Герой второго плана

Макс Куроклюйский не мечтал быть героем даже в детстве. Пока другие дети грезили о карьере космонавта, пожарного или на крайний случай циркового артиста, маленький Максимка учился красиво писать цифры в прописях. Забегая вперёд — так и не научился. Если его жизнь и была похожа на книгу, то Макс в ней был далеко не протагонистом. Даже не колоритным второстепенным персонажем, в которых читатели влюбляются без памяти после одной-единственной сцены. Так — статист на подхвате, чьё имя автор придумает только если об этом напомнит редактор.

В жизни Макса всё складывалось почти идеально. В этом «почти» и крылась суть проблемы. Он родился в семье успешного бизнесмена (чересчур успешного — Куроклюйский-старший застроил одну половину Никогдаевска и обвёл вокруг пальца вторую). Выучился на финансиста с красным дипломом. Прошёл трёхмесячные курсы по составлению натальных карт и убедился, что звёзды, в отличии от бухгалтерских отчётов, не врут. А потом даже устроился на работу. Правда, не совсем туда, куда рассчитывал.

— Молодой человек, — главбух агентства «Совет да Любовь» Анна Васильевна Рябчикова с осуждением покачала головой, едва заглянув в резюме. — У вас прекрасное образование. Интересная тема диплома. Поразительное знание астрологии. Но в бухгалтерию я вас не возьму.
— Почему? — растерялся Макс. — У меня же красный диплом!
— Вот именно. Вы для нас слишком умный. К тому же, — Рябчикова постучала длинным ногтем по натальной карте, которую он зачем-то приложил к документам, — у вас Сатурн в седьмом доме. Такие люди не созданы для бухгалтерии.
— А для чего созданы?
— Для работы с фразеологизмами. Вас в отделе экономических аномалий с руками оторвут. Возможно, буквально. Но не бойтесь — корпоративная страховка это покроет.

Макс не спорил. Во-первых, он испугался. Во-вторых, зарплаты младшего специалиста сектора финансовых аномалий оказалось достаточно, чтобы снять квартиру подальше от особняка отца. В-третьих, работа оказалась неожиданно интересной. Приходилось разбираться с последствиями навязанных клиентам медвежьих услуг, помогать тем, кто опростоволосился (процесс отращивания новых волос обычно занимал два месяца) и регулярно обновлять курс минуты к рублю на главных городских часах.

Всего специалистов по экономическим аномалиям было пятеро. Но подружился Макс не с кем-то из коллег, а с Тохой из отдела техноаномалий. С недавних пор Тоху полагалось называть Антоном Артёмовичем, но разве можно обращаться по имени-отчеству к человеку, с которым пропил первую честно заработанную премию?

По поводу главных героев была ещё одна теория. Они, по мнению Макса, походили на чёрные дыры: притягивали все интересные события в радиусе пары световых лет, оставляя окружающим роли забавных белых карликов. Тоха служил неоспоримым доказательством этой теории. В свои двадцать восемь он успел возглавить отдел технологических аномалий и пережить несчастную любовь, которая укатила в Лондон учиться и вернулась оттуда с мутным британским учёным в статусе мужа. Его жизнь напоминала приключенческий роман страниц эдак на восемьсот. Максим в этом романе чувствовал себя сноской мелким шрифтом в самом конце.

— Слушай! — сказал он Тохе как-то за обедом. — Может, это я чего-то не понимаю?
— В смысле?
— Ты молод, успешен, зарабатываешь в три раза больше меня…
— Продолжайте, пациент, — Тоха благосклонно кивнул.
— И до сих пор один.
— Заткнитесь, пациент.
— У тебя даже несчастная любовь какая-то эпичная. А у меня что?

А у Макса была Полина. Точнее, не у Макса. Полина работала в мэрии специалистом по озеленению города и считала младшего Куроклюйского избалованным мажором. То, что он ездил на работу на троллейбусе и снимал квартиру в спальном районе, обладательницу самой очаровательной улыбки в Никогдаевске и самого острого языка во всём Трижды Никаком автономном округе почему-то ни в чём не убеждало.

Началось всё с того, что она забраковала проект отцовской компании по застройке городского парка. Олег Валентинович послал Макса разбираться. Он всё ещё надеялся, что непутёвый сын в один прекрасный день одумается и примет бразды управления компанией.

— Значит так, господин Куроклюйский! — с порога бросили ему в лицо вместо приветствия. — Даже не думайте, что если ваш папенька половину города застроил, то вторую половину ему за былые заслуги позволят закатать в бетон!
— Вообще-то я...
— Вы что? — фыркнула рыжеволосая девушка с бейджиком «Старший специалист П. Веснина». — Разберётесь со мной по старой схеме? Отцовские деньги, отцовское влияние, отцовские связи?

Макс тогда не рискнул возразить. Но что-то в старшем специалисте П. Весниной зацепило его настолько, что на следующий день он добровольно вызвался отвезти в мэрию квартальные отчёты от всех отделов агентства. А потом и вовсе стал захаживать в кабинет старшего специалиста чаще, чем в собственный. Даже вахтёрша, проверяющая пропуска у всех сотрудников мэрии с дотошностью патологоанатома-перфекциониста, начала узнавать Макса и пропускать без лишних вопросов.

— Полина вчера сказала, что я похож на комнатное растение, — парень побарабанил пальцами по чашке. — Симпатичное, но бесполезное.
— Она же ботаник, — пожал плечами Тоха. — С её стороны это почти комплимент. Я вообще не понимаю, чего ты страдаешь. У твоего отца, прости за каламбур, денег куры не клюют. Подари ей, не знаю, дендрарий какой-нибудь.
— Тоха, ты гений, — закатил глаза Макс. — Не-а, не выйдет ничего. У меня Марс во втором доме.
— И что это значит?
— Что отец продолжит строить многоэтажки, а Полина будет меня за это ненавидеть.

За это и выпили чаю, не чокаясь.

А через неделю в отдел экономических аномалий поступил срочный вызов от бедняги, у которого из-за внезапного увеличения денежного потока прорвало трубу в ванной. Макс помог ему перекрыть краны, вызвать сантехников, зафиксировать ущерб и составить заявление о компенсации в агентство. До конца рабочего дня оставалось полчаса, и парень сам себе великодушно разрешил уйти чуточку пораньше.

Проходя через городской парк, он услышал возмущённый и слишком уж знакомый голос:
— Не пущу! Это дерево тут стояло, когда вас и в помине не было! И будет стоять, когда вас не будет, уж я позабочусь!
— Барышня, — прогундосили ей в ответ. — Пропусти, а? Мы люди простые, что нам скажут, то мы и делаем.
— Даже если вы делаете ужасные вещи?!

Макс подоспел как раз вовремя, чтобы увидеть, как одетый в оранжевую куртку человек отвернулся от Полины, потеряв всякий интерес к разговору, и завёл бензопилу.

— Я прошу прощения! — Макс откашлялся, отчаянно пытаясь сделать вид, что не пробежал последние несколько метров, — а разрешение на спил имеется?
— А ты кто такой? — набычился собеседник.
— Максим Олегович Куроклюйский. Думаю, Олегу Валентиновичу будет интересно узнать, что происходит на принадлежащей ему территории.

Рабочий прищурился, приглядываясь к тощему пареньку, а потом выронил бензопилу. Макс впервые видел, чтобы лицо человека за столь короткое время поменяло столько выражений. Поняв, что дело пахнет жареным, собеседник поспешил удалиться.

— Я и не думала, что ты себя поведёшь не как обычно, — сказала Полина, когда они остались вдвоём.
— Я себя веду как обычно, — заверил Макс. — Иногда даже второстепенные персонажи могут сделать что-то правильное.

Где-то вдалеке прогремел гром и начался дождь. Необычное для декабря, но привычное для Никогдаевска явление. Он лил сплошной стеной, плотный, почти непроницаемый, подходящий для душещипательной сцены в романтической комедии. Но Макс знал: это сцена пройдëт без его участия.

Такие дожди существуют для того, чтобы Тоха уселся в кожаное кресло с чашкой кофе, повернулся к окну и уставился вдаль, размышляя о превратностях судьбы и проклиная всех англичан. Чтобы британский муж его бывшей возлюбленной пробормотал что-то про «it’s raining cats and dogs», а сотрудники отдела биологических аномалий потом пристраивали свалившихся с неба щенков и котят. Чтобы Игорь Ананасов, которого приняли в бухгалтерию через несколько недель после провальной попытки трудоустройства Макса, по дороге из пиццерии чертыхнулся и после недолгих размышлений переместил коробку с гавайской пиццей на самый верх многоэтажной стопки. Пицце с ананасами дождик не повредит, а вот если промокнет пепперони, Марго очень расстроится.

И, пока главные герои страдали от переизбытка романтики в крови, второстепенные должны были заняться более насущными делами.

— Держи, — Макс снял шарф, чтобы накинуть его на промокшие волосы Полины. — И давай придумаем, куда нам деть эту бензопилу.