Detroit-AU, стрижка и недо-тест Тьюринга
Дом сильно преобразился после того, как в нем появился SR-700, тихое рукастое произведение синтетического искусства. Изменилось все - от придверного коврика, грязь с которого не отряхивали никогда, заставляя его копить пыль с побывавших по всему миру берцев Джона, до посуды на кухне, моющее средство и остатки еды их трещинок в фаянсе которых уже невозможно было полностью вымыть. Дом стал походить на дом - никакой паутины по углам, никакой гниющей валяющейся в ванной одежды, никаких остатков пиццы в промасленных рапсовым маслом коробках, никакой разобранной неделями кровати, никаких мертвых растений на подоконниках, никакого запаха пыли и сырости от старых ковров, ничего того, что придавало квартире Джона характера - так любил думать сам Джон.
В прочем, домашний андроид-ассистент был полезной декорацией. Бесшумный, быстрый, ловкий, он скачал все свои апдейты и теперь перестал делать глупости и вовсе - запомнил, что Джон - не самый разговорчивый хозяин, запомнил его предпочтения в еде, запомнил названия лекарств, которые ему нужно было пить, запомнил все - и теперь просто не доставал его, обитал где-то вне зоны его видимости и редко начинал разговор первый. Джон, конечно, быстро привык к хорошему - в чистой квартире, вкусной еде, выполнению всех до одной домашних обязанностей и компании, которой у него давно не было, ведь внимательного и тихого слушателя у него не было очень давно - но вместе с тем все чаще испытывал на себе действие "эффекта зловещей долины".
Саймон не был человеком - совсем. Джон видел Саймона "без кожи" - однажды андроид оголил ее для того, чтобы прикоснуться к оголенному проводу в розетке, которую он чинил, и под светлой, чуть рябой, местами несовершенной кожей с веснушками, шрамиками, пигментными пятнами и растяжками - был светло-серый пластик, швы которого совпадали с местами спаек суставов и костей, словно все, что было поверх и что Джон так долго рассматривал в поисках хоть чего-то похожего на нечеловеческое - было оптической иллюзией. Трогать робота Джон не хотел - не только показал бы Саймону, что ему не безразлично, но и доказал бы это самому себе.
А было ли Саймону все равно? Андроид не спал, выполнял обязанности по дому от заката до рассвета, когда ему не нужно было готовить и убираться - он занимался мелким ремонтом, когда кончалось что-то, что можно было починить - находил лежащим не на своем месте вещам новый дом, прекращал ходить туда-сюда только после того, как Джон говорил ему это сделать - и чтобы не пугать МакТавиша, просто садился с книгой в кресло или за кухонный стол, хотя пустые темные глаза с металлической радужкой не читали - смотрели куда-то сквозь. Было ли хоть что-то живое в бесконечно адаптированном к обычной жизни искусственном интеллекте, уставал ли он, злился ли он, не хотел ли он делать что-то?
Джон все время вспоминал андроидов-военных, бесстрашно идущих в самые тяжелые наземные сражения, выбраться из которых живьем даже первоклассному солдату быдло бы почти нереально. В их глазах никогда не было страха, никогда не было блеска, никогда не было бы чего-либо, что заставило бы МакТавиша задуматься о то, что он могут думать о том, какого это - умирать так быстро и бесславно?
А умели ли они думать вообще? На что был похож их ход мысли? Был ли он таким же хаотичным, как у человека, прыгали ли они с мысли на мысль или всегда следовали заданному курсу?
Джон украдкой глядел на Саймона - и никогда не мог сказать наверняка.
- Предпочтения? - Саймон учился быстро, ему не нужно было много времени на то, чтобы понять, каким Джону нравится его собеседник - немногословным; слова же подбирал короткие, но емкие, чтобы Джону не приходилось задумываться над тем, что имел ввиду андроид.
МакТавиш смотрел на себя в зеркало над раковиной и то и дело отвлекался на интерьер ванной - выкрашенный в белый чугун тяжело было привести к заводскому виду, но ванна блестела и была обставлена нормальным количеством необходимых для купания баночек. Саймон что-то пытался выяснить у закончившей цикл хлопковой стирки стиральной машины, безмолвно глядя в темный дисплей Темно-зеленая плитка не казалась такой депрессивной, когда была тщательно вычищена, а потолок - выкрашен в белый. Джону физически нравилось находится здесь, но не нравился его внешний вид.
Он давно зарос, объемная борода топорщилась в разные стороны, неухоженная и густая, усы падали на верхнюю губу, волосы на голове - отросли по щеки и теперь постоянно становились сальными, потому что мешали МакТавишу и он был вынужден убирать их слитным движением ладони назад, пачках их снова и снова. Саймон сам предложил Джону постричь его - мол, новая прическа не только необходима в целях гигиены, но и поможет Джону расстаться с ненужными воспоминаниями, которые все это время аккумулировали эти волосы.
У Саймона было несколько свежих парикмахерских приблуд - андроид частенько выходил из дома то в магазин, то в мясную лавку, то куда-то еще и никогда - не просил Джона пойти с ним, хотя в мануале МакТавиш читал, что если андроида попросить, то он будет внимательнее к этому относиться и оценивать настроение владельца перед тем, как совершить попытку вытащить его на прогулку. "Попросить" - но разве совершенная машина не могла понять этого желания сама? Хотя, казалось бы, идеальный механизм из мяса не понимал намеков - откуда это понимание могло появиться у машины, которая имитировала человека? Джон слишком много думал о том, как работали внутренности подарка Прайса - пока SR-700 раскладывал обработанные паром парикмахерские ножницы и опасные бритвы на чистом светлом полотенце.
- Есть парочку, - Джон стоял около раковины и смотрел на себя в зеркало - словно глубокий отшельник, он запустил свои густые волосы до такой степени, что они выцвели и начали сечься на кончиках. - Ирокез.
- Тонкий, широкий, какой насадкой сбрить виски, какой длины оставить волосы на ирокезе? - Саймон основанием ладони задвинул штепсель электрической бритвы в тугую розетку, спрятанную за навесным шкафчиком.
- Вот такой вот, - МакТавиш приложил к линии роста волос сложенные в полосу три пальца, показывая ширину ирокеза. - Виски, наверное, налысо, какая у тебя там есть насадка, - Джон посмотрел за андроида, оценивая его инвентарь. - Длина - пару сантиметров, может, три-четыре. Справишься? - усмехнулся Джон.
- Приложу все усилия, - Саймон поставил перед Джоном кухонный стул. - Присаживайся, Джон. Мне нужен круговой доступ.
- Эй, а ты не умеешь вытягивать свои конечности, как Т-1000 из "Терминатора"? - МакТавиш послушно сел, и андроид накинул на его плечи полотенце. - Ну, чтобы доставать до чего-то, до чего ты не можешь дотянуться.
- Мне пока что не доступен такой функционал, - Саймон поправил полотенце так, чтобы оно закрывало всю обнаженную кожу на шее Джона. - Но, может, "Киберлайф" что-нибудь сделает с этим в будущем. Пока что я справляюсь со своими задачами без жидких рук.
- Было бы классно, можно было не корячиться на этой проклятой табуретке и просто посидеть на краю ванной, - Джон послушно выпрямил спину.
- Мне ничего не мешает залезть в ванну, - андроид взял в руки машинку.
- Не парься, - вздохнул Джон. - Давай закончим с этим поскорее.
Казалось бы - это просто стрижка, самая обычная гигиеническая процедура, та, которой Джон сам постоянно занимался чуть ли не ржавой бритвой с двумя каплями воды в запасе и без зеркала. методичное жужжание плавало из уха в ухо, пока вибрация ползла по коже, и вот - касание пальцев. Джон пытался понять, на что же было похоже касание рук Саймона. Кожа андроида была идеально гладкой, без единого изъяна, а все несовершенства - были нарисованы на ней мелкой кистью с капелькой акварели. Как будто весь Саймон был одним большим гибким дисплеем, кожа которого - просто картинка, которую можно было смахнуть свайпом в определенном месте.
Его касание - было невесомым, выверенным, достаточно плотным для того, чтобы оказать какое-то давление на Джона и заставить его двинуться в нужную андроиду сторону, но не слишком тесным для того, чтобы голая теплая кожа Джона коснулась незнакомой заманчивой текстуры. Чувствовал ли Саймон тепло его тела - был ли теплым сам? Чувствовал ли пульсацию крови в веточках капилляров - его голубая кровь билась в плоских подушечках также ритмично? Чувствовали ли мурашки, бегущие по коже Джона - менялся ли в ненастоящих эмоциях сам?
Бритва ловко, без лишних движений, скользила по вискам - взад-вперед, взад-вперед, обнажая уставшую от тяжести волос кожу, усыпанную белесыми шелушениями старой сухости и непромытых остатков мятного шампуня собственного бренда Tesco. Ладонь Саймона, сложенная полукругом, придерживала голову Джона, пока бритва ловко ползала по его голове - пластиковые каркасные пальцы вплавлялись в обнаженную кожу и отпечатывались на ней собственной температурой тела. Джон прикрыл глаза, наслаждаясь запахами - вымытой агрессивной химией ванной и плитки вокруг нее, освежителем воздуха с ароматом морского бриза, остриженных густых волос, нагретых о стертое лезвие машинки для стрижки.
Никакого напряженного дыхания - только искусная имитация такового, по каким-то внутренним протоколам - вроде как в той же папке, в которой лежали инструкции "как не бояться ступать голыми ногами в огонь, из которого не будет никакого выхода?". Что останавливает Саймона от того, чтобы прямо сейчас вонзить опасное лезвие в шею Джона и больше не прислуживать ему? Как в пластиковом корпусе умещаются умения дышать, нежелания убивать и умение стричь? И все это - с невесомыми касаниями неживых теплых пальцев, точками отпечатывающимися то на шее, то на голове Джона.
- Борода? - Саймон встал над ним, когда закончил с с головой.
- Коротко, голая шея, короткие усы, - Джон обвел лицо пальцем так, словно нарисовал андроиду картинку.
- Будет сделано, - SR-700 покорно кивнул.
Теперь их лица были друг напротив друга. Сосредоточенное пустое лицо Саймона не менялось, только темные глаза бегали по определенным точкам лица Джона, пока опасное лезвие танцевало в его руках, соскребая клок волос за клоком. Ни одна часть его лица не шевелилась, пока он склонился над Джоном - и МакТавиш смотрел прямо в глаза андроида и думал - не странно ли все это? Что в его скромном районе туда-сюда шныряет дорогущий американский андроид в новенькой курточке с бумажными пакетами из продуктовых магазинов, что потом этот андроид устраивает грандиозную уборку в доме Джона, как самая старательная и любящая хозяйка на свете, готовит ему, может, не самые изысканные блюда, но всегда потрясающие - и никогда ничего не просит взамен. Что чувствовал Саймон?
Мог ли он чувствовать хоть что-то? Испытывал ли он дискомфорт от того, как Джон смотрел на него?
- Я закончил, - лезвие сверкнуло в желтоватом тусклом свете ванной комнаты. - Посмотришь на результат?
Джон поднялся на ноги и скинул влажное полотенце в волосах на пол. В зеркале на него смотрел он - такой же, только моложе на несколько лет, со свежим ирокезом, непослушная прядка из которого выбивалась и падала на сухой лоб, с короткой щетиной на чуть обвисших после похудения щек. На самом деле - то что нужно было Джону.
- Как чувствуешь себя? - Саймон смотрел на него в зеркало из-за спины, изредка моргая.
- Как суперзвезда, нахрен, - Джон похлопал себя по щекам, приближаясь к зеркалу и с улыбкой смотря на себя.
В человеке была заложена эмпатия - много или крупица, неважно, но нормальный адекватный человек улыбался в ответ на улыбку. SR-700 практически никогда не улыбался - но делал это тогда, когда улыбку давил Джон. И сейчас Джон мог видеть в зеркале легко приподнятые уголки губ андроида, но вот что это было? Эмпатия, программа?
Неужели человек мог воссоздать с проводах и микросхемах и это - как и бесстрашие? Джон слишком много об этом думал, пока их зеркала на него смотрело давно забытое лицо.