November 20

Генератор сложности: Игровая операционная реальность (3-7 лет)

© Михаил Муравьев (autohumanism.com). CC BY 4.0

В дошкольном периоде мозг учится создавать и работать с физическими и социальными моделями в игровой реальности с нормативными правилами, адаптировать их к изменению исходных данных и текущих условий и накапливает информацию о применимости тех или иных типов моделей к разным ситуациям. Освоенные в манипулятивной онтологии операции становятся материалом для построения разнообразных симулятивных сценариев и структур. Вопрос "Как это можно использовать?" сменяется вопросом "Что из этого можно сделать?".

Воспринимаемая реальность

Онтология: В дошкольном возрасте ребёнок приобретает способность оперировать не только конкретными объектами, но и их моделями — структурными сущностями, которые можно удержать в уме независимо от материала. Объект отвязывается от своей физической природы и получает функциональную роль в сюжете. Кубик теперь может стать танком, кошка — принцессой, стул — домиком. Вместо простых башен строятся целые замки, простые сюжеты с куклой сменяются сложными ролевыми играми. Мир ребёнка становится замкнутой симуляцией: граница задана игрой, внутри которой действуют её правила, а вне — не действуют. Но ребёнок ещё не различает эту границу, а просто живёт в своей игровой вселенной.

Информация: Базовая единица информации в этом возрасте — размещение, т.е. упорядоченная последовательность "элемент1 {атрибут} -> ... -> элементN {атрибут}", где атрибуты — утверждения о собственной конфигурации элемента и его связях с ранее размещёнными объектами. Это минимальный шаг усложнения предыдущего формата данных: каждый элемент последовательности получил неупорядоченный набор атрибутов. На уровне нейросети произошло простое укрупнение — вместо одной связи с сенсомоторным ассоциативным кластером элементы получили несколько связей с сателлитными нейроансамблями. Объектами кодирования являются элементы сложных структур — моделей, замыслов, сценариев, сюжетов, событий, правил-эталонов, а также рабочие скрипты, которыми они реализуются.

Оператор: Рабочий оператор — скрипт: целостный физический или речевой акт вида "ситуация -> намерение -> объект -> исполнение -> реализация", где все элементы могут иметь свои атрибуты. Скрипты собираются в исполнительные библиотеки — ранжированные по весу множества, каждое со своим контекстом. В течение периода объект прогрессирует от конкретного предмета к формальной роли, а ассортимент атрибутов и связей растёт. Структура скрипта поддерживает рассогласование намерения и реализации, а исполнительная библиотека обеспечивает простой алгоритм обработки ошибок: если скрипт сломался, то нужно просто найти в библиотеке другой скрипт, который стартует с новой ситуации.

Алгоритмы: Когнитивный алгоритм работает только с размещениями. Но если в предыдущих онтологиях рост вычислительной мощности происходил за счёт укрупнения форматов данных — числа элементов в ассоциативных кластерах и длины операционных цепочек, то сейчас появляется вторая ось: число одновременно удерживаемых сущностей в памяти, с которыми работает алгоритм. В течение периода происходит радикальный рост ёмкости рабочей памяти: от одной простой структуры до 4+ достаточно сложных структур. Прирост негэнтропии обеспечивается сначала копированием, затем созданием и отбором и, наконец, масштабированием конкретных моделей, замыслов, правил, сценариев и пр. Постепенно происходит отвязка элементов от физического носителя, который заменяется на функциональные роли, и укрупнение отдельных структур в обширные формальные системы.

Речь: Речь в этом периоде становится усилителем собственного действия и инструментом доступа к чужому опыту. В начале периода её главная функция — поддерживать процесс копирования образцов и изучения устройства мира. По мере усложнения игры она становится важным инструментом для формулирования замысла, проектирования моделей и планирования действий. В совместных играх речь выходит на первый план, т.к. детям необходимо договариваться друг с другом, объяснять правила, распределять роли, разбирать нарушения. Только в конце периода речь начинает приобретать рефлексивную функцию, позволяющую ребёнку уже не только использовать информацию, но и вникать в её смысл и создавать мысленные симуляции.

Среда: Потребность во внимании взрослого постепенно снижается. Из "интерфейса" и "тренера" он трансформируется в "справочную" — главный носитель концентрированных знаний: игровых моделей и сценариев, сказочных сюжетов, информации об устройстве вещей и мира, социальных паттернов и правил. Взрослый также выступает внешним регулятором и арбитром игрового процесса. Другие дети прогрессируют из поставщиков образцов для копирования в полноценных партнёров для сложных сюжетно-ролевых игр. Появляется и быстро усиливается прямое влияние культуры: от простейших речевых форм вежливости и отдельных элементов из сказок и мультфильмов к целым игровым вселенным со сквозной легендой.

Ограничение: Пределом онтологии является симулятивная природа игры. Почти все правила специально спроектированы под игровую вселенную и действуют только внутри неё. Когда все принципиально новые игры освоены и сто раз сыграны, прирост сложности практически прекращается. Для дальнейшего развития нужно переходить к взаимодействию с реальным миром в безопасном формате и одновременно получить доступ к расширенному источнику знаний. Иными словами, пойти в школу. А это потребует нового, более сложного формата данных, нового оператора и новых алгоритмов, т.е. новой операционной реальности — учебной.

3 года: Первые структуры

Лозунг: "Смотрите, что я сделал!".

Вектор развития: Изучение устойчивых паттернов наблюдаемого мира и освоение воспроизводимых технологий.

Алгоритм: Копирование конкретных образцов. Ребёнок воспроизводит готовый образец, не придумывая своего — как строить башню, как играть в игру, как говорить. Шаблон задан извне — взрослым, другим ребёнком, сказкой, увиденным действием. Задача — повторить точно так же, а не понять, почему так.

Эволюция: Предыдущий алгоритм столкнулся с невозможностью решения более сложных задач с помощью фиксированных цепочек шагов. Новый алгоритм позволяет оперировать данными с внутренними связями и даёт готовое решение — работающий образец. Это становится возможным благодаря развитию рабочей памяти до уровня, когда она способна удерживать одну конкретную сложную структуру. Вместо случайного перебора ребёнок начинает запоминать и воспроизводить работающие шаблоны, удерживая их в "оперативке".

Энергопоток: Увеличивается главным образом экстенсивно. Ребёнок усваивает множество готовых объектных и речевых образцов: игры, сказки, действия других детей, фразы, поведенческие паттерны в семье и детском саду. Начинает копировать социальные шаблоны: как играть с другими, как делиться, как договариваться. Интенсивность энергопотока растёт мало, в основном за счёт повышения точности, но без глубокой переработки образцов. Ребёнок воспроизводит форму, не пытаясь понять содержание.

Конверсия: КПД прироста сложности резко увеличивается. Ничего не нужно изобретать, достаточно увидеть или услышать готовое и воспроизвести без вложений в открытие. Время и энергозатраты на присвоение единицы негэнтропии радикально сокращаются, обеспечивая стремительный и дешёвый рост сложности в виде накопленных шаблонов.

Деятельность: Параллельная игра и следование простым образцам. Ребёнок повторяет игровые и бытовые действия и фразы взрослых и других детей, проигрывает знакомые сюжеты и сценарии. Играет, воспроизводя уже усвоенные шаблоны, рядом со сверстниками, а не вместе. При этом активно копирует у них понравившиеся образцы, показывает свои, забирает нужные игрушки и материалы. Конструируя и играя, старается точно воспроизводить форму, последовательность, интонацию.

Речь/язык: Речь становится и объектом, и инструментом копирования. Ребёнок активно запоминает и воспроизводит готовые слова, фразы, вопросы, описания, речевые сценарии. Всё время говорит сам с собой "для тренировки": комментирует свои действия, происходящее вокруг или просто произносит случайные фразы. Речь начинает использоваться как внешний буфер в процессе копирования: "кубик... сюда... нужно синий... не так".

Социум: Взрослый — главный поставщик бытовых, социальных и речевых образцов для копирования — демонстрирует, подсказывает, одобряет результат, корректирует. Транслирует культурные шаблоны — речевые формы вежливости, социальные сценарии, сказочные сюжеты. Взаимодействие со сверстниками пока ограничено параллельной игрой и копированием их образцов.

Инструменты: Созревают структуры мозга, обеспечивающие подражание и удержание одного сложного образца: рабочая память, зрительно-моторная координация, моторное планирование, тормозной контроль. Ребёнок может удерживать увиденный образец в уме и сличать с ним своё действие. Без этого невозможно ни копирование, ни следование инструкции. Речь позволяет получать и удерживать части структуры в символической форме.

Феномены: Все распространённые феномены этого периода — отражение алгоритма копирования структур. Стереотипная игра, подражание сверстникам, отсроченная имитация, эхолалическая речь — целевой продукт алгоритма. "Обезьяничанье" - повторение интонаций, жестов, мимики взрослого в процессе реализации — точное копирование без выделения значимого. "Мама, смотри!" — демонстрация результата воспроизведения. Зацикленное повторение нового — закрепление образца. Бормотание в процессе игры — закрепление речевых шаблонов. Категоричность исполнения — отказ отклоняться от усвоенной схемы.

Ограничение: Конечность принципиально новых образцов для копирования и появление новых задач, для которых нет образца. Ребёнок воспроизводит готовые шаблоны, но не может создать новый или качественно модифицировать имеющийся под конкретную задачу. Когда существенно различные образцы заканчиваются, прирост негэнтропии от копирования резко падает. Одновременно расширяется спектр новых задач, требующих решения, для которых ни один шаблон не подходит. В этой ситуации мозг начинает активно искать новый алгоритм, который позволяет создавать новые решения без образца.

4 года: Потребность в понимании

Лозунг: "Почему?".

Вектор развития: Изучение устройства, логики и механики материального мира.

Алгоритм: Создание конкретных моделей. Ребёнок генерирует свои замыслы и строит новые модели для их воплощения, а не просто воспроизводит шаблон. Модель ещё не отделена от материала — ребёнок может представить и удержать в голове картинку замка из своих кубиков, а не абстрактную конструкцию. Он пока также не способен прогнать симуляцию в уме и оценить реализуемость модели, поэтому всё проверяет действием: строит и смотрит, получилось или нет.

Эволюция: Алгоритм копирования использовал внешний критерий отбора — соответствие образцу, за счёт удержания в рабочей памяти увиденного шаблона. Следующий алгоритм возникает вместе со способностью мозга одновременно удерживать две конкретные когнитивные структуры: замысел и соответствующую ему модель. Благодаря этому ребёнок получает возможность находить решения для новых задач и держать их в голове в процессе воплощения. Начав с рекомбинации фрагментов, накопленных в фазе копирования образцов, позже переходит к созданию собственных моделей по аналогии.

Энергопоток: Экстенсивный энергопоток обеспечивается большим ассортиментом ресурсов для воплощения задуманных моделей: конструкторов, разнообразных кубиков, пластилина, материалов для поделок. Интенсивный рост стимулируется "упакованной" информацией: впечатлениями, дающими материал для придумывания, содержательными ответами родителей на миллион "почему?" об устройстве мира, разбором и исследованием конструкции игрушек для изучения работающих моделей.

Конверсия: КПД снижается по сравнению с копированием образцов, поскольку собственные модели без мысленной валидации очень часто оказываются нереализуемыми. Прирост сложности обеспечивается появлением самой способности решать новые, уникальные задачи, для которой в репозитории ребёнка нет подходящего шаблона.

Деятельность: Конструктивная игра и исследование устройства мира. В этот период самостоятельное конструирование становится доминирующей игровой активностью. Ребёнок всё время занят воплощением своих замыслов: что-то строит, лепит, рисует. Придумывает всё более сложные сюжетные игры, имитирующие взрослые роли и поведение. Разбирает всё, что можно, чтобы выяснить, как оно устроено и что из этого устройства можно присвоить. Задаёт родителям тысячи "почему?", ответы на которые ему нужны для реализации замыслов.

Речь/язык: Речь становится инструментом формирования и удержания замысла. Ребёнок планирует свои шаги вслух, объясняет себе и другим устройство вещей, задаёт вопросы и рассуждает о причинах событий. Может аргументировать свои действия и описать альтернативы — то, чего не было, но могло бы быть.

Социум: От взрослого ожидается уже не столько демонстрация того, как что-то делается, а объяснение, почему это работает именно так, и участие в практических исследованиях ребёнка. Со сверстниками общение смещается к обмену замыслами, способами воплощения, материалами. Дети показывают друг другу, что делают, объясняют, что это такое и как работает. Культура и социум поставляют рабочий материал: сказки, мультфильмы, сцены из жизни становятся сырьём для игр и моделей.

Инструменты: Созревают структуры, обеспечивающие одновременное удержание замысла и его текущей реализации: рабочая память, произвольное внимание, моторное планирование, зрительно-пространственное представление, зачатки причинного мышления. Ребёнок может удерживать образ желаемого в процессе воплощения, задавать вопросы о механизме и применять усвоенные принципы. Речь помогает планировать отношения между объектами, действиями и их последствиями.

Феномены: Все типичные поведенческие феномены этой фазы прекрасно выводятся из алгоритма создания собственных моделей. Конструктивная игра — главный способ воплощения замыслов. Планирование вслух, объяснение собственных действий — проявление модельного мышления. Тысячи "почему?", разборка игрушек, экспериментирование — изучение причин и устройства вещей. Свои теории мира — построение моделей реальности. Сочинение историй — создание сюжетных моделей.

Ограничение: Модель не может предсказать свою работоспособность, что экспоненциально повышает число итераций "замысел -> модель -> эксперимент -> неудача" при решении более сложных задач. В отсутствии способа отсеять заведомо нерабочее до действия, конверсия энергии в негэнтропию слишком мала. Мозг начинает искать алгоритм, который позволит предсказать заранее, какая модель реализуема, — работу с правилами.

4-5 лет: Оптимизация игры

Лозунг: "А как правильно?".

Вектор развития: Освоение правил для оценки работоспособности моделей и взаимодействий.

Алгоритм: Создание конкретных правил. Ребёнок не просто генерирует замысел и создаёт модель для его воплощения, но и применяет заимствованное или выведенное им самим правило валидации. Это позволяет выполнить отсев неудачных действий: не "придумал -> сделал -> упало", а "придумал -> сверил -> сделал -> стоит". Правила всё ещё конкретные, привязанные к материалу, т.е. не "на круглое не ставить", а скорее "на мячи не ставить", но это всё равно колоссальная компрессия опыта.

Эволюция: Предыдущий алгоритм позволял создавать частные модели для новых контекстов, но без возможности валидации из-за ограниченности "слотов" рабочей памяти. На данном этапе развития мозг уже может одновременно удерживать три конкретные когнитивные структуры: замысел, модель реализации и правило проверки. Таким образом, новый алгоритм позволяет не просто создавать новые модели, но и проводить их мысленную валидацию, чтобы предсказать результат до действия. Правила этого периода — это пока не абстрактные "если X, то Y", а эталонные шаблоны, с которыми сверяется модель.

Энергопоток: Экстенсивно растёт в форме правил, которые ребёнок получает в готовом виде от родителей, взрослых и других детей. Ребёнок по каждому поводу спрашивает "а как правильно?", "а как по-честному?", "а почему Маша делает так?". Ответы — это концентрат из "правильных" правил, которые сразу сохраняются в репозиторий. Интенсивность энергопотока обеспечивается изучением последствий применения готовых правил, а также самостоятельным выводом правил из собственного опыта и наблюдений за поведением других детей и взрослых.

Конверсия: Происходит скачок прироста сложности к объёму вложенного ресурса. Усвоенное правило покрывает целый класс ситуаций и отсекает большинство нерабочих моделей до действия. Кроме того, правила создают интерфейс для кооперативных игр с другими детьми, обеспечивая значительно больший поток опыта на единицу времени и энергии, чем в одиночной игре. Таким образом, присвоение, разработка и использование правил оказывается сверхприбыльной инвестиционной стратегией.

Деятельность: Кооперативная игра с простыми правилами. Имитационные ролевые игры для 2-3 детей: "больница", "дочки-матери", "чаепитие", "магазин". Совместное конструирование, когда те же 2-3 ребёнка договариваются, как строить общую конструкцию — гараж для машин, домик для кукол, крепость. Активные игры с конкретными правилами: прятки, догоняшки и пр. Фокус переносится с модели ("что делаем") на правило ("как делаем"), которое становится главным предметом обсуждения.

Речь/язык: Ребёнок начинает всё активнее использовать язык как инструмент координации со сверстниками. Дети договариваются друг с другом, проговаривают сюжет игры, объясняют правила, спорят чья версия правильнее, распределяют роли. В процессе игры всё время комментируют соответствие ходов правилам: "так нельзя", "надо вот так", "сначала это, потом это".

Социум: Взрослый становится источником правил на любой случай; ребёнок постоянно сверяется: "так правильно?", "а так можно?", "а почему она...?". Кооперативные игры со сверстниками — неиссякаемый источник правил-эталонов и полигон для их обкатки: дети учатся, как правильно организовывать игру, распределять роли, действовать по очереди. Культурные образцы и социальные нормы усваиваются как конкретные ситуативные шаблоны.

Инструменты: Развитие способности мозга удерживать три структуры одновременно и тормозить импульсивные действия: рабочая память, произвольное внимание, тормозной контроль, зрительно-пространственное представление. Ребёнок может удерживать замысел, модель и правило-эталон в одном акте мышления и проверять работоспособность текущей реализации до действия. Речь становится ключевым фактором: для воплощения замыслов ребёнку необходимо проговаривать сам процесс и обсуждать его с другими детьми.

Феномены: Большинство специфических возрастных явлений этой фазы основано на алгоритме валидации правилом-эталоном. Сверка правильности у взрослого, вопросы "а так можно?", сравнение поведения детей, изучение исключений ("а если она уже ела конфету?") — топливо механизма валидации. Кооперативные сюжетные игры — пространство для работы с нормативными правилами. Появление ролей и очередей в игре, споры и договоры о правилах, чувство справедливости, принятие проигрыша — продукция алгоритма фазы. Появление "лучших друзей" — результат применения социального фильтра. Формирование вторичных эмоций (обиды, благодарности, зависти, чувства вины, гордости) — биохимический индикатор соответствия ситуации правилам.

Ограничение: Конкретное правило работает только с тем типом контекста, для которого создано — с определёнными ситуациями, материалами, партнёрами. Дальнейший же рост негэнтропии возможен только при масштабировании игры и вширь, и вглубь. Но появление нескольких правил, увеличение числа участников или включение новых материалов требуют метаправила, описывающего иерархию и связи игровых элементов. Это вынуждает мозг перейти к следующему алгоритму — построению формальных систем.

5-6 лет: Игра по правилам

Лозунг: "Надо делать, как надо".

Вектор развития: Освоение навыков эксплуатации систем с множеством формальных правил, единых для всех ситуаций, участников и материалов.

Алгоритм: Создание спекулятивных формальных систем. Ребёнок переходит от единичной модели с одним правилом к играм с множеством правил. Это становится возможно благодаря сразу двум инновациям. Первая: формальные правила — ещё не абстрактные, но универсальные в рамках игры, привязанные не к материалу, а к роли или функции. Вторая: "правило для правил", система, согласующая все правила — в каком порядке их использовать и как разрешать их конфликт.

Эволюция: Освоение правил позволило проверять модели на реализуемость до действия, но при этом и модели, и правила оставались привязаны к контексту. Увеличение числа когнитивных структур, удерживаемых рабочей памятью, до 4+ делает технически реализуемой ротацию в "оперативке" нескольких моделей, правил и связей между правилами в зависимости от контекста. Это даёт возможность создавать разворачивающиеся во времени игровые сюжеты с множеством ролей, правил и целей.

Энергопоток: Экстенсивный рост обеспечивается расширением игровой вселенной: больше игр, больше правил, больше разных участников, больше ситуаций, больше комбинаций. Интенсивность возникает за счёт переговоров и координации участников: выбора игры, распределения ролей, уточнения правил, командного взаимодействия, разбора конкретных ситуаций, разрешения игровых конфликтов.

Конверсия: КПД накопления сложности очень высокий. Одна система правил создаёт возможность многочасовой игры с множеством ситуаций, участников и объектов. Кроме того, формальные правила снижают требования к "материалу", позволяя играть с кем угодно и когда угодно. Всё вместе это радикально уменьшает затраты на запуск и поддержание сложной коллективной игры, дающей высокую плотность опыта на единицу времени и энергии.

Деятельность: Коллективные сюжетно-ролевые игры по правилам. Ребёнок строит комплексные игровые системы с внутренней логикой: "догоняшки", "войнушку", "казаки-разбойники", "школу", "пиратский клад". Игры задействуют множество участников, ролей, сюжетных ходов, правил. Реквизит становится второстепенным — главное следование правилам игровой вселенной. Сюжеты масштабно развиваются во времени: игра может длиться часами и даже днями. Настольные игры — по сути те же фантазийные вселенные в компактном исполнении, сложные конструкторы — инструменты создания инженерных миров.

Речь/язык: Речь становится главным инструментом построения и поддержания игровой вселенной. Дети уже не просто обмениваются репликами, а создают и обсуждают связные истории с последовательным сюжетом. Проговаривают сценарии, роли, правила и цели, проясняют возникающие в игре ситуации. Становится доступно образное чтение, но оно пока не является полноценным инструментом доступа к новой информации.

Социум: Взаимодействие со сверстниками в виде сюжетно-ролевых игр выходит на первый план. Дети самостоятельно организуют игры, распределяют роли, договариваются о правилах, следят за их соблюдением, разрешают противоречия. Взрослый из организатора игры превращается в арбитра в ситуациях, когда дети не могут прийти к согласию, и слушателя детских впечатлений и переживаний. Культура — мультфильмы, сказки, компьютерные игры, коммерция — поставляет не отдельные правила, а целые нормативные системы: фантазийные миры, игровые сюжеты, ролевые сценарии.

Инструменты: Развитие функций, позволяющих удерживать и управляемо загружать и выгружать несколько взаимосвязанных структур: рабочая память, произвольное внимание, тормозной контроль, планирование и когнитивная гибкость. Ребёнок может одновременно учитывать несколько правил, ролей, целей, текущую ситуацию, переключаясь между ними по ходу игры. Речь достигает уровня, достаточного для многосторонних переговоров, аргументации, разбора ситуаций и нарушений.

Феномены: Механизм работы с формальными системами порождает большую часть возрастных феноменов фазы. Сложные сюжетно-ролевые игры, длительные сценарии с множеством правил, игровые иерархические вселенные — главная реальность ребёнка, где алгоритм работает в полную силу. Коллективное поддержание симуляции, символический реквизит, устойчивые роли — нормальная эксплуатация нормативной системы. "Невнимательность" играющих детей — нехватка ёмкости рабочей памяти для одновременного удержания всех факторов игры и среды. Настолки и конструкторы — инструменты для создания компактных фантазийных миров.

Ограничение: Когда все ходовые игры полностью освоены и на сто раз сыграны, прирост негэнтропии от новых ситуаций, участников и похожих игр падает. Для дальнейшего роста сложности требуется не просто смена алгоритма, а выход из игровой операционной реальности в настоящий мир. Это вынуждает ребёнка сокращать вложения в привычные игры, а свободные ресурсы тратить на попытки применения накопленных паттернов к реальным ситуациям, в основном малоуспешные.

6-7 лет: Вырождение игры

Лозунг: "Так не честно!".

Вектор развития: Попытки применять формальные правила игровой вселенной к реальному миру.

Алгоритм: Обработка нерелевантных данных старыми правилами. Ребёнок пытается взаимодействовать с реальным миром как с формальной системой: ожидает, что нормативные правила действуют везде и всегда. Однако принцип "Если факты противоречат правилу, тем хуже для фактов", отлично работавший в игре, в реальном мире стабильно даёт сбой.

Эволюция: В сюжетно-ролевой игре формальные правила заменяли Божьи законы, и их нарушение каралось "сожжением еретика". Вооружённый обширным игровым опытом и уверенный в своём всемогуществе ребёнок смело берётся за настоящие задачи. Но, вопреки его ожиданиям, в подавляющем большинстве случаев применение знакомых правил выдаёт ошибку "Неверный формат данных".

Энергопоток: Поток новизны в игровой реальности иссякает, и ребёнок пытается переключиться на информацию от реального мира — начинает активно наблюдать за взрослыми, за другими детьми, за ситуациями. Номинально объём данных кратно увеличивается, но на самом деле большая часть информации оказывается не сигналом, а шумом, поскольку ребёнок не может её интерпретировать в своей онтологии.

Конверсия: Прирост сложности быстро падает. Отдача от игры намного меньше, чем раньше. Применение правил к реальному миру терпит системную неудачу. Попытки переупрямить "физику" только увеличивают убыток. Адаптация старых правил и вывод новых на основе наблюдений дают ничтожную отдачу на вложенные усилия, поскольку аналитический аппарат ещё не развит.

Деятельность: Попытки переноса формальных правил в реальность. Ребёнок начинает применять игровые паттерны в реальном мире: пытается найти универсальные законы, пробует устанавливать порядок для других, требует выполнения обещаний, обижается на несправедливость. Отказ мира работать по чётким правилам вызывает фрустрацию и желание делать "назло". Игра становится рутиной. Ребёнок продолжает играть по инерции, без интереса, потому что "ребята позвали", "а чё ещё делать?".

Речь/язык: Речь начинает частично уходить внутрь — ребёнок всё чаще проговаривает планы, правила и действия в голове, мысленно моделирует ситуации. Слова перестают быть просто названиями предметов и процессов, а приобретают свой собственный смысл. Язык становится не только средством удержания в памяти и передачи информации, но и инструментом её внутренней переработки.

Социум: Ребёнок теперь обращается к взрослому за объяснением сложных и противоречивых ситуаций, мотивов и причин поступков людей. Во взаимодействии со сверстниками идёт апробация "взрослых" форм общения: дети учатся слышать мнение и учитывать интересы другого, договариваться, разрешать конфликты. Культура даёт множество примеров ситуаций и поведения, из которых ребёнок пытается извлечь понимание социальной реальности.

Инструменты: Развитие функций наблюдения, контроля и рефлексии позволяет ребёнку сопоставлять собственные ожидания с происходящим в реальности: рабочая память, произвольное внимание, тормозной контроль, планирование. Ребёнок начинает осознавать, что реальный мир не укладывается в простые схемы. Начинает формироваться внутренняя речь: ребёнок всё чаще думает словами, а не образами.

Феномены: Почти все возрастные феномены порождаются столкновением игрового алгоритма с реальностью. "Так не честно!", "Ты обещал!", возмущение исключениями, споры о правильности, установление правил для других — это перенос нормативности на реальность. Буквализм, категоричность, желание всё регламентировать, моральные оценки, исправление других — стремление уменьшить энтропию мира формализацией. Игнорирование фактов, "назло", нарушение норм — попытки "взломать" реальность. Стремление распоряжаться вещами, принимать решения, участвовать во взрослых делах, слышать "настоящие" причины — поиск нового источника негэнтропии. Собственные "теории всего" — способ объяснить мировой бардак.

Ограничение: Ребёнок не может адаптироваться к реальности, потому что формальные правила, основанные на консенсусе, во взрослом мире не работают — здесь работает физика. Это создаёт у ребёнка ощущение, что весь мир сломался и ничто больше не имеет смысла. В этом состоянии он может выполнить только операцию: "Очистить систему", которая разом обесценивает все накопленные игровые данные и уйти в мир мысленной симуляции.

Подфазы: Здесь соединены две фактические фазы: перелом и исчерпание. В переломе ребёнок пытается выполнять взрослые действия в реальном мире как в игровом, но терпит системную неудачу, что приводит к аффективным реакциям. В исчерпании он возвращается к старым играм и занятиям, но с каждым разом они дают всё меньше новой сложности, вызывая скуку и раздражение. У конкретного ребёнка эти фазы могут сочетаться очень по-разному — от короткой фазы перелома и длинной исчерпания до "черезполосицы", когда после каждого отката в исчерпание ребёнок упрямо возвращается к попыткам действовать по-взрослому.

7 лет: Кризис 7 лет

Лозунг: "Отстаньте!".

Вектор развития: Развитие воображения и интеллектуальная симуляция сюжетов, сценариев, диалогов.

Алгоритм: Аудит накопившихся данных. Окончательно убедившись, что известные ему методы не работают в реальном мире, мозг ребёнка разом обесценивает все накопленные с 3 лет игровые модели и правила. Информация, которая совсем недавно была жизненно важной, получает статус "детской" и перемещается в каталог "Игры для маленьких".

Эволюция: В фазе вырождения игры ребёнок, потерпев неудачу в применении нормативных правил к реальности, искал проблему не в правилах, а в мире. Но в конце концов мозг убеждается в невозможности заставить мир работать как надо и вынужденно переходит к уже сформировавшемуся формату иерархических структур с причинными, условными и логическими связями. При этом ребёнок продолжает использовать игровые алгоритмы в режиме мысленной симуляции, переводя их на новый формат данных.

Энергопоток: Внешний поток на минимуме: нет ни качественной игры, ни реальных дел, ни системной учёбы, ни активного интереса к миру — ничего, что могло бы дать ощутимый приток новой информации. Интенсивный рост обеспечивается в основном реактивацией лежавших без дела данных для построения и развёртывания мысленных сюжетов и сценариев.

Конверсия: Прирост сложности почти останавливается. Как и в прошлых перезагрузках активно используемые скрипты компилируются в автоматизмы, ценная информация перекодируется в новый формат, а всё остальное уходит в справочный архив, расчищая место для учебно-тренировочной онтологии. Энергия перестаёт тратиться на поддержание игровых данных и уходит на работу с накопленным, но не осмысленным опытом в интеллектуальных симуляциях. Смысл этой переработки не столько в извлечении чего-то полезного, сколько в освоении нового формата данных, который изменился намного сильнее, чем в прошлых перезагрузках.

Деятельность: Интеллектуальная симуляция. Старые игры обесценены, мир не хочет подчиняться правилам, школа ещё не началась. Не сумев адаптироваться к реальности, ребёнок переносит деятельность в мир воображения. Придумывает сюжеты, истории, разговоры, сценарии с собой в главной роли. При этом фантазии носят в основном протестный характер и проявляются вовне в кривлянии, упрямстве, непослушании, нарушении правил. Таким образом, ребёнок символически отвечает на жульничество мира, отказавшегося играть по правилам.

Речь/язык: Из средства коммуникации речь всё активнее превращается в инструмент внутренней симуляции. Ребёнок проговаривает про себя свои мысли, планы, диалоги и объяснения, моделирует будущие ситуации и переигрывает прошлые. Речь начинает использоваться не только для извлечения информации из внешней среды, но и для переработки уже накопленной. Ребёнок постоянно создаёт сюжеты, сценарии, рассуждения, объяснения на основе своего опыта — язык становится его временной средой обитания.

Социум: Прежняя система отношений со взрослыми и сверстниками перестаёт поставлять новую сложность и теряет значимость. Взаимодействие с людьми и изучение их поведения становится источником материала для сравнения, поиска закономерностей и мысленного моделирования. Культурная продукция и социальные наблюдения становятся сырьём для внутренней переработки — создания своих объяснений устройства мира и сценариев действий.

Инструменты: Созревание структур, обеспечивающих мысленную симуляцию: внутренняя речь, воображение, произвольное внимание, тормозной контроль. Это даёт возможность разворачивать сценарий, моделировать альтернативные варианты и комбинировать структуры в уме, без физического воплощения. Закрепившаяся способность думать словами создаёт основу для полноценной работы с текстами и знаниями в первом классе.

Феномены: Как и в предыдущих кризисах, практически все поведенческие изменения являются продуктом зависания между операционными реальностями. Обесценивание привычных игр, занятий и интересов — результат банкротства игровой онтологии. Манерничанье, непослушание, строптивость, своеволие — демонстративный протест против отказа мира играть по правилам. Фантазирование, сочинение историй — перенос игрового алгоритма внутрь. Замкнутость, потеря непосредственности, снижение внешней активности — уход в мысленную симуляцию. "Я уже не маленький", стремление к самостоятельности, отстранение от взрослых — защита от вторжения старой среды.

Ограничение: Методов продуктивной работы с реальностью почти нет, а интеллектуальная симуляция замкнута сама на себя и порождает сложность сомнительного качества. Для возобновления роста негэнтропии нужна новая операционная реальность, новый архитектурный принцип организации информации и новый источник концентрированного знания. Это всё появится с началом учёбы в школе.

Ключевые факторы игровой онтологии

Абстрагирование: Процесс отвязки объекта от материальной конкретики, начавшийся в манипулятивной онтологии, выходит на финишную прямую. Если в фазе копирования ребёнок ещё имеет дело с физическим образцом, то дальше степень материальности быстро уменьшается: конкретная мысленная модель -> конкретное правило-эталон -> формальное игровое правило -> универсальное правило. Ребёнок вплотную подходит к порогу, где роли отвязываются от ситуации и становятся абстрактными функциями, а объекты — понятиями.

Рабочая память: Если в сенсомоторной и манипулятивной онтологиях рост вычислительной мощности шёл путём укрупнения форматов данных, то в игровой появляется вторая ось: число одновременно удерживаемых в памяти структур. Благодаря этому возникает возможность параллельной обработки, сопоставления и ротации замыслов, моделей, эталонов, целей, текущих состояний. Именно это позволяет создавать сложные конструкции и поддерживать динамические многоплановые игры, обеспечивающие взрывной рост когнитивной сложности.

Правила: В этом периоде впервые появляется полноценный инструмент компрессии своего и чужого опыта, позволяющий предсказывать будущее — правило. До этого момента каждая единица информации была связана с конкретным фактом. Конкретное правило-эталон уже покрывает целый класс ситуаций и отсекает огромное количество неработающих моделей, планов и операций до действия. А универсальное правило, полученное извне, почти бесплатно даёт ребёнку чужой концентрированный опыт, за которым часто стоят многие тысячи человеко-лет наблюдений и экспериментов.

Замысел: Хотя ближе к концу периода ребёнок уже может работать с достаточно масштабными конструкциями и сценариями — это пока не продукт целеполагания, а только реализация замыслов. Цель — это требуемое состояние, вокруг которого организуется деятельность: "Мне нужно получить конкретный результат с учётом объективных факторов". Замысел — это образ желаемого результата: "Хочу, чтобы было так". Ребёнок 5-6 лет уже может создавать относительно сложный замысел, но ещё не способен полноценно организовать деятельность по его воплощению. Сталкиваясь с трудностями, он обычно меняет не способ реализации, а сам замысел.

Культура: В игровой онтологии ребёнок получает прямой доступ к гигантскому внешнему репозиторию негэнтропии — культуре. Культура — это сжатый коллективный опыт человечества, упакованный в ёмкие информационные системы, которые ребёнок может присвоить целиком, не пытаясь строить с нуля. Мультфильмы, сказки, типичные игры, коммерческие франшизы дают детям готовые фантазийные миры с сюжетами, ролями, правилами, сценариями. С ростом мощности вычислительного алгоритма ребёнка значение культуры как источника сложности растёт экспоненциально.

Конфликт миров: Коллективная игра создаёт искусственный мир с управляемой энтропией, в котором дети могут тренировать сложные операции почти без сопротивления физической реальности. Сила и эффективность игровой вселенной в том, что в ней можно договориться обо всём, моделируя любые мыслимые законы и ситуации. Но именно это становится проблемой, когда ребёнок пытается применить те же принципы к реальности, где действует не нормативность, а физика, причинность, случайность, личные интересы. Именно столкновение полностью противоположных систем — упорядоченной игры и хаотичного мира — определяет остроту кризиса 7 лет.

-----------------------
© Михаил Муравьев (autohumanism.com). CC BY 4.0

Вы можете использовать, распространять и создавать производные от этой статьи, в том числе в коммерческих целях, при условии обязательного указания авторства (Михаил Муравьев), активной ссылки на оригинальную работу (https://autohumanism.com/ru/logia70) и соблюдения лицензии Creative Common (https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/).
------------------------

PS. Дошкольный период — это время, когда абсолютное большинство родителей начинают видеть в ребёнке "маленького человека", проецируя на него практически все взрослые психологические категории и ожидая от него хоть и менее совершенного, но по сути взрослого способа восприятия реальности. Есть одна проблема. Эти ожидания полностью, тотально безумны. Когнитивный аппарат ребёнка в игровой онтологии не поддерживает НИЧЕГО из того, что ему приписывается и не может адекватно обработать предъявляемые к нему требования. В результате именно в этом периоде, начиная с фазы фильтрации, закладывается искусственный интерпретатор реальности — интроект — который и приведёт к пожизненному застреванию в дисфункциональном возрасте.