Детство пролетело слишком быстро, будто его и не было вовсе. Мы всегда стремились повзрослеть, не быть детьми, стать взрослыми, быть ими, не понимая того, что упускаем самые лучшие года своей жизни. Детство — это то время, когда ты чувствуешь свободу, творишь всё что угодно, и на тебя не смотрят косо. Ты улыбаешься, смеёшься, не гонишься за модой, не плачешь из-за проблем, не смотришь в зеркало и не чувствуешь себя уродиной, не выбираешь вещи по несколько часов, чтобы выглядеть «хорошо», когда ты ребёнок, ты ничего не делаешь. Ты показываешь маме показ мод из разной одежды, которая тебе громадная, крадешь мамину косметику, красишься и после смотришься в зеркало, ощущая себя самой прекрасной и красивой, или же забираешь у папы спортивную...
31 декабря, шумный Питер, каждый мотается по магазинам и докупает нужные продукты или украшения, которые забыли купить, а Игорь же сидит дома и украшает дом, сегодня без происшествий, и на работу не вызывали, что значительно облегчило жизнь, если бы не несколько сообщений, которые разом всё усложнили. Украшение дома и готовка салатов, которая удавалась не очень хорошо, да и готовить их вовсе не хотелось, ушли на второй план, вновь ограбление банка, самая обычная база, только вот что нового, что грабили его клоны грома, и, конечно же, именно его вызывали, чтобы остановить двух преступников.
Запах тухлятины разлетелся по всей квартире, не давая нормально дышать. Мёртвое кровавое тело лежало на кровати уже не шевелясь, пока тем временем Серёжа держал в руках кровавый нож и смотрел на свое «творение». Мёртвый друг — Олег лежал прямиком перед ним, весь изрезанный, органы лежали внутри вперемешку, кровь уже где-то засохла, где-то так же лилась, не прекращаясь. Разумовский не понимал, как это произошло и что вообще случилось, почему его друг вот так вот лежит перед ним в таком состоянии. Взглянув на кровавый нож, на котором уже застыла кровь, Серёжа в страхе отбросил его в сторону. Грохот был несильный, нож стукнулся об пол с металлическим звуком, а после затих. Разумовский понимал, что Волкова уже не спасти, но не помнил даже...
Арсений был воспитанником отца, прожившего войну и проживающим в СССР, а после СССР распался, и страна приняла новое название Россия. Отец Арсения считал, что всякую дурь из сына можно выбить только насилием. Добрые, мягкие разговоры и теплое отношение никогда не воспитают нормального сына, поэтому Сергей постоянно лупил своего сына, не слушая его мольбы и просьбы о том, как ему больно и чтобы он перестал, а после Арсений понял, что просить бесполезно, и больше не видел выхода нигде. Синяки были расположены по всему телу, не давая Попову спокойно спать, сидеть. С этими синяками оставались и шрамы, которые гудели от боли. Арсений хотел бы завыть от боли, сбежать от отца, но и бежать было некуда уже давно. Мать погибла в раннем детстве...
Тихий вечер разбавляло лишь редкие столкновения бокалов и смех Виногорского от шуток Шварца. Сам Евгений знал, что шутки его были несмешными ни на каплю, но Илья почему-то все равно смеялся. В бокалах было налито вино, разбавленное водой. Странное смешение, но вкус уже не такой крепкий, какой был. Голова выключена, мысли идут верхом, разбегаясь в разные стороны. Язык плетется у обоих, думая над тем, что сказать и чем бы разбавить разговор.
Утро нового дня, квартира была погружена в полумрак, ведь почти все шторы были закрыты и не давали солнечным лучам пробиться внутрь квартиры. Шварц сидел на кровати, не двигаясь и уже не понимая ничего происходящего. Бессонная ночь продлилась слишком быстро, глаза высохли, но все же неприятно щипали, а нос все так же тек, из-за чего со стороны Шварца выходили тихие всхлипы. Поднявшись с кровати, парень принялся рыться в тумбочке, в поиске хоть одной сигареты, а после по карманам, но все поиски были безуспешны. Евгений выкурил целую пачку сигарет за одну ночь, они были как наркотик, успокаивали, но не давали оставаться. В кармане Шварц нашел лишь одну скомканную записку, небольшую, но почти сразу же узнал ее. Развернув бумажку, парень...
31 декабря, шумный Питер, каждый мотается по магазинам и докупает нужные продукты или украшения, которые забыли купить, а Игорь же сидит дома и украшает дом, сегодня без происшествий, и на работу не вызывали, что значительно облегчило жизнь, если бы не несколько сообщений, которые разом всё усложнили. Украшение дома и готовка салатов, которая удавалась не очень хорошо, да и готовить их вовсе не хотелось, ушли на второй план, вновь ограбление банка, самая обычная база, только вот что нового, что грабили его клоны грома, и, конечно же, именно его вызывали, чтобы остановить двух преступников.
Как ни странно, но Женя еще в самом детстве почему-то выбрал танцы, потому что родители постоянно водили его на пьесы и балеты, от которых сердце остановилось, а дыхание замедлялось. Шварц представлял, как так же стоит на пуантах, грациозно держит руки и прыгает шпагат, но что-то пошло не туда, и парень ушёл в хип-хоп. Всю начальную и немного средней школы он проходил туда, и как бы заканчивать не хотелось, но пришло, потому на носу были экзамены, и лучше бы было подготовиться, чем клювать носом перед бланком почти четыре часа.
В жизни всё бывает по-разному, кто-то находит свою судьбу сразу, кто-то может искать годами, но по-прежнему останется одинок. Илья был во многих отношениях, но все они кончались провалом. Где-то он был не таким, где-то просто не оправдал ожиданий, а где-то был игрушкой на пару месяцев на подобии «интрижки», а после человеку надоело, и он ушел. Виногорский не знал, куда идти и что вообще делать, как знакомиться с людьми и завязывать диалог после короткого «привет». Не писал первым, ждал, смотрел на пустующие чаты в закрепах, но так и не получив ни одного сообщения хотя бы от друзей, ставил телефон на режим «не беспокоить» и, надевая наушники, шел на улицу. Будто бы только музыка его понимала, когда ему грустно, а когда весело. Когда...
С самого детства зарождение мыслей о смерти пошло из-за семьи. Отец выпивает, а после всё как в тумане: крики, битая посуда, удары, слезы, стоны. Илья ненавидел свое детство, ненавидел своего отца и любил лишь свою мать, которую старался защищать всегда, но в итоге ранним детством лишился своей девственности из-за отца. Мать всё время прощала все его поступки, молчала, не перечила ему, любила и работала, только вот об сыне никто и не подумал. В школе Виногорского часто вызывали к школьному психологу, но при всяких разных пытках парень так и не смог никому открыться и довериться, не хотя или просто боясь последствий. С каждым новым вечером, когда отец выпивает, на запястьях появились свежие раны, кровоточащие так сильно, что Илья их еле...