Генератор сложности: Манипулятивная операционная реальность (1-3 года)
© Михаил Муравьев (autohumanism.com). CC BY 4.0
Раннее детство — это период, в течение которого мозг ребёнка учится усваивать и применять базовые операции со своим телом, физическими объектами и окружающими людьми, изучает механику эффективного выполнения и правила совмещения этих операций, а также накапливает информацию о результатах их использования в разных контекстах. Если в сенсомоторной онтологии создавалась библиотека сенсорных сигналов и способов их получения, то в манипулятивной формируется каталог простых операций с объектами и правил их применения. Иными словами, ребёнок переходит от вопроса "Что существует в этом мире?" к вопросу "Как это можно использовать?".
Онтология: В этот период мир предельно конкретен и материален — ребёнок воспринимает только физические объекты, действия и явления и не способен осмыслить никакие отвлечённые или абстрактные понятия. Его главное занятие — подражательное копирование отдельных операций и их цепочек вместе с контекстом, а позже — перенос и масштабирование усвоенного в новых ситуациях. Внимание ребёнка сосредоточено на последовательностях действий и событий, которые он видит вокруг себя. Всё, что не выстраивается в последовательность, его практически не интересует.
Информация: Единица информации, которой оперирует ребёнок — упорядоченная последовательность "элемент1 -> ... -> элементN", где элемент — это предмет, человек, действие, явление, результат и пр. Основными объектами кодирования являются рабочие операторы, схемы и наблюдаемые события и ситуации. Поскольку последовательность не имеет внутренней структуры и строится на единственном предикате порядка "после", то все прочие предикаты — "сбоку", "вертикально", "внутрь", "быстрее", "потому что" — которые ребенок, как кажется, использует, встроены в сами действия. Т.е. "идти медленно" и "идти быстро" — это для ребёнка два абсолютно разных явления.
Оператор: Рабочий оператор в этом возрасте — операция: единичное действие над объектом с ожидаемым результатом: "сигнал -> ожидание -> предмет -> действие -> результат". Операции собираются в устойчивые цепочки — операционные схемы, в т.ч. зацикленные, например: "взять ложку -> зачерпнуть кашу -> сунуть в рот -> зачерпнуть кашу -> ...". У ребёнка ещё нет целей, только желания и ожидаемый результат, а операционные схемы заменяют планы. Сбои между желаемым и фактическим результатом не предсказываются и не обрабатываются, поэтому когда они происходят, просто ломают схему, вызывая гневный крик. Усвоение операций и схем закрепляется подражанием и повторением, а запускается желанием или внешним сигналом, в т.ч. речевым.
Алгоритмы: Алгоритмы обработки информации работают только с упорядоченными последовательностями, развиваясь от копирования простых операций до сборки ситуативных операционных схем. Накопленные ранее ассоциативные связи используются как "справочный материал" к объектам и действиям, из которых составляются цепочки, но не как самостоятельный объект данных. Прирост сложности обеспечивается усвоением новых операций — бытовых, игровых, речевых, и увеличением ассортимента и длины операционных схем, а позже — их переносом и комбинированием в новых ситуациях. Ребёнок также накапливает информацию о ходе событий, оказавшихся в фокусе его внимания.
Речь: Речь появляется именно в этот период, но не как средство общения, а как усилитель действий ребёнка. Сперва она используется для управления взрослым голосовыми командами "дай!", "играть!", "гулять!", затем — для получения базовой информации об интересующих ребенка объектах, а позже — как внешняя опора, поддерживающая развёртывание операционных схем.
Среда: Взрослый является источником готовых образцов для копирования — игровых сюжетов, речевых образцов, бытовых действий. Ребёнку нужны его инструкции по правильному выполнению операций, идеи использования объектов, а также постоянное подтверждение, что операция выполняется правильно. Кроме того, большую часть периода взрослый необходим как интерфейс для запуска игр и бытовых операций, поскольку сам ребёнок ещё с трудом создаёт сигнал.
Ограничение: Период завершается при исчерпании готовых образцов операций и возможностей по созданию ценных комбинаций. Когда все ходовые действия в регулярных ситуациях скопированы, а удлинение схем упирается в экспоненциальный рост числа вариантов, накопление сложности прекращается. Необходим переход от желаний и операционных схем к замыслам и их исполнению, а с ними — к структурному формату данных и работающим с ним операторам и алгоритмам. А это опять требует смены операционной реальности с манипулятивной на игровую.
1 год - 1 год 6 месяцев: Освоение операций
Вектор развития: Подражательное присвоение готовых контекстных операций.
Алгоритм: Копирование простых операций, подражание. Ребёнок получает от взрослого простое действие, ведущее к конкретному результату, и воспроизводит его целиком. Затем усваивает короткие последовательности таких операций — операционные схемы: "взял ложку -> зачерпнул кашу -> сунул в рот". Пример запоминается не как структура с внутренней логикой, а как цепочка действий, сперва запускаемая внешним сигналом, а позже — желанием.
Эволюция: Первая осмысленная деятельность в кризисе 1 года — случайный перебор шагов для реализации желания — не справилась с комбинаторным взрывом. Поэтому ребёнок переключается на копирование готовых операций, дающее быстрый прирост негэнтропии с минимальными затратами. Но емкость рабочей памяти ещё слишком мала, поэтому операция неотделима от контекста. Рабочие операторы "контекст -> ожидание -> предмет -> действие -> результат" используют только предикат порядка "после". Все остальные предикаты встроены в сами элементы, т.е. "положить сбоку", "положить сверху" и "положить внутрь" — это три разных действия, а не вариации одного.
Энергопоток: Быстрый экстенсивный рост за счёт множества доступных образцов. Бытовые занятия взрослых, учебные демонстрации, совместные игры, поведение других детей поставляют массу готовых примеров для подражания. Интенсивный поток невысокий — в основном за счёт повышения точности выполнения.
Конверсия: КПД присвоения сложности стремительно растёт, т.к. копирование — самый быстрый и дешёвый способ научения. Не надо перебирать, ошибаться, тратить энергию на поиск — нужно просто несколько раз повторить заведомо работающий шаблон для закрепления. Это сверхприбыльная стратегия по сравнению со случайным перебором.
Деятельность: Подражательная предметная деятельность. Ребёнок копирует короткие бытовые и игровые цепочки действий взрослых. Запоминает последовательность шагов для еды, купания, сбора на прогулку и пытается делать их сам. Игра пока состоит из зацикленных операций (20 раз подряд катнуть машинку) или аддитивных цепочек, где каждый шаг порождается результатом предыдущего. Пешие прогулки дают доступ к множеству новых объектов и ситуаций вне дома.
Речь/язык: Развивается понимание речи, ребёнок активно запоминает названия предметов и действий. Но собственная речь пока организована лепетными словами и звукоподражаниями ("бу-бу", "ам-ням", "дрынь"), которыми ребёнок "комментирует" свои действия, "описывает" увиденное и даёт взрослому команды на запуск процесса игры, еды, гуляния.
Социум: Взрослый становится "персональным тренером" — демонстрирует и физически помогает ребёнку усваивать простейшие операции: ходить, держать ложку, пить из стаканчика, собирать пирамидку. Ребёнку пока тяжело создавать сигнал самому, поэтому он каждые десять минут теребит родителей, чтобы они запустили очередную игру.
Инструменты: Созревание структур, обеспечивающих удержание одной операции и воспроизведение по внешнему сигналу: рабочая память, система зеркальных нейронов, моторное планирование, зрительно-моторная координация. Формируется автономная звукоподражательная речь для получения от взрослого нужных ребёнку ресурсов.
Феномены: Появляется множество новообразований, которые, как и в прошлые периоды, не требуют никакой психологической интерпретации, поскольку являются прямыми производными от алгоритма копирования операций. Предметно-манипулятивная деятельность — главный источник роста сложности. Копирование — метод обучения, самостоятельность — условие. Ходьба нужна, чтобы расширить зону операций и освободить руки для манипуляций. Ритуалы — требование использовать усвоенные эффективные паттерны. Аффективные вспышки — реакция на то, что начатая цепочка операций сломалась.
Ограничение: Поскольку операция ещё неотделима от контекста, копировать можно только то, что видел в той ситуации, где оно произошло, и с теми предметами, которые в ней использовались. Когда все ходовые действия в регулярных ситуациях присвоены, копирование перестаёт быть выгодным. Выход — начать переносить накопленные операции в новые контексты и на новые объекты.
1 год 6 месяцев - 1 год 10 месяцев: Исследование возможностей
Вектор развития: Самостоятельный перенос усвоенных операций в новые контексты.
Алгоритм: Перенос усвоенных операций. Ребёнок пробует применить закрепившиеся операции к новым контекстам и предметам: уложить спать машинку, есть расчёской, надеть на ногу стакан, засунуть квадратное в круглое. Если действие получается и несёт ценность, то запоминает его как новый шаблон. Это не план или замысел, а просто случайный перебор операций.
Эволюция: Копирование элементарных операций в предыдущей фазе было дешёвым и эффективным алгоритмом, но упёрлось в дефицит конкретных примеров. Новый алгоритм становится возможным благодаря развитию рабочей памяти до уровня, достаточного для самостоятельного удержания операции вне исходного контекста. Ребёнок начинает пробовать освоенные операции в новых ситуациях, сохраняя удачные находки в качестве операционных паттернов.
Энергопоток: Интенсивность роста базируется на переработке накопленных шаблонов. Ребёнок извлекает больше из того же материала: одна и та же операция применяется по аналогии к разным предметам, контекстам и задачам в разных сочетаниях. Из-за ограниченности новых доступных примеров экстенсивный рост невелик, но и особой потребности в нём нет.
Конверсия: КПД накопления сложности на одну попытку резко падает, но общий прирост сохраняется за счет устранения "бутылочного горлышка" в виде взрослого. Ребёнок сам ставит новые эксперименты, применяя все знакомые операции ко всему, чему можно и нельзя. Большинство переносов оказываются непродуктивными, но это компенсируется плотностью самодельного потока данных и улучшением понимания свойств предметов.
Деятельность: Самостоятельная предметная деятельность. Ребёнок варьирует усвоенные операции: всё что можно, переливает, накладывает, давит, растягивает. Переносит действия на другие объекты: умывает куклу, машинку, картинку, офигевшего кота. Пробует использовать предметы-заместители: кормит игрушки кубиком, телефоном, пальцем. Иногда действия складываются в спонтанные цепочки по ассоциации. Начинает строить простые конструкции, добавляя элемент за элементом без замысла и плана.
Речь/язык: Понимание речи быстро прогрессирует: к концу фазы ребёнок знает названия почти всех объектов, действий и ситуаций, которые входят в сферу его интересов. Появляются первые настоящие слова и короткие фразы для управления взрослым: "хочу", "дай сок", "гулять" и описаний ситуаций: "папа пришёл", "киса пить", "ложка бух". Ребёнок начинает комбинировать слова во фразы из двух, редко трёх слов.
Социум: Взрослый в этот период не только обучает новым действиям и словам, но и создаёт стабильные контексты, в которых ребёнок может оттачивать и рекомбинировать уже усвоенные операции. Ребёнку также требуется постоянное присутствие взрослого в игре и другой деятельности в качестве поставщика идей и соучастника экспериментов.
Инструменты: Развитие структур, обеспечивающих удержание одной элементарной операции: рабочая память и тормозной контроль. Удержание ещё нестабильно и быстро вытесняется новыми сигналами — ребёнок легко отвлекается от начатого действия. Звукоподражания постепенно вытесняются нормативными словами, упрощающими взаимодействие со взрослым.
Феномены: Алгоритм переноса и модификации операций порождает большинство новообразований этого периода. Использование предметов не по назначению — его прямое проявление. Постоянные эксперименты с движением: пританцовывание, кружение, ходьба задом наперёд или на носочках, топанье — варьирование моторных программ. Фразовая речь — рекомбинация усвоенных слов в новые цепочки. Упрямство — протест против попыток взрослого влезть со своей "помощью" в эксперимент.
Ограничение: Возможности случайного успешного варьирования накопленных операций исчерпываются; из найденных удачных паттернов извлечена вся новизна. Для дальнейшего роста негэнтропии требуется возможность использовать разницу между предметами (форму, цвет, размер), тестировать и отбирать успешные операции в контексте и составлять из них цепочки.
1 год 10 месяцев — 2 года 2 месяца: Обнаружение закономерностей
Вектор развития: Выявление простых закономерностей и отбор более эффективных операций.
Алгоритм: Отбор полезных операторов. Перенося операции в новые контексты, ребёнок обнаруживает, что некоторые варианты оказываются проще, удобнее или интереснее. Теперь, в ходе экспериментов, он начинает выделять и использовать локальные закономерности: какие способы лучше работают с определённым типом объекта или в определённой ситуации.
Эволюция: Случайный перебор предыдущей фазы дал огромный массив данных — успешных и неуспешных попыток переноса операций. Каждый эпизод использования объекта менял вес аффекта в связанных ассоциативных ансамблях: при успехе повышал его (удовольствие), при неудаче — понижал (разочарование). Теперь накопленные аффективные веса позволяют ребёнку выбирать "приятные", статистически успешные операции без сознательной оценки их эффективности.
Энергопоток: Экстенсивный рост замедляется, т.к. ребёнок встречает меньше новых базовых операций и предметов. Но быстро растет интенсивность — одна и та же операция многократно перерабатывается и оптимизируется. Ребёнок извлекает больше информации из уже знакомой среды за счёт обнаружения более надёжных способов действия.
Конверсия: КПД резко увеличивается по сравнению с фазой порождения. Ребёнок перестаёт тратить ресурсы на "неприятные", неработающие комбинации и сосредотачивается на "приятных" и чём-то сходных с ними, обещающих высокие шансы успеха. Даже такая простейшая вероятностная оптимизация позволяет на порядок сократить пространство поиска.
Деятельность: Процессуальная игра. Ребёнок повторяет знакомые действия, получая удовольствие от самого процесса и того, что действия удаются. Операции в рамках игры не обязательно содержательно связаны — главное, что их можно успешно добавить к цепочке уже сделанных шагов. Комбинирует предметы и действия, проверяя, можно ли их совместить и что интересного из этого получится. Неудачи уже обычно приводят не к прекращению занятия, а к изменению способа действия, пока не найдётся работающий.
Речь/язык: Как и в предметных операциях, ребёнок начинает замечать и использовать продуктивные речевые закономерности. Он уже не просто повторяет заученные комбинации из 2-3 слов, а начинает создавать свои для новых ситуаций, по аналогии с фразами, доказавшими свою эффективность. Речь также начинает использоваться для получения базовой информации о заинтересовавших или нужных ему объектах: "что это?", "кто это?", "где это?".
Социум: Взрослый становится источником обратной связи. Его "да, вот так", "лучше сюда", "так не получится" — это калибровка действий ребёнка, помогающая ему быстро находить работающие варианты. Ребёнок начинает сам спрашивать: "так?", "сюда?", "правильно?" и копировать не только то, что делает взрослый, но и как он это делает. Он также обращается за информацией о заинтересовавшем объекте: как он называется, что с ним можно делать, где он находится. Мультфильмы становятся не только развлечением, но и источником образцов действий.
Инструменты: Развиваются структуры, обеспечивающие выбор и закрепление успешных вариантов действия: рабочая память, ассоциативное обучение, зрительно-моторная координация, тормозной контроль. Появляется способность учитывать результат предыдущей попытки при выборе следующего действия и переносить освоенный способ на сходные объекты. Речь начинает использоваться для сверки правильности действий и запроса новой информации.
Феномены: Новообразования этого периода в основном связаны с появлением возможности отбора успешных операций. Цепочки шагов в игре удлиняются, т.к. всё реже ломаются неудачными операциями. Первые сюжеты — простой способ строить цепочку. У предметов-заместителей появляется логика: куклу кормят уже не мячиком, а камешком — он удобнее. Категоризация предметов, подбор по форме или размеру — группировка по операционной схожести. Речевое словотворчество ("много кубиков -> много собаков / ложков / рыбов") — применение успешной грамматической формы к новым словам.
Ограничение: Научившись быстро отбирать удачные способы действия в конкретной ситуации, ребёнок натыкается на противоречие: начатое занятие заканчивается мгновенным успехом, и приходится искать новое. Теперь для быстрого роста сложности нужно масштабное комбинаторное пространство. Его даст сюжетная игра, поддерживающая развёртывание взаимосвязанных действий, персонажей и ситуаций множеством способов.
2 года 2 месяца - 2 года 8 месяцев: Создание контекста
Вектор развития: Комбинирование операций в связные цепочки в разных контекстах и ситуациях.
Алгоритм: Комбинирование продуктивных операций. Накопив множество зарекомендовавших себя операций и научившись адаптировать к контексту, ребёнок начинает их рекомбинировать в связные ситуативные цепочки. Очередная операция добавляется к последовательности не просто потому, что получается, а с какой-то логикой, соответствующей моменту.
Эволюция: В фазе поиска закономерностей ребёнок научился обнаруживать и отбирать хорошо работающие операции, что дало ему возможность успешно строить достаточно длинные цепочки действий. Теперь, когда борьба за "живучесть" механики занятия осталась в прошлом, у ребёнка появляется возможность управлять его содержанием. Он начинает сам определять контекст, отбирать соответствующие ему операции и выстраивать их в логичную последовательность.
Энергопоток: Экстенсивный рост резко ускоряется за счёт внесения в игру множества простых сюжетов, имитирующих настоящие ситуации. Интенсивный рост стимулируется переработкой, рекомбинацией и применением операций к самым разным предметам в разных контекстах. Ребёнок отбирает и запоминает уже не отдельные удачные операции, а целые операционные схемы.
Конверсия: Накопление сложности делает мощный скачок за счёт комбинаторного масштаба. Масса сказочных и бытовых ситуаций становится предметом игрового отображения, и для этого ребёнку не нужно искать и осваивать новые операции — достаточно выстраивать цепочки шагов из уже апробированных действий.
Деятельность: Простая сюжетная игра. Ребёнок воспроизводит действия, услышанные в сказках, увиденные в мультфильмах или подсмотренные у взрослых: спасает куклу от гусей-лебедей, варит суп, принимает игрушки в гости. Цепочки удлиняются до 3-4 шагов и держатся простым сценарием, как оно бывает в жизни. Активно используются похожие предметы-заместители: палочка вместо ложки, листик вместо тарелки. Ребёнок начинает по подсказке выполнять простые бытовые последовательности: снять одежду, умыться, прибрать игрушки.
Речь/язык: Вслед за расширением деятельности меняет свою функцию речь. Ребёнок переносит знакомые слова и конструкции на новые предметы и контексты, комбинирует в новые фразы. Начинает комментировать свои текущие действия: "варю кашу", "кукла спит". Обозначает свойства объектов: "большой", "горячий", "высокий". Пытается описывать ситуации и события.
Социум: Взрослый становится поставщиком новых контекстов и участником совместной игры: помогает ребёнку увидеть возможность применения знакомой операции в новой ситуации или с новым объектом, усвоить правильное место операции в сценарии. В поле зрения ребёнка впервые попадают другие дети: он начинает подмечать и копировать увиденные у них способы действий. Мультфильмы и сказки поставляют новые сценарии для сюжетной игры.
Инструменты: Созревают механизмы переноса и переключения между способами действия: рабочая память, тормозной контроль, переключение внимания, зрительно-моторное планирование, ассоциативное обучение. Совершенствуется пространственное планирование действия: от подгонки движения ребёнок переходит к учёту положения предметов. Речь начинает выполнять роль опорного контура, поддерживающего деятельность ребёнка.
Феномены: Поведенческие новообразования периода в основном порождаются алгоритмом масштабирования. Простая сюжетная игра — пространство экспериментов по переносу и рекомбинации операций. Ролевое поведение "как мама", "как доктор" — воспроизведение "правильного" сценария. Избирательность в выборе предметов-заместителей — фильтрация по принципу сходства и удобства. Категоризация предметов — инструмент упрощения переноса на основе базовых свойств. Усложнение речи — адаптация фраз к новым контекстам и ситуациям.
Ограничение: Ребёнок успешно использует знакомые операции во внешне похожих ситуациях и теряется, когда меняется сама организация задачи. Для перехода к более сложным и интересным играм и занятиям требуется научиться удерживать не отдельный способ действия или цепочку шагов, а отношения между элементами, независимо от их внешнего вида. Но это требует смены онтологии, к которой ребёнок ещё технически не готов.
2 года 8 месяцев - 3 года: Кризис 3 лет
Вектор развития: Провал конверсии и перезагрузка операционной реальности.
Алгоритм: Аудит накопившихся данных. Удлинение цепочек операций и их перенос в новые ситуации упёрлись в комбинаторный взрыв и хрупкость паттернов. Когда даже проверенные операционные схемы начинают стабильно ломаться в новых контекстах, мозг обесценивает их как рабочий формат, меняя статус нейронных ансамблей с "активных" на "справочные".
Эволюция: Фиксированная цепочка операций хороша для простейших контекстов, но не позволяет работать со сложными ситуациями и обрабатывать ошибки. А число таких задач быстро растёт. Поскольку рабочая память уже развилась для удержания одной структуры с отношениями между элементами, ребёнок пробует сам строить ситуационные модели. Но сложные связи невозможно заменить предикатом "после" — модели не держатся. После ряда неудач мозг перемаркирует вообще все операционные схемы как нефункциональные. Шаблонное поведение отключается и появляется возможность для перехода в игровую онтологию.
Энергопоток: Расширяющаяся среда поставляет сколько угодно новых образцов, но ребёнок не может их усвоить — они или вообще не представимы в виде фиксированной последовательности шагов, или такая последовательность оказывается слишком длинной и сложной для ребёнка. Интенсивный поток состоит в основном из ошибок переноса схем и безуспешных попыток их пересобрать.
Конверсия: Прирост сложности резко падает: новых удачных схем всё меньше, сбоёв в переносе старых всё больше. Поддержание базы активных, но малопродуктивных паттернов пожирает кучу энергии, а попытки создания собственных структурных решений стабильно проваливаются. В итоге постоянно используемые операционные схемы компилируются в автоматизмы, схемы с высоким КПД перекодируются в новый формат, а прочие переклассифицируются как "справочные", освобождая пространство для игровой онтологии.
Деятельность: Попытки самостоятельно решать задачи. Простые сюжетные игры больше не дают отдачи. Ребёнок пытается их разнообразить, но схемы рассыпаются на полпути. Пробует играть в более сложные игры и решать новые бытовые и прикладные задачи — с тем же результатом. Ребёнок зажат между двумя невозможностями: последовательности уже не работают, а структуры ещё не получаются. Это вызывает сильнейшую фрустрацию, которая выражается в истериках, ломании старых игрушек, упрямстве и т.п. Ребёнок развлекает себя "дешевыми" сенсомоторными играми, вроде кидания камней в лужу.
Речь/язык: Речь начинает решать задачу выражения замыслов и описания отношений между элементами ситуации. Ребёнок пытается объяснять, что и как он собирается делать, но ему ещё трудно согласовать словесную форму с реальными условиями. Растёт число вопросов, споров и требований, связанных с попытками самостоятельно организовать деятельность.
Социум: Прямые инструкции взрослого начинают восприниматься как навязывание неработающих схем. Роль взрослого: помогать ребёнку удерживать собственный замысел, показывать отношения между элементами ситуации, создавать возможности простого выбора, чтобы ребёнок осваивал идею структурной организации. В культурной продукции и поведении сверстников ребёнок начинает отмечать новые способы действий и пробовать их воспроизводить.
Инструменты: Созревание и усиление структур, обеспечивающих работу с отношениями между элементами: дПФК, емкость рабочей памяти, произвольное внимание, тормозный контроль. Ребёнок приобретает способность к одновременному удержанию различных связей между несколькими элементами, а не только их порядок. В речи начинают появляться грамматические структуры, описывающие структурный порядок и роли.
Феномены: Симптомы кризиса прекрасно объясняются архитектурными причинами без проекции антропоморфных категорий, вроде "формирования личности" или "стремления к самостоятельности". Операционные схемы отключены, а работа со связями ещё не освоена, и ребёнок чувствует бессилие. "Я сам!" — протест против навязывания взрослым старых, "неправильных" процедур. Упрямство — повторение сломавшейся схемы, для которой нет замены. Ритуализм и деспотизм — удержание выживших схем и запрет другим ломать их. Своеволие и негативизм — утрата автоматического ответа на сигнал взрослого. Обесценивание и строптивость — следствие девальвации схем и потери ценности основанных на них игр и общения со взрослым.
Ограничение: Девальвация операционных схем расчищает пространство для игровой онтологии, основанной на моделях: структурах данных с внутренней логикой, где элементы связаны ролями и отношениями разной природы. Но построить даже простую модель случайной рекомбинацией операций нереально: любая структура основана на связях и отношениях, которые никак невозможно описать одним предикатом "после". Таким образом, возобновление роста негэнтропии возможно только путём копирования готовых моделей.
Подфазы: Кризис 3 лет, как его видит возрастная психология, — это три разные алгоритмические фазы манипулятивной онтологии: перелом, исчерпание и перезагрузка, накладывающиеся одна на другую. В переломе ребёнок пытается перенести последовательный алгоритм на бытовые задачи и игры, требующие учёта более сложных связей, но безуспешно. Вынужденно возвращается к привычным играм в фазе исчерпания, но они уже не дают прежней отдачи. Наконец, в самом кризисе у ребёнка отключаются автоматические реакции, вызывая разнообразные поведенческие сбои.
Ключевые факторы манипулятивной онтологии
Аффективный отбор: В процессе переноса и модификации операций ребёнок начинает отбирать те, которые дают лучший эффект. Снаружи это выглядит как результат осмысленного сопоставления вариантов. На самом деле успех и неудача определённого способа действия просто изменяют аффективный вес связанных ним ассоциативных ансамблей. Ребёнок начинает ощущать продуктивные способы как "приятные", а неудачные — как "неприятные", и, естественно, отдаёт предпочтение первым.
Отделение от контекста: В начале периода ребёнок усваивает операцию только вместе с сигналом, предметом и контекстом. Но вскоре начинает пробовать использовать её в других ситуациях и с другими объектами, отделяя от конкретного материала. Далее процесс генерализации распространяется на предметы, которые начинают замещать друг друга в игре на основе сходства по какому-то признаку — размеру, форме, цвету. Так начинается процесс абстрагирования, позволяющий наращивать плотность информации и сферу её использования.
Имманентные атрибуты: Последовательность позволяет соединять элементы только отношением "после". Поэтому более сложные связи, которые использует ребёнок, закодированы непосредственно в самих элементах. Положить предмет сверху, сбоку или внутрь — для мозга ребёнка разные операции, а не одна с другими пространственными параметрами. Это постоянно порождает ситуации, когда ребёнок затрудняется выполнить хорошо известное действие из-за изменения существенного параметра, для которого нет отдельного паттерна.
Антропоморфизм: В этом периоде ребёнок начинает напоминать поведением человека — ходит, говорит, добивается желаемого, проявляет эмоции. Это приводит к тому, что родители и психологи начинают проецировать на него взрослые категории: "мотивы", "цели", "чувства", "появление личности", "стремление к самостоятельности" и т.п. Но психика ребёнка ещё полностью построена на простейших механизмах: конкретных операциях, устойчивых схемах и аффективном отборе. Поэтому любые психологические интерпретации поведения ребёнка — такой же антропоморфизм, как наделение кошки способностью ревновать, обижаться или испытывать благодарность.
-----------------------
© Михаил Муравьев (autohumanism.com). CC BY 4.0
Вы можете использовать, распространять и создавать производные от этой статьи, в том числе в коммерческих целях, при условии обязательного указания авторства (Михаил Муравьев), активной ссылки на оригинальную работу (https://autohumanism.com/ru/logia69) и соблюдения лицензии Creative Common (https://creativecommons.org/licenses/by/4.0/).
------------------------
PS. Обсуждение прошлой главы показало, что многие люди пытаются перевести логику работы в привычную им гуманитарную понятийную рамку, в которой она в их голове просто ломается. Так что ещё раз подчеркну: эра гуманитарного способа мышления в исследовании человека и его деятельности закрыта. Точка. Данная работа задаёт новую парадигму, которая не может быть интерпретирована в гуманитарном "понятийном аппарате" ровно так же, как невозможно говорить о современной химии в смысловой рамке средневековой алхимии или об астрономии в логике античной астрологии.