На фоне одной строчки — “I think I’ll miss you forever”
Куроо Тетсуро
Он не сразу понял, что ты исчезла.
Твои следы стирались не резко — а будто медленно растворялись в быту.
Кружка перестала стоять на краю стола.
Свет в ванной больше не включался в два часа ночи.
А холодильник уже давно не пах твоим персиковым йогуртом.
Просто стало меньше. Менее живо. Менее ты.
Он не задавал себе вопросы.
Не думал о том, в какой момент всё пошло не туда.
Он просто сидел у открытого окна, слушал шум дождя и старые треки, которые стали звучать по-другому.
И когда в плейлисте всплыла Lana Del Rey,
он вдруг поймал себя на мысли:
“I think I’ll miss you forever.”
Наверное, я буду скучать по тебе вечно.
Не драматично. Не трагично.
А просто — как факт. Как неизбежность.
Как то, что в декабре холодно, а весной снова всё начинает цвести — но не в нём.
Не по тебе, как влюблённый подросток.А по тебе — как по комнате, где всегда было светло.
Как по запаху кожи, который прятался на подушке.
Как по безопасности, которая больше не возвращается.
Он не сломался. Не рвал стены.
Он просто остался. С тобой — в голове.
С тем, что вы не договорили. Не досмеялись. Не дожили.
Ты осталась где-то между строчкой Ланы и недописанным сообщением в черновиках. И он точно знает — скучать не пройдёт
Кенма не кричит. Он вообще не умеет быть громким.
Он исчезает в себе — как сигнал, теряющийся в шуме.
Всё, что было между вами, он складывает в отдельную папку —
не на компьютере, а где-то под рёбрами.
Он называет это: backup. Запасная копия воспоминаний, если всё остальное сотрут.
Он не пересматривает старые переписки.
Но знает, что они есть.
Знает, как выглядела точка в твоём последнем сообщении.
Знает, в каком месте ты поставила запятую, где могла бы поставить "остаться".
Иногда он слушает плейлист, который создавался будто между строк диалога.
Ты любила фоновые песни — он сначала не придавал им значения.
А потом понял, что все они теперь — про тебя.
И когда доходит до Ланы, он ставит игру на паузу.
Смотрит в экран, где персонаж замирает в полушаге.
А внутри звучит это:
“I think I’ll miss you forever.”
Наверное, я буду скучать по тебе вечно.
Он не вздыхает. Не отворачивается.
Просто тихо думает:
Наверное? Нет, определённо.
Не как в романах, не как в фильмах. А как в баге, который невозможно исправить патчем.
Ты — его системная ошибка. Он привык к тебе, как к клавишам. А теперь пусто.
Он не скажет это вслух.
Но он живёт с этой строчкой — каждый день.
Смотрит в экран. Нажимает «продолжить».
Но ты — уже не в этой игре.
Цукишима никогда не называл это любовью.
Он говорил: "нравишься", "нормально", "можно быть рядом".
Он не строил драм, не клялся в вечности, не хватался за руку посреди ссор.
Он любил по-своему — тихо, неловко, не умея показать.
И, может быть, ты просто устала угадывать, сколько тебя в нём на самом деле.
Теперь он один.
В комнате, где всё будто на своём месте, но ты — как вырванная строчка из книги, которую он перечитывал каждый вечер.
Он не ищет твой запах.
Не пишет пьяных сообщений.
Он молчит.
Но иногда, когда он ставит наушники и в плейлисте звучит Lana Del Rey,
а в наушниках — та самая строчка,
что-то внутри него трескается:
“I think I’ll miss you forever.”
Наверное, я буду скучать по тебе вечно.
Он резко выключает трек.
Молча.
Как будто это может помочь.
Но нет. Всё уже сказано.
Он скучает.
Не как те, кто рвёт волосы и плачет в подушку.
Он скучает как те, кто слишком горд, чтобы признать: это был его человек.
Он вспоминает, как ты упрямо спорила с ним.
Как прикрывала лицо руками, когда смеялась.
Как смотрела на него — будто видела дальше, чем он позволял.
И именно это — будет внутри него всегда.
Твоё знание его, с которым никто другой не справится.
Но каждый раз, слыша “I think I’ll miss you forever”,
он думает:
«Да, наверное. Только “наверное” — слишком мягкое слово».