Том 2. Глава 40. Глянцевая пиццерия

Белая Шкода Октавия пришвартовалась у обочины, в ожидании человека. Мимолётное одиночество навеивало печальное умиротворение.
В салон машины вместе с прохладным весенним ветром влетел счастливый Сэм.
— Забрал?
— Да, — на выдохе сказал кудрявый, захлопнув за собой дверь автомобиля.
Свеженапечатанный выпуск был у него в руках. На яркой обложке большими буквами было написано DAZED.
Волнение накрыло их. Шатен торопливо и немного небрежно стал листать страницы в поисках нужного разворота. Мужчины в нетерпении склонили головы над журналом, в воздухе чувствовался запах глянца. Знакомые каштановые волосы промелькнули, спрятавшись за следующую страницу, Майкл остановил мужа, и тот перевернул назад. Смелый яркий образ, дышащий весной и рекламой именитого бренда. Тихий восторг и едва слышно биение сердца.
Майкл украдкой взглянул на Сэма. Не на того, что красовался на странице журнала, а на того, что сейчас сидел совсем рядом и со сбитым дыханием смотрел на результат своей работы.
Майкл закрыл глаза и ощутил, как кассается его щеки. Сэм снял очки, повернул голову и ответил, соединяя их арки купидона. Он подался вперёд, углубляясь в поцелуй так, что Майклу пришлось уходить в отступление, держась за изголовье кресла. Место заканчивалось, рыжие волосы прижались к холодному стеклу. Неосторожная попытка высвободить локоть спровоцировала гудок машины. Майкл дёрнулся от неожиданности, и поцелуй завершился смазанным движением. Было неловко и стыдно одновременно. Несмотря на это, из груди ко рту подступил смех.
«Сэм такой красивый, когда улыбается».
Этот мужчина слепил его своей белой улыбкой, которую периодически обрывал звонкий смех. Попутно уголки его губ стремились образовать милейшие ямочки на щеках. Он протёр слезящиеся уголки глаз и перестал нависать над Майклом, вернув себе ровное положение.
— Я очень рад за тебя, — сказал Майкл, ещё сидя в неправильном для кресла машины повороте.
— Спасибо, я ценю это, — он посмотрел на него с лёгкой улыбкой и вернул на вершину своего носа очки и чёткость зрения.
— До сих пор не могу поверить, что мои фотографии размещены в журнале.
— Ты этого заслуживаешь
— Ты правда так считаешь?
— Конечно. Не хочешь это отпраздновать?
— Честно, не особо. Предпочёл бы отдохнуть дома от всей этой работы.
— Можем заказать пиццу по такому случаю.
— Признай, ты просто не хочешь готовить.
— Мог бы сделать вид, что не понимаешь.
Уголки рта Сэма растянулись в улыбке: «Поехали».
Вечер с кино и парой картонных коробок пиццы.
— Наконец этот трудный период нашей жизни закончился, — Сэм откусил кончик своего треугольного кусочка лакомства.
— И не говори, можно вздохнуть полной грудью. Меня восстановили по работе, ты теперь вообще фотомодель. Больше не нужно помогать тебе принимать ванну или что-то в этом роде.
— Ох, не напоминай об этом. Мне до сих пор неловко от того, что тебе пришлось так возиться со мной из-за моей беспомощности в тот момент.
— Хей, дорогой, не нужно этого стесняться. Ты ведь не мог повлиять на это.
— Я знаю, не будем об этом. Все равно это уже в прошлом.
Рыжеволосый тяжело вздохнул, жуя пиццу. Сэм нежно смотрел на это, соскальзывая взглядом ниже. Такое пристальное наблюдение не осталось без внимания.
— Сэм, у меня что-то на лице?
Он поднял глаза на его щеки с золотыми веснушками, хотел было сказать: «Вовсе нет». Но вместо этого усмехнулся от умиления и вытер томатный соус с его лица больщим пальцем.
— Ты как котёнок, ещё не умеющий лакать молоко.
— Звучит немного обидно.
— Извини, я любя. А пиццу лучше оставь на потом.
— Что ты имеешь в виду?
Дыхание перехватило, Майкл смотрел снизу вверх на мужа, который так проворно забрался на его колени. Сладковатый вкус гавайской пиццы и островатой пеперони перемешался в непонятную кашу.
— А как же твоя эрекция?
— Мне гораздо лучше. Хочешь убедиться?
Майкл прикусил губу, а муж не растерялся и вовлёк его в новый глубокий поцелуй.