Том 2. Глава 41. Финал. Поёт криком чаек апрель

Прохладное апрельское утро у незабудкового моря было встречено незабываемым событием: как белые голуби, они стояли в свадебных костюмах на высоком зеленом склоне над берегом. Свадебная церемония. Зрителей было совсем немного, здесь не было и десятка человек. Музыка играла тихо и не спорила с заглушающим всё вокруг всплеском волн, ударяющихся о берег.
Тот же день, только с разницей в десяток лет. Каштановые кудри лежали на его лице, Майкл небрежно смахнул их рукой. Всё, что ему нужно сейчас — это поспать лишние десять или двадцать минут, которые, конечно, не прибавят ему бодрости.

— Доброе утро, — полуобнажённый Сэм вышел из душа, наблюдая сладкий сон лежащего на животе мужчины, который мерно дышал. Горный хребет его позвоночника примагничивал взор. Шатен нагнулся над его спиной и прошелся по позвонкам чередой поцелуев. Майкла словно прошибло слабым электрическим импульсом, окончательно развеяв сновидение.
За завтраком рыжеволосый спросил:
— Есть идеи, как мы проведем сегодняшний день? Не думаю, что паб теперь то место, которым можно описать наш брак, тем более тебе нельзя пить.
Он звякнул вилкой о тарелку, собирая остатки еды.
— Именно поэтому я забронировал место в одном ресторане. Но это потребует от нас немного времени.
— О чём ты?
— Ты помнишь, как ехать в Истборн?
Майкл сначала подумал, что ослышался, но когда понял, что Сэм не шутил, засветился от счастья и бросился к нему на шею.
— Мы правда поедем на побережье? Не могу поверить, что ты действительно забронировал столик недалеко от Севен-Систерс!

Меловые скалы были покрыты зеленью, как обрывками цветной бумаги. Звучала клятва перед священником.
— Согласны ли вы, Майкл Паркер, взять в законные мужья Сэма Олсена?
— Согласен.
— Согласны ли вы, Сэм Олсен, взять в законные мужья Майкла Паркера?
— Согласен.
Хлопок двери автомобиля, заводится мотор и они трогаются с места. Впереди два часа по автомагистрали, играет дорожное радио. Его перебивает первое слово, второе, третье. Мужчины болтают обо всем, время набирает скорость вместе с машиной. Нет, это уже не машина. Диалог взлетел ступенчатой ракетой, отбросив все лишнее, и вылетел за пределы земли. Безудержный смех, жестикуляция и весёлые споры.
Сегодняшняя погода — самое то для новой заставки Windows. Открытое окно освежает их жар разговора. Так хорошо им давно не было.

— Я, Майкл Паркер, беру тебя, Сэма Олсена, в свои законные мужья, чтобы владеть и обладать с этого дня, в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и лелеять, пока смерть не разлучит нас, по святому закону Божьему; и в том я даю тебе свою верность.
Тогда он не мог сдержать улыбки. Больше не о чем было мечтать. Что могло быть лучше, чем это мгновение? Мысли о будущем были до тошнотворного розовыми. У них всё будет хорошо: каждый день они будут встречать вместе рассвет, ждать друг друга с работы, готовить, потреблять и сосуществовать в неописуемом счастливом симбиозе. Они срастутся и никогда не расстанутся. Так кажется всем в такие моменты.
Они надевают друг другу кольца и скрепляют клятву поцелуем. Разве могло быть иначе? Майкл от счастья подхватывает Сэма на руки, вращает так быстро, что тот впивается ему в плечи.

Два часа прошли незаметно. Может, прошло только две минуты? Возможно, и эти молодожены были здесь не десять лет назад, а совсем недавно? Ведь только что эти молодые люди оставляли свои отпечатки маршрута на песке, ликуя от упоения моментом.
Машину бросили на обочине, пошли пешком к побережью. Холодает, ведь солнце не может быть с нами постоянно. Его рабочий день скоро закончится — осталась пара часов.

— Прошу, — открывает Сэм дверь ресторана, приглашая мужа внутрь.
Теплый свет, голые лампочки висят на проводах, пустые столы с невидимыми гостями.
— Никого нет? Мы точно пришли вовремя?
— В этом можешь не сомневаться.
Их поприветствовал приятный официант, и как ни в чём не бывало любезно проводил мужчин к столику, сверкая улыбкой. Майкла вдруг осенила безумная мысль, и он потерял дар речи.
— Только не говори, что ради меня ты заказал целый ресторан.
— Тогда я тактично промолчу.
«Все сон, невероятно, совершенно точно сон».
Дорогой ужин, стейк. «Пожалуй, раз в десять лет можно и побаловать себя» — решил Майкл и приступил к еде.
Сэм, этот проказник, вытерев губы салфеткой, выходит из-за стола. Следовать за ним? Нет, он говорит ему остаться. А сам садится за фортепиано. Устраивается поудобнее на банкетке, придвигая её поближе, и слегка касается одной из белых клавиш. Потом его пальцы вдумчиво прожимают еще несколько, нащупывая нужную мелодию. Пианист входит во вкус, и его руки летят по нотам. Сердце пропускает удар с каждым его прикосновением к клавишами цвета слоновой кости. Ушная раковина прибывает в экстазе. Звучит «Лебединое озеро», со всей его магией и изяществом.

Молодой парень поднял голову от фортепиано. Он так увлеченно играл, что не заметил чужого присутствия.
— Привет.
— Не могу поверить, что ты нашел фортепиано в таком месте, — улыбнулся Майкл, положив локти на инструмент. — Все тренируешься?
— Да, я ведь не хочу запороть наш выпускной.
— Брось, тебе не обязательно играть на уровне Шопена, чтобы поразить нас наповал.
— Ты слишком высокого мнения о моих навыках.
— Это ты просто слишком плохо о них думаешь, — Майкл подхватил с пола его сумку и потянул его за собой, вытаскивая из-за лакированного гиганта. Тот чуть не повалился на него, оступившись, но Майкл удержал парня, крепко обхватив его за тонкую талию. Пальцы рыжеволосого вцепились в его рубашку так, что та грозилась вот-вот помяться.
— Или ты не хочешь поскорее прийти домой и поцеловать своего парня? — кокетливо выдохнул Майкл ему на ухо, предварительно встав для этого на носки.
— Тише, Майкл.
— Нас никто не слышит, во всем колледже остались только мы одни и персонал. Остальные больше спешили домой, чем ты, знаешь ли.
— Да понял я, пошли, — сказал он и закинул руку к нему на плечо. Парни весело вышли из кабинета, пошатываясь от того, что Сэм опирался на него и притягивал к себе. Их бедра сталкивались, заставляя смеяться от неловкости и легкой радости.

Несколько минут забвения, в которые Майкл восторгался мелодией второго акта, прошли медленно, но всё же завершились.
— Неплохо, да? — говорит Сэм, покидая своего лакированного приятеля.
— Я бы сказал отлично. Когда ты успел натренироваться?
— Просто играл немного на телефоне, но это ни в какое сравнение с настоящей музыкой.
— Фортепиано, конечно, в нашу квартиру не поместится, но, если хочешь вернуться к музыке, можем поселить к нам синтезатор.
— Предпочел бы электропиано, — уголки его губ приподнялись в улыбке.
— Как скажешь, я все же не так сильно разбираюсь в этом.

Туфли были сброшены на светло-жёлтый песок и неминуемо наполнились его частицами. Ничего не страшась, босой Сэм вбежал в море. Ноги гладила морская пена, ощущались ритмичные удары волн. Он вошёл в густоту синего цвета по самое колено. Неописуемое блаженство. Шокированный и беспокойный рыжеволосый остался на берегу, не зная, что делать. Что Сэм вообще делает? Ответ обескураживал: Сэм улыбался. Никакого страха перед всепоглощающей волной в нем не было.
— Майкл, иди сюда! — рукой он поднял брызги, которые долетели до лица его мужа. Очевидно, дразнится.
Всё же Майкл предпочитал греться в лучах заката, а не освежаться в море. Сердце учащено стучало. Он делает шаг назад, а Сэм возвращается к нему. Берет его за руку, тащит в воду. Тот лишь отрицательно тряс головой и закрыл глаза. Уже поздно.
Нежно и ласково что-то прохладное коснулось его щиколотки, окружило и мягко поцеловало. Море. Он сейчас стоит в море. Он убедился в этом, только когда открыл глаза.
— Ничего страшного, да? — шатен продолжает держать его за руку. Его голос громче обычного, он пытается сопротивляться здешнему шуму.
— Ничего, — неуверенно говорит Майкл чуть тише.
— Вот видишь!
Сэм отпустил его дрожащие пальцы и продолжил танцевать вместе с взлетающим фонтаном морской воды, который намочил Майкла без остатка. Смотря на искрящегося среди золотых капель Сэма, к Майклу пришла смелость. Пришлось пойти на поводу у этой шалости. Полетели брызги и веселый смех. Как дети, они играли в догонялки и, уже не обращая внимания на намокшую одежду, старались как можно больше облить противника. Безразмерная радость смыла холодной волной все, что было до этого. Они смеются в поцелуях ярко-оранжевых лучей до тех пор, пока не начинают болеть щеки.
Быть чайкой — это не только падение в море, но и полёт под самый небесный купол. И, кажется, они наконец обрели свои крылья.

Шум в голове сливается с шумом волн. Мир вокруг исчез, остался только голос прибоя. Здесь только они вдвоём, держатся за руки и горят жаром, утомлённые приятной усталостью. Один шаг навстречу — и вот уже черты друг друга такие ясные, опалённые. Эмоции бурлят пеной. Неясно ,от чего они так краснеют: то ли от алого солнца, то ли от собственного вожделения. Солнце почти утонуло, оставляя за собой на волнах осколки. Обжигающее касание губ — силуэты мужчин слились в одно целое. Всё закончилось.