FORGIVENESS / Часть II
Директива no-trace особенно раздражала при дальних перелетах, но её отменили на третий год, за месяц до начала строительства.
Общий дух команды «Прощение» был на подъеме, впервые за долгое время мы не просто фиксировали и структурировали.
Койл не мог сидеть спокойно ни секунды, его отсек стал напоминать кабинет детектива — повсюду валялись макеты, стены завешивались картами и схемами. Сотни дата-кубиков, разбросанных по поверхностям подмигивали наспех наклееными подписями.
Спустя пару недель зараза перекинулась и на остальных и вскоре весь R.U.N-5 имел диагноз терминальной стадии СДВГ. Суматошный деятельный хаос.
Вид с орбиты менялся, предвещая наши скорые проблемы — постепенно появлялась атмосфера.
Где-то с противоположной стороны планеты работал Очаг, размораживая оставшееся. В дела морфов мы старались не лезть: как хирург не вмешивается в работу анестезиолога, так и нам было нечего делать среди их графиков и адаптивных показателей.
Мы вырезали опухоль и, судя по последнему отчету Мэр, оставался сущий пустяк.
Один специалист, одна миссия. Ротация кадров была необходима не только из-за нагрузки, но и из-за инбридинга идей.
«Грибники» давали промежуток в три года, дальше мозг ржавел и не поддавался. Даже на скоростном выращивании требовалось время, стариков закладывала еще вторая команда, много лет назад. Страшно подумать, но оставались и единицы от первой…
Возможная точка отката с дата-кубов, имеющая смысл, была в рамках двух десятков лет. Забавно, именно за эти два десятка они так близко подобрались к преодолению барьера.