Не все йогурты полезны, и точно так же многие духовные и энергетические практики устарели.
Не все йогурты полезны, и точно так же многие духовные и энергетические практики устарели. Большая их часть уже не актуальна, а оставшиеся работают только для определенных типов людей. Так зачем вы их практикуете? Повторяете их изо дня в день? Если вы считаете, что исполняете свою практику идеально, то пребываете в еще большей иллюзии, чем те, кто вовсе ее не делает.
Ни сидение в позе лотоса, ни стояние на голове, ни сосредоточение на кончике носа — это не йога. Стремиться просто останавливать работу ума и спокойно сидеть в медитации — это самообман.
Когда ученик мастера Шэньсю пришел к Хуэйнэну за наставлением в чань, он рассказал, чему их учит его мастер: «Наш учитель учит нас останавливать сознание и спокойно сидеть в медитации, сохраняя вертикальное положение тела». На это Хуэйнэн ответил: «Останавливать работу ума и сидеть в медитации — это болезнь, а не чань. Долгое сидение не принесет пользы».
Он прочел гатху: «Пока человек жив, он сидит и не ложится. Когда умирает, он ложится и больше не сидит, Превращаясь в дурно пахнущий труп. Какой тогда смысл в этом изнурительном труде?»
Затем Хуэйнэн спросил монаха о том, как в их учении трактуются нравственность, медитация и мудрость. Монах ответил: «Мой мастер Шэньсю учит, что нравственность — это не делать плохого, мудрость — в благоговейном творении доброго, а медитация — это очищение сердца». На что Хуэйнэн возразил: «Я придерживаюсь иного взгляда. Все мое учение основано на самоприроде. Те, кто утверждает существование чего-то вне её, пребывают в неведении. Нравственность, медитация и мудрость — это проявления самоприроды. Если в ней нет ничего неверного, это и есть нравственность. Когда она свободна от неведения, это мудрость. А когда она невозмутима, это медитация».
Осознав самоприроду, понимаешь отсутствие чего-либо двойственного: нет просветления или невежества, свободы или знания, и всё же из этого небытия возникает мир множественности. Тот, кто однажды прозрел свою природу, не нуждается в специальной позе для медитации — любая форма для него приемлема: сидение, лежание, стояние. Он действует в согласии со своей природой, его жизнь — это игра, а работа — выражение свободы.
Это и есть прозрение собственной природы, которое наступает мгновенно, без постепенных шагов.