Мужская логика и другие аномалии

В агентстве «Совет да Любовь» пахло приближающейся весной, кофе и отчаянием. Последнее исходило из лаборатории Виталия Филипповича Викентьева, единственного представителя мужского пола в отделе биологических аномалий, не считая Мыша. А Мыша, строго говоря, нельзя было считать сотрудником. В локальных нормативных актах не было графы «говорящий грызун с филологическим образованием».

— Мыш, — вполголоса произнес Викентьев, не отводя взгляда от двери между лабораторией и кабинетом, — мы с тобой в полной...
— Боевой готовности к празднику? — подсказал Мыш, поправляя очки на крохотной мордочке.
— В полной заднице! — Викентьев уронил голову на сложенные руки. — До восьмого марта неделя, а у нас абсолютно никаких идей по подаркам!

Мыш отложил недоеденный квартальный отчёт и почесал за ухом с весьма озадаченным видом.
— А чего думать? Купи цветы и конфеты.

Вместо ответа Викентьев открыл ящик стола. Там покоилась коробка, оклеенная обёрточной бумагой с танцующими медведями. «С Днём защитника Отечества, Витюша!» — гласила открытка, подписанная каллиграфическим почерком Николь. Набор инструментов для автомобиля в первый же день перекочевал в багажник викентьевского «Рено», а сам Викентьев предпочитал не думать, сколько это великолепие стоит.

Ручка двери медленно повернулась. Викентьев нырнул под стол. Мыш перепрыгнул на клавиатуру и свернул окно с компрометирующей вкладкой «Топ-100 лучших подарков коллегам на 8 марта».
— Заходите! — крикнул он нарочито бодрым голосом. — Мы тут рабочими делами занимаемся! Исключительно рабочими! И никаких подарков никому не ищем!
— Ты идиот?! — прошипел Викентьев из-под стола.
— Товарищи мужчины, вы обедать идете? — в лабораторию заглянула Николь.
— У нас дела! — выпалил Мыш. — Не можем прерваться!
— Экстренный случай! — донеслось из-под стола. — Потом поедим!

Николь, окинув скептическим взглядом лабораторию, тяжело вздохнула и прикрыла за собой дверь. Только после этого Викентьев решился вылезти из-под стола. Его очки съехали набок, а в кудрявых волосах застряла пара скрепок.

— Нам нужен план. Продуманный, без права на ошибку.
— Я видел фильм, который начинался точно так же, — фыркнул Мыш. — Там потом все планы пошли по...
— Помолчи и дай подумать, — Викентьев выудил из волос скрепки. — Давай для начала подумаем, что каждой из них может быть интересно.
— Да ладно! — Мыш ловко перепрыгнул с клавиатуры ему на плечо. — Ты тут работаешь... сколько? Год? Полтора? Неужели ничего не заметил?

Викентьев виновато пожал плечами:
— Единственная женщина, которой есть место в моей жизни — это моя диссертация. Так что Интернет нам в помощь. Давай с начальницы начнём. Что мы знаем про Анастасию Павловну?
— Она обожает чай, — подсказал Мыш. — Особенно этот... с бергамотом. Эрл... эрл...
— Эрл Грей?
— Точно! Вот и дари ей чай! И заодно новую чашку. Потому что я сегодня случайно пробегу мимо той, из которой она пьёт, и случайно махну хвостиком.
— Случайно?
— Ты мне не доверяешь?!

Викентьев тихо засмеялся и закинул в корзину годовой запас чая. По его подсчётам, этого количества Анастасии Павловне должно было хватить на месяц.

— Слушай, может, термокружку ей подарим вместо чашки? Небьющуюся?
— Вызов принят! — Мыш отсалютовал ему хвостом. — Заказывай самую прочную!
— Теперь Николь, — Викентьев задумчиво потер подбородок. — Она вечно жалуется, что у неё от сидячей работы спина отнимается. Может, ей аппликатор Кузнецова подарить?

Мыш аж закашлялся:
— Я понимаю, что ты у меня дурачок, но остальным-то об этом знать необязательно! Нельзя напоминать женщине про её возраст!
— Тогда, может, курсы какие-нибудь?
— Мастер-класс по гончарному делу! — Мыш от волнения аж встал на задние лапки. — Это мысль, друг мой Викентьев! У неё в сохранёнках куча красивой керамики!
— Ты рылся в её телефоне? — ужаснулся Викентьев.
— Нет, она сама мне показывала! — Мыш демонстративно отвернулся. — В отличие от некоторых, я умею налаживать социальные связи!

Викентьев закатил глаза и вернулся к поискам.
— Ладно, с Николь мы более-менее решили. Что насчёт Иры и Маши?
— Им надо дарить один подарок на двоих, — убеждённо заявил Мыш. — Иначе они обидятся.
— Или два, но взаимосвязанных.
— Как насчёт именных носков? — Мыш указал лапкой на рекламное объявление. — Смотри, тут набор из двух пар, можно выбрать имена.
— Так мы их точно не перепутаем! — хихикнул Викентьев. Но не можем же мы одни носки им подарить?

Мыш раздражённо дёрнул усом и принялся грызть край монитора.
— Почему не можем? — спросил он, пережёвывая кусочек пластика. — Ладно-ладно, шучу. Что им нравится?
— Ну, они фанатеют от настолок, — пожал плечами Викентьев. — Они ещё в общаге по понедельникам собирали народ на «Мафию», а по средам — на «Имаджинариум». По субботам обычно на пары никто не доходил, потому что по пятницам мы играли в «Монополию».
— Вот и решение! — торжественно объявил Мыш. — Мы можем подарить им носки и настольную игру! Скажем, что это для их вечеринок! Они оценят! И, возможно, позовут тебя на вечер настолок! И ты там с кем-нибудь наконец-то познакомишься!

Отвечать на такую неприкрытую провокацию было бы глупо. Викентьев, не без оснований считающий себя умным человеком, промолчал. Только очень внимательно посмотрел на стоящий в углу облупившийся холодильник.

— Не смотри туда! — Мыш подпрыгнул и замахал лапками, пытаясь привлечь его внимание. — Смотри сюда! Нам ещё Жене подарок выбирать!
— С ней сложнее всего, — Викентьев вздохнул, открывая новую вкладку. — Она три раза на этой неделе жаловалась, что у неё закончились любимые духи.
— И стоят её любимые духи как крыло самолёта, я проверял! — Мыш снял очки и прикусил дужку. — Может, если ей набор для создания духов подарить? Пусть играет в парфюмера сколько хочет.
— Главное — не оставлять её наедине с Николь! — фыркнул Викентьев.

Когда заказы были оформлены (с доставкой на следующий день) и оплачены (со страдальческим вздохом Викентьева при виде остатка на карте), настенные часы показали без десяти два.

— Успели, — с облегчением выдохнул Викентьев, сворачивая браузер.

Дверь лаборатории снова распахнулась. В проёме возникла Николь. С трудом удерживая в руках два пакета из ближайшего ресторанчика псевдоазиатской кухни, она сдула со лба прилипшие рыжие пряди и широко улыбнулась:
— Я вам пад-тай принесла! Давайте-давайте, уберите тут всё и поешьте нормально!

Мыш моментально нырнул в карман Викентьева. Сам он густо покраснел:
— Спасибо! Мы просто... э-э-э... работали над очень важным проектом.
— Да-да, — подмигнула Николь. — Очень-очень важным. Только не вздумайте мне аппликатор Кузнецова дарить, у меня их три штуки дома валяется!

* * *

Седьмого марта нагруженный огромными пакетами Викентьев появился в офисе раньше всех — в восемь утра. Мыш, нацепивший в честь праздника крохотный галстук-бабочку, восседал на его плече.

— Так, разложим всё по рабочим местам, — скомандовал Мыш, когда они оказались в пустом офисе. — Носки для Иры и Маши на их столы, игру на принтер положи. Чай и термокружку для Анастасии Павловны к ней, сертификат на гончарный мастер-класс для Николь рядом с её микроскопом, а набор для создания духов...
— Знаешь, я всё-таки боюсь это Жене дарить, — Викентьев с опаской посмотрел на изящную коробку. — Вдруг она прямо в офисе начнёт экспериментировать?
— Просто попросим её экспериментировать дома, — вздохнул Мыш. — Или на крыше. Или в соседнем городе.

Викентьев окинул взглядом офис. Все подарки были на местах. К каждому они приложили открытку, подписанную неровным почерком Викентьева и украшенную изящным отпечатком мышиной лапки.

— Теперь нужно просто дождаться их прихода. И постараться не помереть от волнения.
— Волнения? — Мыш расхохотался. — Ты разорился на подарки для пятерых женщин! Тут уже не волнение, а банкротство с привкусом гречки на ближайший месяц!
— Спасибо за поддержку, — буркнул Викентьев, поправляя очки. — Ты всегда знаешь, как поднять настроение.
— Обращайся, — Мыш картинно раскланялся. — Я ещё и стихи могу сочинить для поздравления. Хочешь? Розы красные, фиалки синие, кто-то оставил всю зарплату в магазине…

Ответить Викентьев не успел. Дверь офиса распахнулась, и в помещение влетела Николь, окутанная облаком морозного воздуха и ароматом свежих духов.

— Витенька! — воскликнула она, заметив Викентьева. — Вы уже здесь? И... о, это что?

Николь, не раздеваясь, быстрым шагом пересекла кабинет и подняла конверт со стола. На её лице расцвела такая счастливая улыбка, что по сравнению с ней померкло даже заглянувшее в окно мартовское солнышко.

— Мастер-класс по гончарному делу? — Николь прижала сертификат к груди. — Витя! Мыш! Вы... вы... как вы узнали вообще?
— Мы наблюдательные! — Мыш гордо выпятил грудь.
— Спасибо! — она порывисто обняла Викентьева и почесала Мыша за ушком. — Это лучший подарок!

В кабинет ворвались Ира и Маша, смеясь и разговаривая на ходу. Они осеклись на полуслове, увидев подарки на своих столах.

— Что это? — Маша подняла пакет с носками. — О, с именами! Это так мило!
— Ужасно банально, — Ира закатила глаза, но тут же расплылась в улыбке. — И ужасно мило! Спасибо, ребята!
— Мы будем их носить в особые дни, — торжественно пообещала Маша, примеряя носок прямо поверх туфли. — Например, на совещания с большим начальством. Чтобы они точно знали, кто есть кто.
— Хотя вы-то и так знаете, кто из нас кто, — хихикнула Ира.
— Но теперь и все остальные будут знать, — успокоил её Мыш. — А то начальство в вас вечно путается.
— Там ещё один подарок для вас, — Викентьев кивнул в сторону принтера. — Мы решили подарить то, что вас объединит ещё больше. Или окончательно рассорит.

Ира и Маша в считаные секунды разорвали упаковку и дружно ахнули.
— «Нуар»! — воскликнула Маша. — Это же та самая игра, о которой мы говорили на прошлой неделе!
— Не думала, что ты нас слушаешь, — Ира с искренним удивлением посмотрела на Викентьева.
— Я всегда вас слушаю, — усмехнулся тот. — Просто не всегда понимаю.

Ровно в девять часов ноль минут в кабинет, дыша духами и туманами, вплыла Женя.
— Доброе утро, — промурлыкала она, снимая пальто. Её взгляд тут же упал на коробку с красивым бантом. — Это мне?
— Тебе, тебе! — Мыш запрыгал от нетерпения. — Давай открывай!

Женя развернула подарок и замерла.
— Витюша, солнце, — промурлыкала она. У Викентьева по спине пробежали мурашки. — Ты или чёртов телепат, или чертовски хорошо подслушиваешь.
— А как же я? — до глубины души оскорбился Мыш.
— А ты, — Женя погладила его по голове пальцем, — настолько широкой души чело… грызун, что не должен нуждаться в моих примитивных похвалах!

В коридоре раздался перестук каблуков.

— О! — Женя загадочно улыбнулась. — Начальство сегодня даже почти не задержалось!
— Доброе утро, коллеги, — вошедшая Анастасия Павловна окинула кабинет строгим взглядом. — Что у нас тут происходит?
— У нас тут праздник происходит, — улыбнулась Николь. — Нас Витя и Мыш поздравляют! Посмотри, что у тебя на столе!
— Эрл Грей! Целая коробка! — лицо Анастасии Павловны смягчилось. — И термокружка?
— Небьющаяся! — отметил Мыш. — Я проверял! Трижды сбрасывал с подоконника. На ковёр, конечно, но всё равно впечатляет.

Анастасия Павловна изогнула бровь в немом вопросе, но допытываться не стала. Викентьев выдохнул с облегчением. Операция «8 марта» прошла успешно и без жертв. Если не считать его кредитной истории, конечно. Может, не так уж и плохо быть единственным мужчиной в коллективе?

— Кстати, Виталий Филиппович, — Анастасия Павловна уже успела заварить чай в новой кружке, — есть хорошие новости для тебя. В конце марта к нам на практику обещали прислать студента с филфака. Не хочу опережать события, но, возможно, в отделе появится ещё один мужчина!
— Правда? — Викентьев оживился. — А откуда? С моей кафедры?

Анастасия Павловна медленно кивнула. Радость в глазах Викентьева сменилась паникой. Он застонал и закрыл лицо руками:
— На моей кафедре из бакалавров выпускного курса осталась одна-единственная девочка!

Мыш расхохотался так, что чуть не свалился с плеча Викентьева:
— Скажи спасибо, что её не взяли на практику перед восьмым марта! Пришлось бы на шестерых тратиться!
— За что-о-о-о?!
— Потому что так тебе и надо! — пропела Николь, протягивая ему кофе. — Ну-ну, не расстраивайся! Мы тебя никакой практикантке в обиду не дадим!
— Ладно, — вздохнул Викентьев, отпивая из чашки. — За вас, прекрасные дамы! За завтрашний выходной! И за то, чтобы я дотянул до следующего восьмого марта!