Дело пахнет ананасом

Зима в Никогдаевске выдалась на редкость бестолковой. Снег падал как попало, будто небесная канцелярия решила провести внеплановую инвентаризацию и избавиться от залежавшихся осадков. На улицах творилось что-то несусветное: пешеходы ходили кто в зимней куртке, кто в осеннем плаще, а кто и вовсе в шортах. Все, впрочем, чувствовали себя замечательно и косились на окружающих с плохо скрываемым презрением.

Игорь Денисович Ананасов прикрывался от снега тоненькой папкой и страдал. Страдал в высшей степени профессионально, как и положено выпускнику экономического факультета, которого с треском выперли с первого же места работы. Кто знал, что его разжалуют из финансовых консультантов сети пиццерий за одну-единственную попытку добавить ананасы в классическую «Маргариту»? И надо же было так глупо попасться! Ведь знал, что владелец заведения (итальянец на 1/16 часть и зануда на 15 остальных) воспринимает гавайскую пиццу как личное оскорбление!

«Уволен за излишнюю любовь к ананасам», — гласила бы запись в его трудовой книжке, если бы начальство не побоялось проверок. Вместо этого там красовалось сухое «по собственному желанию». Хотя какое уж там желание?

Золотая цепочка с подвеской в виде куска пиццы потеплела. Игорь погладил кулончик — старая привычка ещё со студенческих времён, когда этот нехитрый жест помогал успокоиться после бурных споров с одногруппницей. Этот подарок сделала ему бабуля, любившая приговаривать: «Внучок, если жизнь даст тебе лимоны — сделай из них лимонад. А если подкинет ананасы — грех не добавить их на пиццу».

Игорь Денисович мог бы построить блестящую карьеру. Одна только проблема — для того, чтобы что-то из себя строить, у него вечно не хватало ресурсов. Поэтому и пришлось ухватиться за первое попавшееся в газете объявление.

«Агентство „Совет да Любовь“ приглашает на работу бухгалтера. Опыт работы от −2 лет. Ключевые требования — умение считать до ста и не бояться странностей». Объявление выглядело подозрительно, но выбирать было не из чего. К тому же Игорь действительно умел считать до ста. Иногда даже до двухсот, если день был удачный.

Агентство встретило его покосившейся табличкой и дверью, которая никак не хотела открываться.

— Послушайте! – взмолился Игорь после пятой попытки. — У меня собеседование через десять минут! В бухгалтерии!
— А надо было пораньше приходить! — ехидно скрипнула дверь. — Никакой пунктуальности у нынешней молодёжи. Ладно, проходи.

В коридоре агентства пахло корицей, пыльными бумагами и чьими-то несбывшимися мечтами. Из-за угла выбежала серая кошка со слишком длинным для её маленького тела хвостом. При виде парня он сначала встопорщился восклицательным знаком, потом согнулся вопросительным. Кошка остановилась, смерила Игоря презрительным взглядом и понеслась дальше по своим пунктуационным делам.

— Вы к кому? — деликатно прокашлялась белокурая девушка за стойкой в холле.
— На собеседование.
— В бухгалтерию? А справка от психиатра о том, что вы находитесь в здравом уме и твёрдой памяти, имеется?
— Нет, но...
— Вот и замечательно! — обрадовалась блондинка. — У них адекваты надолго не задерживаются. Вот сюда в коридорчик, потом налево до первого тупика. Как только услышите нецензурные завывания, вы на месте.

Игорь осторожно двинулся по указанному маршруту. Лестница под его ногами то удлинялась, то укорачивалась, словно никак не могла определиться с количеством ступенек. Со стен таращились портреты людей в старомодных костюмах. Один из них, хмурый тип с бакенбардами, прошипел вслед Ананасову: «Бумаги все взял? А голову дома не забыл?» На всякий случай Игорь перепроверил. Диплом, резюме, рекомендательное письмо (липовое, но кто ж об этом узнает?). Всё на месте. И даже голова.

Главный бухгалтер Анна Васильевна Рябчикова оказалась худощавой женщиной с собранными в высокий хвост светлыми волосами. Она восседала за заваленным бумагами столом и, судя по то и дело доносящимся «ой!» и «ай!», ставила уколы взбесившимся от долгого хранения в сейфе деньгам.

— Ананасов? На собеседование? — вместо приветствия бросила она. — Это что, псевдоним такой?
— Никак нет, — Игорь еле удержался, чтобы не отдать ей честь. — Фамилия. Настоящая. Прадед был послом в Южной Америке, там и подхватил.
— Фамилию?
— Аллергию на ананасы.

Анна Васильевна подняла водянистые светло-голубые глаза. На Игоря она смотрела так, как бывалый механик смотрел бы на кашляющий и разваливающийся на ходу шедевр отечественного автопрома. Вот тут тормоза начисто сорвало, тут моральный компас сломан, да и плёнка самоуверенности на симпатичном капоте потрескалась.

— Меня подробности вашей генеалогии мало интересуют, — Анна Васильевна сцепила в замок длинные тонкие пальцы. — Почему хотите работать именно у нас?
— Потому что больше никуда не берут, — честно признался Игорь.

Ничто, кроме предательски задёргавшегося левого глаза, не выдало удивления Анны Васильевны.

— Работа у нас специфическая, — отчеканила она, выделяя каждое слово шлепком печати по страницам лежащего на столе договора. — И иногда приходится иметь дело с особыми случаями. Например, как рассчитать командировочные, если у сотрудника одна нога здесь, а другая там? Или как провести премию, если её выдали на лапу?
— Буквально? — уточнил Игорь.
— А то! — фыркнула Анна Васильевна. — У нас недавно Запятая, местная кошка, потребовала компенсацию за моральный ущерб. Мол, мы её без спроса в отчёт вставили.

Кулончик в виде пиццы внезапно разогрелся и задёргался, словно почуяв заклятого врага.

— Анвасильна! — дверь распахнулась, и в комнату влетела симпатичная брюнетка в строгом костюме, словно сошедшая со страниц списка «25 успешных людей до 25 лет». — Там в информационно-аналитическом отчёт не хотят сдавать, говорят...

При виде Ананасова она оступилась, едва не рухнув на ковёр с высоты тонких десятисантиметровых шпилек.

— Ты?!
— Я, — развёл руками Игорь. — Извини, других вакансий не было.
— Считай, что и этой нет! — девушка швырнула на стол толстую кожаную папку. — Анна Васильевна, вы же не…
— Сядь, Итальянцева, — устало скомандовала главбух. — И вы столбом не стойте, Ананасов. Сейчас проверим вашу профпригодность. — Она достала из стола пачку накладных: — Полюбуйтесь. Тридцать три несуществующих принтера, поставленных на баланс в прошлом квартале. Как планируете исправлять?

Игорь почувствовал, как кулон на шее разогрелся и лишь чудом не прожёг единственную приличную рубашку из его гардероба. И уж, конечно, дело было не в накладных.

Маргарита Итальянцева? Та самая, которая швырнула в него учебник по бухучёту, когда он предложил ей кусочек гавайской пиццы? Которая писала гневные посты в соцсетях о том, что пицца с ананасами — это надругательство над здравым смыслом? С которой они изводили друг друга так изобретательно, что одногруппники даже ставки делали — подерутся Ананасов с Итальянцевой к выпускному курсу или поженятся?

Пока Игорь размышлял о превратностях судьбы, цифры в накладных времени зря не теряли. Они извивались, перетекали друг в друга, то сворачиваясь спиралью Фибоначчи, то образуя список всех знаков числа пи после запятой до стотриллионного.

— А что, если... — Ананасов почесал в затылке. — Что, если предположить, что это не тридцать три принтера, а просто цифра три отпечаталась дважды из-за поломки печатного оборудования?

Анна Васильевна удивлённо приподняла тонкую бровь. Маргарита хихикнула, но как-то не очень уверенно.

— А что? — воодушевился Игорь. — Можно составить акт о том, что произошла опечатка из-за технического сбоя, внести исправления согласно учётной политике...
— Достаточно, — прервала Анна Васильевна. — Вы приняты.
— В смысле?! — взвизгнула Марго. — Нет. Нет-нет-нет. Анна Васильевна, тогда я уволюсь!
— Было приятно с тобой поработать! — совершенно искренне отозвался Игорь.
— Так! — главбух стукнула по столу, пресекая все споры. — Ничего личного на работе. Ананасов, чтоб завтра к девяти как штык. Надеюсь, вы с Итальянцевой всё-таки найдёте общий язык.
— Ни за что! — воскликнули оба.
— Вот и чудненько! Добро пожаловать в команду. И, кстати… — Анна Васильевна вдруг улыбнулась и понизила голос до заговорщического шёпота: — По пятницам мы всем агентством заказываем пиццу. Можете добавить в общий список свою любимую гавайскую.

Марго осела на стул, широко разевая рот, как чайник, забывший, что при закипании ему полагается свистеть. А кулончик Игоря снова разогрелся и уколол теплом в самый центр грудной клетки.