Том 2. Глава 25. Обещанный ужин

Как и было обговорено, Сэм устроился на работу в скромную бухгалтерию, налаживая карьеру, пока Майкл восстанавливал своё ментальное здоровье дома.
— Раз уж я теперь сижу дома, я должен приготовить тебе ужин, когда ты вернёшься с работы, верно?
— Это совсем не обязательно, мы можем сделать это вместе, когда я вернусь.
— Ну, я всё-таки хочу, чтобы от меня была польза. Дай мне возможность отблагодарить тебя. Хорошо?
— Хорошо.
— Что бы ты хотел?
— Давай блинчики. Справишься?
— Будь уверен, к твоему приходу всё будет готово.

Новая работа, новые коллеги. Сэм только пришёл в офис и, поставив сумку, сел за свой скромный компьютерный стол. Ещё только девять утра, а бухгалтерия уже кипит вовсю: звонят телефоны, стучат клавиатуры, жужжат принтеры. Наш шатен, поглядывая на соседние компьютеры, несмело перепечатывал финансовые расчёты с распечатки в базу данных. За эти годы он уже отвык от работы за компьютером и, в принципе, от любой работы. Потом старшие сотрудники навалили на него ещё поручений. То он составляет отчётности о прибыли и расходах, то распечатывает документацию, то бегает в другой отдел за новой стопкой принтерной бумаги — и так по кругу восемь часов подряд. После окончания смены у Сэма получился полный набор офисного сотрудника: головная боль, затёкшая шея и болящие руки.

Едва живым он вышел на улицу. Шатаясь от усталости, он качался из стороны в сторону в метро, а затем каким-то чудом дополз до дома. Он действительно не привык к таким нагрузкам.
— Я пришёл, — сообщил он, зайдя в коридор.
— С возвращением, — выглянул Майкл с кухни и снова исчез.

Раздеваясь на ходу, Сэм зашёл в спальню и упал на кровать. «Так вот какого это... А я-то думал, почему Майкла после работы расшевелить нельзя. Надо ему побольше выходных брать, после того как вернётся в строй». Наконец он принял сидячее положение, и в комнате появился тот, о ком он думал. Майкл подошёл к кровати и поставил рядом с Сэмом какой-то картонный контейнер с вилкой, явно купленный в магазине.
— Майкл, что это? — От усталости Сэм не сразу сообразил, что ему преподнесли.
— Я же обещал тебе блинчики. Вот они, — вздохнул он, закинув кухонное полотенце на плечо. — А я пошёл отмывать сковородку.
— Майкл, постой, давай я приготовлю!
— Не надо, ты, должно быть, устал, так что наслаждайся ужином.
— Дорогой, я ценю то, что ты попытался. Я знаю, что для тебя готовка это непросто, — на ходу говорил шатен, догоняя мужа по пути на кухню.
— Прости, видимо, я совсем бездарный. Столько лет прошло, а я так ничему из кулинарии нормально не научился. Толку от меня никакого, даже работать, как оказалось, не умею, — говорил Майкл, при этом отчаянно потирая сковородку.

— Солнце, ты не обязан всё уметь, ты же не машина. В тебе есть столько всего замечательного, почему ты игнорируешь это?
— Не знаю, чувствую себя ужасно, — к пене от моющего средства прибавились его слёзы.
Сэм взял его за талию и повернул к себе.
— Послушай, ты — самое лучшее, что было в моей жизни. Каждое утро и каждый вечер я чувствую себя самым счастливым мужчиной на планете, потому что, когда я просыпаюсь или засыпаю, я вижу тебя. Ты просто замечательный, я не представляю, сколько терпения и надежды нужно было иметь, чтобы выдержать то, что я сделал, и не опустить руки. Я безумно благодарен тебе за это. Хочу каждый день говорить тебе, как сильно люблю тебя. Говорить о том, какой ты красивый, как ты мне дорог. Ты обязательно поправишься, поверь мне.
— Это самое романтичное из всего того, что ты когда-либо мне говорил, — из его глаз безостановочно текли слезы.
Сэм смотрел на него таким теплым взглядом, какого Майкл никогда прежде не видел. Его нежная каре-розовая радужка тоже блестела от слёз — Сэм никогда раньше не плакал при нём. Блестящие слёзные блики-звёздочки в глазах казались чем-то нереальным до тех пор, пока эти звезды не стали падать на пол. Они поцеловались.
— Это был очень даже хороший ужин, — профлиртовал Сэм, улыбаясь.
— Хватит меня смущать, дурак!
Шатен звонко засмеялся, искря своей белоснежной улыбкой. Майкл не сдержался, и они оба залились смехом, по-прежнему держа ладони на чужих бедрах.