Артоны

Арсений был воспитанником отца, прожившего войну и проживающим в СССР, а после СССР распался, и страна приняла новое название Россия. Отец Арсения считал, что всякую дурь из сына можно выбить только насилием. Добрые, мягкие разговоры и теплое отношение никогда не воспитают нормального сына, поэтому Сергей постоянно лупил своего сына, не слушая его мольбы и просьбы о том, как ему больно и чтобы он перестал, а после Арсений понял, что просить бесполезно, и больше не видел выхода нигде. Синяки были расположены по всему телу, не давая Попову спокойно спать, сидеть. С этими синяками оставались и шрамы, которые гудели от боли. Арсений хотел бы завыть от боли, сбежать от отца, но и бежать было некуда уже давно. Мать погибла в раннем детстве Попова, а с родственниками отец сам прервал все связи, и Арсений не знал вообще вживую всех тех, с кем бы он был хоть как-то кровно связан.
Время шло, слишком быстро летело, перематывая события одним за другим. С взрослением Попова побои не прекращались, а когда Арсению стукнуло 18 лет, парень просто смылся, пропадая из жизни своего отца навсегда. Попов снял себе однокомнатную квартирку, скромно, но все-таки хоть какое-то жильё, а после устроился на работу, где уже встретил Антона. Их первая встреча произошла, будто Арсений — падший демон, весь измотанный и измученный, а Антон — ангел с небес, который пришёл ему на помощь.
Все шло своим чередом, общение у них завязалось быстро, а после уже перескочило на дружбу. Ходить на работу стало проще и желаннее, хоть всё это из-за одного мальчишки.

Месяцы пролетали одним за другим, стукнула зима. Холодная, мрачная, но не для двух парней. Антон с Арсением начали отношения, и поначалу Попов не показывал свое истинное лицо, но в один момент просто не выдержал мягкости шастуна. Парню это всё надоело, и он перенял на себя принципы отца, сам этого не понимая и лишь продолжая лупить Антона. Такие избиения продолжались слишком долго, до того момента, пока шастун уже устал давать Арсению каждый раз шанс на исправление и верить в то, что он вправду изменится, исправится и станет совсем другим, но, к сожалению, все слова Попова были лишь ложью и отговорками, чтобы задержать Антона подольше, чтобы сделать свое дело. За все 18 лет мук от отца Арсений отыгрывался на Антоне, и чтобы тот точно никуда не сбежал, шастун был прикован наручниками к батарее, одежды на нем не было совсем. Вся одежда шастуна валялась в мусорке, а на теле красовались новые побои от плетки, которые жгли до ужаса и не давали спать. Антон и не помнил, когда в последний раз пил и ел, не знал, когда в последний раз видел доброго Арсения, а не такого, который стоит перед ним сейчас. Изо стены послышался звук мотора бензопилы, шастун понял — это его конец. Отношения с Арсением — это приговор к смерти, и этот приговор настал. Арсений зашел в комнату, выбивая дверь толчком, на лице красовалась сумасшедшая улыбка, а глаза были распахнуты на всю. Зрачки были широко раскрыты, перед взятием бензопилы Попов успел обколоться какой-то наркотой, а Антон и не знал, на какие деньги он купил ее, ведь все деньги до копейки были проебаны Арсением на ту же наркоту ранее. Шастун закрыл глаза, не желая видеть это всё, тело трясло, дрожь прошлась по телу, заставляя Антона вздрогнуть. Шаст понимал, ему некуда деваться, б сопротивляться или пытаться убежать было бесполезно, он бы не смог, да и уже слишком поздно куда-то бежать от такой «любви» со стороны Арсения. Антон попросту смирился со своим концом, обмякая на полу, не в силах больше пошевелиться.