К звёздам и безднам!
Если очень коротко - это инструкция, как с помощью нейросети превратить себя в персонажа Genshin Impact. Вот так бы, например, выглядела я:
Лингвистические аномалии и где они обитают
Недалеко от центральной площади Никогдаевска, в месте, где трамвайные пути завязываются морским узлом, а светофор подмигивает задорным фиолетовым глазом, притаился старый кирпичный дом. Этот дом не найти на картах — настолько хорошо он прячется между «здесь» и «нигде», застенчиво семафоря подслеповатыми окошками. Но стоит приглядеться и замечаешь, как на латунной табличке около входа проступают округлые и очень самодовольные буквы — «Агентство по делам взаимодействия с лингвистическими аномалиями “Совет да Любовь”». Табличка иногда заигрывает со шрифтами, цветами и размерами текста, но никуда не перемещается, удерживаемая чувством долга и засохшей жвачкой.
Мужская логика и другие аномалии
В агентстве «Совет да Любовь» пахло приближающейся весной, кофе и отчаянием. Последнее исходило из лаборатории Виталия Филипповича Викентьева, единственного представителя мужского пола в отделе биологических аномалий, не считая Мыша. А Мыша, строго говоря, нельзя было считать сотрудником. В локальных нормативных актах не было графы «говорящий грызун с филологическим образованием».
Аномальный Новый год
В конце декабря Никогдаевск напоминал засахаренное пирожное, припорошенное снежной пудрой. Город готовился к Новому году — развешивал гирлянды, заметал протоптанные добросовестными гражданами тропинки и отращивал сосульки самых причудливых форм и размеров. Одна такая, свисавшая с крыши агентства «Совет да Любовь», вредничала и чихала на прохожих ледяной крошкой. Памятник Ленину на площади шмыгал покрасневшим носом, а гирлянды в витринах магазинов подмигивали разноцветными огоньками, обещая чудо.
Герой второго плана
Макс Куроклюйский не мечтал быть героем даже в детстве. Пока другие дети грезили о карьере космонавта, пожарного или на крайний случай циркового артиста, маленький Максимка учился красиво писать цифры в прописях. Забегая вперёд — так и не научился. Если его жизнь и была похожа на книгу, то Макс в ней был далеко не протагонистом. Даже не колоритным второстепенным персонажем, в которых читатели влюбляются без памяти после одной-единственной сцены. Так — статист на подхвате, чьё имя автор придумает только если об этом напомнит редактор.
Гайд по выживанию в осеннем Никогдаевске
Посещая Никогдаевск в конце октября, имейте в виду, что местный овощной рынок существует в пяти измерениях одновременно. Никогда не торгуйтесь с продавцами, у которых вместо головы к туловищу приделана тыква. Они сделают предложение, от которого вы не сможете отказаться, даже если очень сильно захотите. А если услышите, как кто-то за углом набивает себе цену, бегите. Поверьте, ваша психика к такому не готова.
Маска, я тебя знаю!
В отделе технологических аномалий агентства «Совет да Любовь» царила атмосфера понедельника. Не того жалкого солнечного подобия из рекламы доброго утра, а самого настоящего, с привкусом недопитого кофе и недосмотренных снов.
НЯША
В Никогдаевске всегда можно найти то, что ищешь, если знаешь, где искать. А если не знаешь — оно само тебя найдёт, да так прилипнет, что в жизни не отвяжешься. И если вы думаете, что знаете всё о подпольных рынках то вы ошибаетесь дважды. Во-первых, Стогрешная ярмарка располагалась не где-то у чёрта на куличках, а в центре города недалеко от площади Ленина. А во-вторых... впрочем, вторая ошибка станет очевидна, как только вы окажетесь в трёхэтажном торговом центре на самом краю Дантова переулка.
Дело пахнет ананасом
Зима в Никогдаевске выдалась на редкость бестолковой. Снег падал как попало, будто небесная канцелярия решила провести внеплановую инвентаризацию и избавиться от залежавшихся осадков. На улицах творилось что-то несусветное: пешеходы ходили кто в зимней куртке, кто в осеннем плаще, а кто и вовсе в шортах. Все, впрочем, чувствовали себя замечательно и косились на окружающих с плохо скрываемым презрением.
Сумеречный фастфуд
День святого Валентина начался с того, что у меня заболели зубы. Не подумайте дурного — я, как и любая уважающая себя мышь с филологическим образованием, по-прежнему могу сгрызть фолиант любого объëма за считанные минуты. Мой рекорд — четыре тома «Войны и мира» за полтора часа, и это с учётом сносок на французском! Просто в последнее время мой Викентьев подсовывает мне какие-то литературные огрызки, от которых челюсти атрофируются. Ещё и бубнит: «На, читай нормальные вещи, а то опять нахватаешься всякого!»