – подавляющего большинства в стремительно уплотняющейся вокруг капитала России – есть внегородской надел для проведения досуга на выходных, выращивания своих продуктов питания, восстановления после городской суеты. Философия Ивана строится на растущем индивидуализме в русском обществе, при стремлении действовать сплочённо в сложных жизненных процессах. Соответственно, большинство услуг домохозяйства будут закупать оптом по коллективной подписке – как сейчас работает ЖКХ – у государства, а недостающие у частников.

Степан Смирнов на дискуссии сделал акцент также на растущее желание распределение обязанностей внутри коллективных хозяйств нового типа, но с оговоркой на традиции и семейные ценности, превалирующие сейчас информационно и законодательно в нашей стране над ценностями индивидуальных свобод. По мнению Степана, будущее русской архитектуры приблизит нас к русской деревенско-дворовой жизни, где коллективы будут строиться вокруг всё тех же хозяйств, но не только вокруг них – на уровне страны, за счёт усилий нынешних и будущих архитекторов, будет возрождена укрупнённая в масштабах общность малых групп – соседства, где люди на человеческом уровне взаимодействия будут решать общие проблемы локального типа. Архитекторы будут оглядываться в поиске эстетики больше на глубокую историю, как в случае со строительством храмов, но с учётом современных технологий. Такой подход позволит вывести облик отечественной архитектуры на новый уровень — сейчас сохранение уцелевшего прошлого и восстановление утраченного в архитектуре стали показателями не только состоятельности государства и увеличения его туристического потенциала. Реставрационные проекты и консервация наследия, их количество и уровень реализации являются критериями оценки культурной жизни страны — на аутентичную архитектуру мода не проходила никогда, а вот на технологичную реставрацию с оптимальным сохранением атрибутов прошлого появилась совсем недавно. На основе восстановленного фонда уже можно строить любые проекты — от образовательных, до промышленных.

Адэль Камалова на презентации высказала более индивидуалистские взгляды на развитие русской архитектурной идентичности – в приоритете у большинства слоёв населения будет индивидуальное строительство, которое должно возродить некоторые традиционные черты русского быта, которыми было обоснованно изменения русского жилища со времён пятистенок, но уже в новом этическом и эстетическом контексте. По мнению Адэль, при жилищах будут свои мастерские, расширенный гараж – субурбия с русским акцентом на садоводство, комплексное хозяйство и эстетику русских дач с семейными чаепитиями. Адэль в своих суждениях также опиралась на семейную культуру России, отчего по её прогнозу в русских домах будут большие гостиные с возможностью вместить множество гостей и членов семьи.

Ссылки

{1} https://incrussia.ru/brandview/msp-home-print/