FORGIVENESS / Часть I
Мы долетали до них потом, спустя время. Там не было ничего, что могло бы разрушить оставшееся — лишь остовы, металлические конструкции, вперемешку с бетоном. Как застывший памятник собственной глупости, равномерно укутанный пеплом.
Деревья с сухими листьями, похожими на сожженую бумагу, они бы рассыпались от мановения ветра, но воздуха не было.
Из окна я смотрел на дрон Койла, вставший в пяти метрах от моего, в «нулевой точке», откуда все началось. На сотни километров вокруг этой ямы не было ничего, кроме пыльных камней
Города представляли особенно удручающее зрелище. Обвалившиеся фасады, обломки и арматура, блестящие самоцветы каленого стекла, посыпанные сверху радиоактивной пудрой.
Давно миновали миссии первых лет — по шесть, десять кораблей. Тысячи часов бессмысленных поисков. Прожекторы рыскали ночью, а днем мы расчерчивали улицы заново, выстраивая на картах метки наименьших разрушений.
С тем же успехом можно было описывать трещины и прожилки в мраморной скульптуре: исчерпывающая и совершенно бесполезная информация
Два с лишним года нам потребовалось, чтобы полностью удостовериться в отсутствии жилых укрытий. Семь бункеров с долей вероятности около тысячной процента могли быть обитаемы, но спектрометры безмолвствовали.
Молчал и сейсмограф — это пугало гораздо сильнее. Ушло около месяца, чтобы свыкнуться с тем, что было очевидно изначально. Постепенно в эфире остались лишь навигационные отчеты и сухие данные по полураспаду.
Точка, дата, показания. Иллюзии испарились, эмоции выцвели.
