Залы, боги и великаны: загадка Гульвейг в чертоге Одина
Томми Куусела
Стокгольмский университет
Цель данной статьи – обсудить и истолковать загадочную фигуру Гульвейг. Я также представлю новый анализ первой войны в мире, согласно ее описанию в древнескандинавских мифологических традициях, а точнее, согласно упоминаниям в «Прорицании вёльвы». Это исследование вписывается в общий подход моей докторской диссертации, где я пытаюсь рассмотреть взаимодействие между богами и великанами с точки зрения обстановки чертога, уделяя особое внимание описаниям в эддических поэмах. Первая встреча в чертоге, в зависимости от того, как смотреть на источники, описывается как происходящая в первозданный момент священного времени и случающаяся в чертоге Одина, где боги пронзают копьями и сжигают женскую фигуру по имени Гульвейг. Обычно ее интерпретируют как Фрейю, а этот акт считается началом битвы между двумя группами богов – асами и ванами. Я не согласен с этой интерпретацией и далее буду утверждать, что Гульвейг следует понимать как великаншу, и что жестокость, проявленная к ней, приводит к войне между богами (союзом асов и ванов) и великанами (теми, кто противостоит мировому порядку богов). Источником, который наиболее ясно говорит об этой ранней космической эпохе и дает лучшее описание, является «Прорицание вёльвы» – поэма, которая, как правило, считается написанной примерно в 900–1000 гг. н.э.
Куусела, Т. 2019. Залы, боги и великаны: загадка Гульвейг в зале Одина. В кн.: Викстрём аф Эдольм, К., Джексон, П., Нордберг, А., Сундквист, О. и Закриссон, Т. (ред.) Миф, материальность и живая религия: в Меровингской и Скандинавской эпохах викингов. С. 25–57. Стокгольм: Стокгольмский университетский пресс. DOI: https://doi.org/10.16993/bay.c. Лицензия: CC-BY.
Проблема Гульвейг в «Прорицании вёльвы»
Гульвейг упоминается только в «Прорицании вёльвы». Поэма повествует о том, как Один ищет вёльву, которая рассказывает о главных событиях сотворения и последующего разрушения мира. В начале, после сотворения мира, вёльва, которая сама может быть великаншей, говорит о «золотом веке» для богов, который нарушается приходом трех могущественных великанш. Этот эпизод трудно понять, и многие комментаторы, кажется, отождествляют этих трех женских фигур с Норнами (хотя они фактически появляются позже, в строфе 20). Больше об этих женщинах ничего не говорится.
После этого в поэме говорится о сотворении карликов, людей и о том, как судьба измеряется тремя Норнами. После того, как судьбы представлены, поэма снова возвращается к теме богов и описывает, как вёльва вспоминает первую войну в мире и как боги сожгли фигуру, известную как Гульвейг. Как отметил Джон Маккиннелл, следующие две строфы «составляют одну из самых известных проблем в изучении эддической поэзии».
21. Þat man hon fólcvíg fyrst í heimi,
er Gullveigo geirom studdo
oc í hǫll Hárs hána brendo;
þrysvar brendo, þrysvar borna,
opt, ósialdan, þó hon enn lifir.
Она помнит первую битву в мире, когда Гульвейг пронзили копьями и в чертоге Высокого сожгли ее; трижды сожгли, трижды родилась, часто, недолговечная, но она все еще жива.
22. Heiði hana héto, hvars til húsa kom, vǫlo velspá, vitti hon ganda; seið hon, hvars hon kunni, seið hon hug leikinn, æ var hon angan illrar brúðar.
Звали её Светлой [Хейдр], куда бы ни приходила в дома. Прорицательница с приятными предсказаниями, она владела духами, знала сейд, сейд творила по своему желанию [колдовала в трансе], всегда была любимицей злых женщин.
Обе строфы одинаково увлекательны и сложны, но именно 21-я строфа является основной причиной написания этой статьи. В ней волхва говорит, что помнит «fólcvíg fyrst í heimi» (первую битву в мире) и рассказывает, как «они» (скорее всего, боги) пронзили копьем некую Гульвейг и сожгли ее в чертоге Всевышнего. И не один раз, а трижды – и каждый раз она возрождалась. В следующей строфе упоминается другая фигура, Хейдр, которая практикует сейд, и говорится, что она была любимицей злой женщины.
Имя Гульвейг встречается в «Прорицании вёльвы» лишь однажды, в мифологическом контексте, который трудно истолковать. Строфа, где она упоминается, загадочна и допускает множество трактовок. Что это значит, и кто или что представляет собой эта загадочная фигура по имени Гульвейг? Почему боги ее мучают, и как это на них влияет? Считался ли этот инцидент значимым, и как его можно объяснить? Далее я попытаюсь доказать, что Гульвейг поддается объяснению и вписывается в картину конфликта и взаимодействия между богами и великанами в древнескандинавской мифологии. Прежде чем изложить свою точку зрения, необходимо кратко суммировать предыдущие интерпретации.
Как объяснялся этот эпизод в ранних исследованиях?
Эпизод с Гульвейг имел множество толкований с XIX века до наших дней. Из-за ограниченности объема будут упомянуты лишь наиболее значимые из них, представленные в хронологическом порядке, прежде чем будет предложена собственная интерпретация.
Одним из ранних и, вероятно, наиболее влиятельных анализов эпизода с Гульвейг было исследование Карла Мюлленхофа. Он считал Гульвейг олицетворением золота, символизирующим его разрушительную, соблазнительную и порабощающую силу. Мюлленхоф утверждал, что Гульвейг и Хейдр — одно и то же лицо, и что она может быть отождествлена с вёльвой, говорящей в поэме. Софус Бугге, напротив, полагал, что Гульвейг была одной из асов, убитой ванами в чертоге Одина. Для него этот эпизод объяснял начало войны. Он не считал Хейдр и Гульвейг одним и тем же существом, предполагая, что Хейдр была великаншей и рассказчицей в поэме.
Элард Хуго Мейер отстаивал христианский контекст, видя влияние христианской литературы в «Прорицании вёльвы». Он сравнивал Гульвейг с Евой в Раю, соблазненной ядовитыми стрелами Дьявола, как это описывал Амвросий. Это, в свою очередь, ассоциировалось с библейскими описаниями Вавилонской блудницы из Откровения и Иеремии, где она названа золотой чашей (calix aureus) и предречено ей сгореть. Мейер также считал, что война в «Прорицании вёльвы» относится к войне Бога с падшими и мятежными ангелами.
Другое направление мысли заключалось в поиске классических источников для Гульвейг. Вольфганг Краузе сравнивал Гульвейг с Пандорой, а Х. В. Стаббс пытался найти связь между скандинавскими и греческими мифами, видя в Гульвейг объединенную версию Эриды и Афродиты. Жорж Дюмезиль предложил еще одно объяснение. Он сравнивал эпизод с римской легендой об основании Рима. В римском повествовании два разных племени, сабины (сравниваемые с ванами) и группа, следующая за Ромулом (сравниваемая с асами), ведут войну за регион, который позже станет Римом. Сабины почти захватывают город, подкупив женщину Тарпею со стороны противника (золотом или любовью, согласно двум разным версиям). Дюмезиль считал, что эта легенда может объяснить тот факт, что Гульвейг была послана ванами к асам, где она развращает их сильной жаждой золота, желанием, которое проявляется среди богинь асов.
Роберт Хёкерт утверждал, что война между богами лежит в основе "Прорицания вёльвы" и является её главной темой. Он полагал, что поэма описывает религиозную войну между двумя народами: более древним, ориентированным на земледелие, народом Ванов, и более молодым, воинственным народом Асов. В своей диссертации он доказывал, что Гульвейг тождественна Хейдр и вёльве, говорящей в "Прорицании вёльвы". Он интерпретировал их как олицетворение мифического мёда, как мифическое женское существо, принадлежащее Ванам, и, следовательно, связанное с мифическим мёдом и его источником.
Сигурдур Нордаль также считал Гульвейг тождественной Хейдр и отождествлял её с одним из Ванов. По сути, Нордаль следовал Мюлленгофу, предполагая, что она олицетворяет силу золота, его опьяняющие и соблазнительные качества.
Другой подход заключался в сравнении сожжения Гульвейг с ритуальной деятельностью. Анне Хольтсмарк полагала, что пытки Гульвейг могут быть связаны с некой "боевой магией", где она представляла образ врага. Мучения этого образа означали, что тот, кого он олицетворял, получит такие же раны. Целью было дать Асам преимущество в предстоящей войне с Ванами.
Рудольф В. Фишер предложил ещё одну теорию. Он считал, что копья, которые трижды поражают и пронзают Гульвейг (или используются для её поддержки), а также её сожжения, отражают древний ритуал очищения золота. Хейно Герц также полагал, что этот эпизод отражает древнюю культовую практику; по его мнению, он представлял собой ритуальное жертвоприношение, а последующая битва, соответственно, отождествлялась с ритуальным поединком. Инициация и война также были точками зрения, предпочитаемыми Андреасом Норбергом, который утверждал, что ритуал пронзания Гульвейг копьями имитировался в культе, а космологический смысл заключался в распространении жажды золота и, как следствие, в стимулировании войны в мире.
Джон Маккиннелл сравнивал сожжение Гульвейг с эпизодом из "Речей Гримнира", где Один подвергается пыткам между двумя огнями с целью получить от него знания. По мнению Маккиннелла, боги пытаются сделать то же самое с Гульвейг – они хотят получить золото или научиться его создавать. Это приводит к безумию, в котором боги начинают войну против Ванов.
Маккиннелл также предположил, что Гульвейг могла быть идолом или золотой фигурой ("guldgubbe") Фрейи, которая подвергается нападению копьями и сожжению: "Подобно тому, как золото выходит из огня очищенным, так и культ самой богини живёт дальше; она возрождается, не как Хейдр, а как сама собой".
Маргарет Клунис Росс оспаривала мнение, что Гульвейг является выдумкой поэта(ов) "Прорицания вёльвы", поскольку этот образ соответствует общим темам древнескандинавской мифологии. Гульвейг и Фрейя выполняют одни и те же мифологические функции, независимо от того, считались ли они одной и той же сущностью. Она убедительно доказывает наличие сходства между появлением трех дев-ётунов в восьмой строфе и приходом Гульвейг. Причина в том, что боги отвергают возможность брачного союза с этими женщинами и их собственной группой. Она предполагает, что это могли быть ваны, пославшие её в надежде получить что-то взамен, но они пришли в ярость, когда асы напали и попытались уничтожить Гульвейг. Это вписывается в её теоретическую модель негативной взаимности, социальных отношений между асами, ванами и ётунами в древнескандинавской мифологии.
Гульвейг также могла символически представлять женские силы. Гро Стейнсланд и Пребен Мёленграхт Сёренсен считали Гульвейг и Хейдр идентичными фигурами. Они не были уверены, что её следует интерпретировать только как Фрейю. Они предположили, что она скорее является мифической женской силой, которая продолжает жить в различных формах: как Фрейя, как вёльва, говорящая в "Прорицании вёльвы", и как Хейдр. Её убийство рассматривается как ритуальное. Иную интерпретацию представила Эльза Мундал. По её мнению, хороший способ понять Гульвейг — сравнить её с другими мифическими женщинами, обожжёнными огнём, и ассоциировать их с персонификациями "женского хаоса". Мундал полагает, что Гульвейг возродилась в новых обликах, и Ангрбода могла быть одним из них. Её аргументация частично основана на "Песни о Хюндле" (строфа 41), где Локи пожирает обожжённое сердце женщины, после чего становится беременным и рождает всех троллих (флагд) в мире. Другой женщиной, обожжённой огнём, конечно же, является великанша Хюрроккин.
Одно из наиболее распространённых отождествлений Гульвейг — это её понимание как ипостаси Фрейи. Эта идея обычно прослеживается до Габриэля Турвилл-Петре. Теория была поддержана многими учёными. По словам Турвилл-Петре:
Гулльвейг, несомненно, является Фрейей, Ванадис и главной из Ванов. Неизвестно, как Фрейя попала в Асгард или в чертоги Одина, но если мы отождествляем ее с Гулльвейг, то именно из-за нее началась война богов. Можно предположить, что Гулльвейг (Фрейя) была послана Ванами в Асгард, чтобы совратить Асов алчностью, похотью и колдовством. Попытки Асов уничтожить ее оказались тщетными, и она живет до сих пор.
Урсула Дронке связывает Гульвейг с загадочной Торгерд Хольгабруд, которая также ассоциируется с золотом. В своей более ранней статье она отождествила Гульвейг с Фрейей и, с помощью образной реконструкции ранних стадий мифа, предположила, что Гульвейг — это идол, который сжигают, чтобы отомстить ванам, чьи силы возглавляла сама Фрейя.
Последняя теория, которую здесь следует представить, не является новейшей, но недавно была подхвачена Катей Шульц, и поэтому может послужить хорошим мостом, ведущим от более ранних теорий к моей собственной. Ойген Могк предположил, что война, описанная в «Прорицании вёльвы», является скандинавской версией гигантомахии, то есть касается войны, которая велась между богами как группой и великанами. Боги выступают вместе против великанов, но терпят поражение и почти разбиты; в конце концов они должны предложить великанам Фрейю, солнце и луну. Его идея повторяется Катей Шульц в её диссертации. Оба они считают Гульвейг великаншей, а не одной из ванов. Эта интерпретация заслуживает внимания, и я вернусь к этому вопросу ниже.
Прежде чем сосредоточиться на Гульвейг, необходимо сказать несколько слов о более ранней строфе поэмы, где упоминаются «три девы-турсы». Я считаю, что они важны для разгадки тайны и могут пролить свет на загадочный эпизод с Гульвейг.
Teflðo í túni, teitir vóro, var þeim vættergis vant ór gulli, unz þriár qvómu, þursa meyiar, ámátcar miǫk, ór iǫtunheimom.
«Играли в туне, веселы были, ни в чем не нуждались, золота было вдоволь, пока не пришли три девы-турсы, могучие очень, из Ётунхейма».
Некоторые критики отождествляют этих трех великанш с норнами, но, на мой взгляд, для этого нет оснований, так как норны появляются в двадцатой строфе. Однако ясно, что приход трех дев-великанов каким-то образом нарушает золотой век, в котором до сих пор процветали боги. «Настольная игра» (tafl) указывает на аристократическую обстановку, что подтверждается изобилием золота — символа власти и богатства. Таким образом, мы знаем, что поэт(ы) отождествляли этих трех дев с упадком и концом мирной и процветающей эпохи. Это повествование заканчивается приходом великанш и переходит к рассказу о создании гномов и перечислению их имен (строфы 9–16), затем объясняет, как появились люди (строфы 17–18), а после этого говорит о появлении трех норн (строфа 20). Читая это, кажется, что повествование о богах и их первобытном веке процветания каким-то образом прерывается. Когда повествование возвращается к богам, оно говорит о пытках Гульвейг в Чертоге Всевышнего и начале первой войны в мире.
Гульвейг, как уже упоминалось, нигде больше не встречается. Первый элемент ее имени, «Гуль-», прост и означает «золото», но второй элемент, «-вейг», труднее интерпретировать, потому что он может быть связан со многими различными словами и употреблениями. Обычно, вслед за Карлом Мюлленхофом, его понимают как «опьянение золотом», то есть как аллегорическую фигуру, символизирующую жадность к золоту. Лотте Моц интерпретировала имя как «золотой (цвета) напиток» и предположила, что и Хейдр, и Гульвейг представляли первое варение меда. Джон МакКиннелл, основываясь на тщательном лексикографическом исследовании, предложил другое значение, где второй элемент следует понимать как нечто, относящееся к «военной мощи» или просто «женщине». В связи с военной мощью корень обнаруживается в древнескандинавском víg «война» и готском weihan «сражаться». Таким образом, имя интерпретируется как «женщина из золота», «золотоукрашенная женщина» или «золотоукрашенная военная мощь». Иными словами, МакКиннелл открывает возможность интерпретации ее имени иными способами, нежели обычное прочтение его элементов как «золото» и «напиток».
В 22-й строфе, сразу после сожжения Гульвейг, в поэме упоминается женская фигура по имени Хейдр, искусная в сейде, которая приходила в дома. Кто она и почему она названа любимицей злой женщины?
Имя Хейдр встречается в нескольких сагах как имя вёльвы. Вероятно, это имя в сагах восходит к мифическому прототипу. По мнению Яна де Вриса, это имя является просто эпитетом для вёльвы в целом, а не личным именем конкретного человека. Возможно, вёльвы из саг получили свои имена из устной традиции, схожей с той, что отражена в поэме?
Имя Хейдр также встречается в «Песни о Хюндле», в 32-й строфе, где она перечислена вместе с Хросстьофром как дети великана Хримнира. Неясно, перечисляет ли поэма двух братьев или брата и сестру (предпочтительнее последнее прочтение). Тем не менее, в этом источнике имя используется как имя кого-то из рода великанов. Та же поэма, в 33-й строфе, также говорит, что все вёльвы происходят от Видольфра; имя, которое можно интерпретировать как «лесной волк» и, следовательно, связывает эту фигуру с необработанными землями и дикой природой. Эта связь интересна по сравнению с тролльской женщиной, вероятно, великаншей, в «Прорицании вёльвы» 39, которая сидит в Железном лесу (Иарнвиди) и рожает потомство Фенрира (всех волков в мире).
Таким образом, возможно, есть основания считать Хейдр в «Прорицании вёльвы» великаншей, которая умела практиковать сейд. Великаны, искусные в колдовстве, являются распространенным мотивом в древнескандинавских источниках, особенно в мифах об Одине. В поэме Хейдр названа любимицей злой женщины.
Кто эта злая женщина? Есть несколько великанш, которые считаются злыми; одна из них встречается в «Песни о Хюндле» 41, и именно от нее Локи съедает обожженное сердце и беременеет: «Лофт был оплодотворен злой женщиной (af kono illri), от которой произошли все великанши на земле». Другая великанша, которая считается злой и матерью доброжелательных великанов, — это вёльва/говорящая в «Снах Бальдра». В 13-й строфе Один, в пылком обмене словами, говорит, что она не провидица (вёльва) и не мудрая женщина (вис кона), а мать трех великанш (þriggia þursa móðir). Некоторые из великанш, которых Тор встречает в своих путешествиях, также могут считаться злыми, например, дочери Гейррёда (в «Драпе о Торе» и в «Младшей Эдде» Снорри, «Язык поэзии» 18) или великанши, которых он хвастается, что убил в «Речах Харбарда» (строфы 23, 37–39).
Злая женщина, причиняющая вред богам, упомянутая в «Прорицании вёльвы», вероятно, великанша. Возможно, это отсылка к самой вёльве или к Гульвейг (или к обеим). Эльза Мундал полагает, что Хейдр — это радость Гульвейг, поскольку она своим колдовством сеет хаос, и обе они представляют опасность для миропорядка богов. Я считаю это разумным объяснением. Клунис Росс отметила, что во всем корпусе древнескандинавской мифологии Гульвейг — единственное не-великанское женское существо, убитое мужчиной или группой мужчин. Наиболее распространенным способом убийства колдуна или ведьмы было сожжение, что подтверждается континентальными германскими и скандинавскими правовыми кодексами, а также уголовными законами большинства индоевропейских народов. Гульвейг/Хейдр может быть связана с тремя могущественными великаншами, упомянутыми ранее, которые каким-то образом сумели разрушить благоденствие богов. Если предположить, что Гульвейг/Хейдр послана великанами к богам, и что она является искусной колдуньей, сеющей разрушение среди богов своей магией, а боги в ответ пытаются уничтожить ее в огне, то аномалия, отмеченная Клунис Росс, просто исчезнет: она действительно является великаншей, которую группа богов-мужчин пытается убить. Это также стало бы разумной причиной для начала войны с расой великанов.
Анализируя основные элементы мифа о Гульвейг, можно выделить следующее: первая война в мире была спровоцирована действиями неких безымянных существ, которые пронзили Гульвейг копьями, а затем сожгли её в чертоге Всевышнего (вероятно, Одина). Её сжигали трижды, но каждый раз она возрождалась и до сих пор жива. В 21-й строфе не уточняется, кто были эти существа и кто такая Гульвейг, но можно предположить, что "они" — это боги, обитающие в чертоге Одина.
В следующей строфе (22) упоминается, что "они" называли её Хейд, куда бы она ни приходила в дома. Кто эти "они", не указано, но, следуя Клунис Росс, их можно интерпретировать как людей. Это, по-видимому, указывает на то, что Гульвейг превратилась в вёльву, практикующую сейд. Таким образом, этот эпизод можно рассматривать как повествование, переносящее нас из мифического в обыденное. Контраст сфер деятельности — от божественного чертога к обычному дому — предполагает, что Гульвейг/Хейд перешла из божественного мира в человеческий. Это также может объяснить, почему это имя используется для вёльв в сагах; возможно, оно даже указывало на враждебные элементы, известные из мифологических традиций, где оно служит именем опасной великанши, искусной в колдовстве.
Прототипическая война между богами и великанами
Сразу после сожжения Гульвейг и появления Хейдр, боги собираются на совет, чтобы решить, стоит ли им платить дань или делиться жертвенными пиршествами. Кому именно они должны платить дань, не упоминается, как и то, кто должен разделить с ними эти пиршества. Похоже, боги решают не платить дань и не делиться своими пиршествами. Вместо этого, ответом Одина на этот кризис становится объявление войны. В следующем стихе (строфа 24) Один метает свое копье в (или над, как знак символического превосходства) войско своих врагов. Но война идет плохо, и боги видят, как их укрепления разрушаются врагами. В этом контексте упоминаются ваны и их мастерство в магии. Не говорится, на кого именно они направляют свои заклинания, но, по-видимому, они выходят из крепости, вступают на поле битвы, используя боевые заклинания (vígspá). Их магические навыки и элемент неожиданности — это именно то, что нужно богам, чтобы переломить ход событий и нанести ответный удар своим превосходящим силам противника.
23 Þá gengo regin ǫll á rǫcstóla, ginnheilog goð, oc um þat gættuz, hvárt scyldo æsir afráð gialda eða scyldo goðin ǫll gildi eiga.
Тогда все Силы направились к тронам судьбы, к священным богам, и обдумывали это: должны ли асы уступить дань или же все боги должны разделить жертвенные пиры.
24 Fleygði Óðinn oc í fólc um scaut, þat var enn fólcvíg fyrst í heimi; brotinn var borðveggr borgar ása, knátto vanir vígspá vǫllo sporna.
Один метнул копье, пустил его в войско; то была война, первая в мире; деревянный вал крепости Асов был разрушен; Ваны, с боевым заклинанием, продолжали топтать равнину.
Большинство исследователей трактуют первую войну в мире как конфликт между асами и ванами. Эта интерпретация опирается на повествования Снорри Стурлусона (в "Саге об Инглингах" и "Языке поэзии"), где он ясно указывает на борьбу двух племен богов. Однако его версии не совпадают с тем, что изложено в поэме. Снорри помещает эту войну в контекст создания меда поэзии и ни разу не упоминает Гульвейг или Хейд. Возможно, как отмечает Клунис Росс, Снорри по какой-то причине решил опустить эпизод с Гульвейг из своего повествования, подобно тому, как он поступил с жертвоприношением Одина.
Если внимательнее рассмотреть 24-ю строфу, она с таким же успехом может означать, что великаны прорвали оборону богов. Упомянутые в следующей строке ваны, "knátto vanir vígspá vǫllo sporna", могут быть истолкованы как синоним "богов" или просто указывать на то, что ваны атаковали великанов своей магией. Таким образом, поэт(ы) могли понимать две отдельные группы богов как сражающихся не друг с другом, а как союзников против общего врага – великанов. Поэт(ы) используют различные синонимы для "богов" в поэме, и этот случай, вероятно, не исключение.
В последнее время даже обсуждается само существование ванов как отдельной группы. Эту идею выдвинул Рудольф Симек, который использовал филологические аргументы против существования ванов как самостоятельной группы богов. Эта жаркая дискуссия не представляет особого интереса здесь, хотя я хотел бы отметить, что в самой поэме нет ничего, что подтверждало бы битву между асами и ванами. Кроме того, если обратиться к Снорри и его рассказу о Мастере-Строителе (в "Видении Гюльви"), совершенно ясно, что великан-строитель должен был возвести крепость, которая защитит богов не от ванов, а от угрозы великанов.
Þat var snimma í ǫndverða bygð goðanna, þá er goðin hǫfðu sett Miðgarð ok gert Valhǫll, þá kom þar smiðr nokkvorr ok bauð at gera þeim borg á þrim misserum svá góða at trú ok ørugg væri fyrir bergrisum ok hrímþursum þótt þeir komi inn um Miðgarð.
В самом начале заселения богами, когда они создали Мидгард и возвели Вальхаллу, появился некий строитель и предложил возвести им укрепление за три сезона, настолько надежное и безопасное, что оно могло бы защитить от горных и инеистых великанов, даже если бы те пришли в Мидгард. Другая причина рассматривать войну как конфликт между богами и великанами заключается в том, что следующие две строфы (25–26) ясно показывают участие великанов в противостоянии с богами. Они каким-то образом похитили богиню, и Тор, злейший враг великанов, приходит в ярость и, кажется, нарушает всевозможные клятвы и священные обеты, предположительно, чтобы вернуть ее.
25 Þá gengo regin ǫll á rǫcstóla, ginnheilog goð, oc um þat gættuz, hverir hefði lopt alt lævi blandit eða ætt iǫtuns Óðs mey gefna.
Тогда все Силы направились к тронам судьбы, священные боги, и обдумали вот что: какие люди осквернили воздух предательством, или отдали дочь Ода роду великанов.
26 Þórr einn þar vá, þrunginn móði, hann sialdan sitr, er hann slíct um fregn; á genguz eiðar, orð oc soeri, mál ǫll meginlig, er á meðal fóro.
Тор один нанес удар там, переполненный яростью, он редко сидит спокойно, когда слышит подобное; клятвы распались, слова и обещания, все торжественные обязательства, которые были между ними.
Тор охвачен яростью: все клятвы, обещания и заветы растоптаны. Причина в том, что служанка Одина была отдана великанам. Эту женскую фигуру, скорее всего, можно отождествить с Фрейей, которую обманом передали великанам, что, несомненно, вызвало кризис для богов как единого целого. Виновником этой уловки вполне мог быть Локи; это соответствует его характеру трикстера и ненадежности, как мы знаем из источников. Тору предстоит вернуть ее, вероятно, силой и насилием. Это соответствует мифологическому сюжету, где великаны пытаются похитить богинь, что легко прослеживается в других источниках.
Я считаю, что есть основания рассматривать изначальную битву между богами и великанами как древний мифологический мотив. Первобытная война между богами и другой расой существ не является уникальной для древнескандинавской мифологии. Было бы полезно рассмотреть сравнительный материал из других мифологических традиций, как индоевропейских, так и других. Существуют некоторые параллели в восточной мифологии, особенно в различных мифах о преемственности и представлении о древних богах, побежденных и низвергнутых в подземный мир, например, в греческой, хеттской, финикийской и вавилонской мифологии. Вавилонский бог Мардук завоевал свое господство, свергнув Кингу, Тиамат и их армии; в то время как ведийский бог Индра одержал победу, одолев Вритру и его полчища. Если обратиться к греческим мифологическим традициям, то там описываются две великие войны, которые боги вели, сначала против титанов, а затем против гигантов. Как говорит Вальтер Буркерт: "Власть — это скрытое насилие, которое должно было проявиться хотя бы однажды в мифическом прошлом. Превосходство гарантируется только побежденными низшими".
В греческой мифологии гиганты, известные как Титаны и Гиганты, прославились войнами против олимпийских богов – Титаномахией и Гигантомахией. Существуют различные описания этих битв, наиболее подробное из которых повествует о противостоянии богов и Титанов, представлявших старшее поколение и соперничавшую группу за верховную власть. Наиболее полное изложение содержится в "Теогонии" Гесиода (например, строки 617–735), поэме, датируемой обычно десятилетиями до или после 700 года до нашей эры. Похожий, но далеко не идентичный рассказ можно найти в "Библиотеке" Аполлодора.
Краткое изложение основных событий можно суммировать следующим образом: подобно тому, как Кронос сверг своего отца Урана, Кронос, в свою очередь, был свергнут собственным сыном Зевсом. Именно эта битва называется Титаномахией, где Зевс вместе со своими сторонниками, братьями и сестрами сражался с горы Олимп, в то время как Кронос и многие Титаны бились с горы Отрис. Война потрясла основы мироздания, а ее буря описывается как невообразимая. Казалось, будто небо и земля столкнулись. В конце концов, Зевс призвал на помощь циклопов и сторуких. С их помощью им удалось одолеть Кроноса и его Титанов. Сторукие были назначены тюремщиками Титанов в глубинах Тартара. Мать Титанов, Гея, пришла в ярость и побудила своих других детей, Гигантов, начать войну против богов. Их подавляющая атака на Олимп могла быть отражена только с помощью смертного – Геракла. После поражения Гигантов другой устрашающий чудовищный образ по имени Тифон напал на богов и бросил вызов Зевсу, который в итоге сумел победить чудовище своими молниями.
Существа, оспаривавшие положение богов как верховных правителей, будь то гиганты или кто-то иной, олицетворяли не только первобытный хаос, но и все ужасающие и пугающие силы, которые до сих пор сохраняются в мире и которые могли периодически угрожать установленному богами порядку: ураганы, наводнения, пожары, извержения вулканов, землетрясения, затмения, болезни, голод, войны, преступность, тьма, смерть, леденящий холод и так далее. После того, как боги сразились с гигантами в "Прорицании вёльвы" (Vǫluspá), мир начнет медленно деградировать и в конечном итоге будет уничтожен в финальной битве. Большинство из перечисленных выше катастрофических и травмирующих событий повлияют на этот период бедствий, как среди богов, так и на земле. Это будет происходить все чаще, прежде чем боги и гиганты в последний раз сойдутся в битве, и земля будет выжжена огнем и погрузится в морские глубины. Подобные катастрофические события действительно описаны в "Прорицании вёльвы", особенно в строфах с 39 по 56.
Многие из предложенных сравнительных источников можно использовать для утверждения, что это вполне может соответствовать войне между двумя разными племенами богов, то есть асами и ванами, но большая часть материала, найденного в сравнительной мифологии, кажется, касается поколенческого раскола между старшей и младшей группами богов. В источниках нет ничего, что указывало бы на родство асов и ванов. Но великаны, с другой стороны, однако, ясно описываются как старшее поколение существ, которые действительно связаны кровным родством с асами (по крайней мере, по материнской линии). Поэтому гораздо плодотворнее связывать сравнительные мифологические традиции с богами и великанами, а не между двумя отдельными группами богов (хотя великаны в древнескандинавской религии не считались старшим поколением богов). В мифологических традициях первобытные великаны служили объяснением того, как возник мир, и рассматриваются как мифологические существа (без какого-либо культа).
Основная цель этих мифологических традиций — объяснить, как боги, используя силу и хитрость, победили великанов. Это также дает причину того, как они продолжают бороться и конкурировать с ними за власть над космосом. Этот космологический конфликт и напряжение являются частью жизни для священного и мирского. В конце концов, эта борьба за господство закончится Рагнарёком, последним мощным противостоянием между богами и великанами, которое затронет все живое и станет концом света, каким мы его знаем.
Нарушение священных правил чертога
Мои рассуждения о событиях, описанных в «Прорицании вёльвы», связаны с моей общей теорией взаимодействия богов и великанов, рассматриваемой с точки зрения чертога. Меня особенно интригует то, что сцена, представленная в поэме, происходит в чертоге Одина, и именно боги первыми прибегают к насилию, а не великаны. С моей точки зрения, святотатственные действия в чертоге и нарушение перемирия в нём могут объяснить, почему падение богов начинается с этого эпизода и в конечном итоге приводит к войне и нарушению слов, обещаний, торжественных клятв и присяг.
Когда боги пытаются пролить кровь и убить Гульвейг, они нарушают «грид» — перемирие, прощение, мир — чертога, и этот самый акт имеет серьёзные последствия. Рассказ об этом насилии в чертоге Одина кажется важным, хотя его трудно полностью осмыслить. Я думаю, что когда боги прибегают к насилию против неё, они также нарушают перемирие и святость чертога (грид). Результатом может быть появление новой фигуры по имени Хейдр. Она может быть возрождённой Гульвейг или другой фигурой, представляющей злое колдовство.
Этот эпизод является частью первой войны в мире. По дохристианским моральным стандартам считалось позорным для мужчин причинять вред женщинам; физическая агрессия, направленная на женщину, была позорной. Более того, это было особенно оскорбительно для родственников-мужчин женщины. Поэтому это могло быть использовано как оружие или стратегия для серьёзной клеветы, которая требовала кровной мести от родственников-мужчин женщины. Мифический эпизод отражает состояние войны. В этом мире экстремальная и враждебная ситуация (война, насильственные конфликты, междоусобицы, набеги и т. д.) означала, что женщины были убиты или уведены в рабство: грубое обращение и нападения на женщин, даже изнасилования, не были редкостью в этом контексте. Вёльва, которая говорит в поэме, возможно, пытается оскорбить Одина этой информацией; что-то, что должно было быть действительно позорным, поскольку он фактически не смог убить Гульвейг.
Хотя нигде не сказано, что асы являются агрессорами Гульвейг, само по себе то, что она была пронзена копьем в Зале Одина, на мой взгляд, является веским основанием полагать, что Один несет ответственность за ее сожжение. Нарушение священных правил зала ведет к падению богов. Во многих мифах зал служит центром взаимодействия между великанами и богами. Подобно залам в этом мире, мифические залы, по-видимому, защищены одними и теми же правилами и запретами. Когда боги пытают и пытаются убить гостя в своем зале, сами правила, которые боги должны соблюдать и беречь, рвутся. Гульвейг не совсем описана как гостья, но если задуматься, то богов можно интерпретировать как хозяев, которые ведут себя так, что это во всех отношениях считается бесчестным.
Такое поведение, как ясно сказано в "Речах Высокого", хозяин должен избегать любой ценой. Этот эпизод также может служить примером того, как грид (священное убежище) стал институционализированным. Как напоминает нам Ярих Г. Остен о мифах: "Многие мифы объясняют, как мир возник из хаоса, порядок из беспорядка, а культура из природы. Это часто выражается парадоксальным образом в самой структуре мифа: культурное правило или норма устанавливается из-за самого действия, которое оно запрещает". Это жестокое обращение с неожиданным гостем, возможно, также, в хронологическом порядке поэмы, может рассматриваться как предвестие Рагнарёка. Это еще более подчеркивается, когда Тор нарушает клятвы, слова, обещания и все торжественные обязательства (строфа 25, после первой войны). Опять же, врагами являются великаны, и битва, которая ведется в "Прорицании вёльвы", происходит между богами и великанами. Я считаю, что можно предположить, что золото играет важную роль в этом эпизоде, и что это также является основной причиной войны. Но трудно сказать, является ли эпизод с Гульвейг причиной войны или ее следствием. Я считаю, что Гульвейг и Хейдр (даже если мы рассматриваем их как двух разных персонажей или одного и того же) могут быть прослежены до появления дев-великанов и окончания "золотого века". Боги нарушают правила гостеприимства, когда они пытают и пытаются убить ее в своем зале. Это было не мелкое нарушение, а серьезное нарушение гостеприимства, которое привело бы к войне с великанами.
Гулльвейг может символизировать жажду золота, а золото имело огромное символическое и мощное значение и влияние в древнескандинавском обществе, особенно среди вождей и воинов. Власть и богатство шли рука об руку и сопровождались войной. Возможно, мы можем понять роль Гулльвейг как посланницы великанов, призванной посеять раздор и алчность среди богов – принципы, которые были бы понятны аудитории поэмы. Безумное желание и страсть к золоту. Похоже, что именно боги поступают неправильно, нападая на Гулльвейг в своем чертоге, а не великаны. Это положило начало первой великой борьбе за господство в мире, не между разными богами, а войне богов против великанов, которая будет продолжаться до конца света.
В своем исследовании "Пророчество Вёльвы" Финнур Йонссон поддерживает идею Мюлленхофа о том, что имя Гулльвейг связано с могущественным желанием золота, и утверждает: "Было очень близко к тому, чтобы предположить, что именно великаны послали Гулльвейг; но это не так." Я не согласен; по моему мнению, великаны, вероятно, послали Гулльвейг к богам, что привело к нарушению священных уз богами в их чертоге и к продолжающемуся конфликту и борьбе за господство и власть между богами и великанами, что характеризует древнескандинавскую мифологию в целом.
Когда я впервые писал о Гульвейг для своей диссертации, я не знал, что Могк, Мундал и Шульц уже опередили меня в мысли, что она великанша, а также что Могк и Шульц полагали, что последующая война велась между богами и великанами. Однако я считаю, что эта теория заслуживает большего внимания. Мой главный вывод, а также мой собственный вклад в изучение Гульвейг, заключается в том, что жестокое обращение с ней является прямым нарушением грид (священного права гостеприимства); это действие, которое нарушает святость и перемирие, которые должны поддерживаться в зале. Это, в свою очередь, приводит к войне с великанами. Я считаю, что это первая война в мире; следовательно, я считаю ее прототипической. Война, которая ведется между богами и великанами, также встречается в греческой и римской мифологии и соответствует мифологическому образцу, найденному в других мифологических традициях. Как это отражается на культуре залов? Мифическая традиция войны между богами и великанами в первобытное время может рассматриваться как прототип для воинов, военачальников и вождей. Война и насилие прославлялись и восхвалялись, по крайней мере, в рамках воинской идеологии.
Гульвейг — гостья в Зале Одина, и как таковая с ней обращаются в нарушение правил и норм гостеприимства, которые зал должен обеспечивать и поддерживать. Боги нарушают грид и показывают, как культурное правило или норма устанавливается из-за самого действия, которое она запрещает. В зале правила и нормы существуют для поддержания статус-кво между гостем и хозяином. Когда кто-то, будучи гостем, входил и пересекал порог зала, в зале проявлялось напряжение и беспокойство как у хозяина, так и у гостя. Норма гарантировала безопасность и защиту внутри здания зала.
Повествование о Гульвейг переносит нас из божественного мира в человеческий, что мы можем понять из описания, когда после ее сожжения можно утверждать, что Гульвейг (угроза богам в божественном зале) трансформируется и возвращается как Хейдр (угроза людям в этом мире). Фигура Гульвейг, как мы видели, обычно интерпретируется как Фрейя. Пытки ее, следовательно, рассматривались как один из решающих факторов, приведших к войне между двумя племенами богов, асами и ванами. Я не согласен с этим выводом и пытался рассмотреть другой подход. На мой взгляд, Гульвейг не представляет Фрейю, никого, посланного ванами, и война ведется не между двумя разными племенами богов. Вместо этого я считаю, что это версия первого столкновения между богами и великанами как двумя враждующими группами, и я считаю Гульвейг великаншей, посланной великанами для распространения раздора среди богов и заставления их нарушить священные клятвы. В повествовании, в хронологическом порядке событий, представленных в «Прорицании вёльвы», это один из многих факторов, которые в конечном итоге приведут к Рагнарёку.
Первоисточники
Аполлодор. Перевод Робина Харда. 1997. Библиотека греческой мифологии.
Перевод Робина Харда. Оксфорд, Нью-Йорк: Oxford University Press.
Эдда. Густав Некель и Ганс Кун. 1962. Песни Кодекса Регия и родственные памятники. Том I. Текст. 3-е издание.
Кэролайн Ларрингтон. 2014. Поэтическая Эдда. Перевод Кэролайн Ларрингтон. 2-е издание. Оксфорд: Oxford University Press.
Снорри Стурлусон, Эдда. Энтони Фолкс. 2005. Эдда. Пролог и Гюльфагининг. Под редакцией Энтони Фолкса. 2-е издание. Лондон: Viking Society for Northern Research.
Литература
Генрих Бек. 1999. Гулльвейг. В кн.: Г. Бек и др. (ред.). Reallexikon der Germanischen Altertumskunde, 13. 2-е издание. Берлин и Нью-Йорк: Walter de Gruyter, 190–191.
Софус Бугге. 1867. Norroen fornkvæði: исландский сборник народных древних песен о богах и героях Севера: общепринято называемый Эддой Сэмунда Мудрого. Христиания: P. T. Mallings forlagsboghandel.
Стефан Бринк. 2012. Рабы викингов. Северное рабство в младший железный век и раннее средневековье. Стокгольм: Atlantis.
Вальтер Буркерт. 1985 (1977). Греческая религия. Перевод Джона Раффана. Кембридж: Harvard University Press.
Вальтер Буркерт. 2004. Вавилон, Мемфис, Персеполь. Восточные контексты греческой культуры. Кембридж, Лондон: Harvard University Press.
Фредрик Шарпантье Льюнгквист. 2015. Изнасилование в исландских сагах. Взгляд на восприятие сексуального насилия над женщинами в древнескандинавском мире. В журнале Journal of Family History 40:4, 431–447.
Маргарет Клунис Росс. 1994. Продолженные эхо. Древнескандинавские мифы в северном обществе. Том 1: Мифы. (Viking Collection, 7). Оденсе: Odense University Press.
Кен Доуден. 2006. Зевс. (Боги и герои древнего мира). Лондон и Нью-Йорк: Routledge.
Урсула Дронке. 1988. Война Асов и Ванов в «Прорицании вёльвы». В кн.: Г. В. Вебер (ред.). Idee-Gestalt-Geschichte. Festschrift Klaus von See. Оденсе; Odense University Press, 223–238.
Урсула Дронке. 1997. Поэтическая Эдда. Том 2: Мифологические поэмы. Оксфорд: Clarendon.
Жорж Дюмезиль. 1973 (1959). Боги древних северян. 2-е издание. Издания Центра сравнительной фольклористики и мифологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, 3. Беркли и Лос-Анджелес: University of California Press.
Экхардт, Карл А. 1940. Война ванов. Германские исследования, 3. Бонн: Издательство Немецкого юридического института.
Фишер, Р. В. 1963. Превращение Гульвейг: попытка разъясняющего толкования культа в Харсхалле. В Antaios 4, 581–596.
Фонтеноуз, Джозеф. 1980 (1959). Пифон. Исследование дельфийского мифа и его истоков. Беркли: Калифорнийский университет.
Фрицнер, Йохан. 1954 (1886). Словарь древнескандинавского языка, I–III. Осло: Мёллер.
Фрог и Джонатан Ропер. 2011. Стих против «ванов»: ответ на «Некролог ванов» Симека. В Retrospective Methods Network Newsletter 2, 29–37.
Гертс, Хайно. 1969. Миф о Гульвейг из «Прорицания вёльвы». В Zeitschrift für deutsche Philologie 88, 312–378.
Геринг, Гуго и Сиймонс, Б. 1927. Песни Эдды. Комментарий к песням Эдды.
Германская справочная библиотека. Галле: Книжный магазин приюта.
Гримм, Якоб. 1876–1877 (1835). Немецкая мифология, I–III. 4-е издание. Гютерсло: Бертельсманн.
Хольтсмарк, Анне. 1950. Лекции по «Прорицанию вёльвы», осень 1949 г. (Студенческий офис университета). Осло: Skrivmaskinstua.
Хольтсмарк, Анне. 1964. Похищение женщин. В Kulturhistoriskt lexikon för nordisk medeltid IX. Мальмё: Allhems förlag, 574–576.
Хёкерт, Роберт. 1916. «Прорицание вёльвы» и война ванов. В Festskrift tillägnad Vitalis Norström på 60-årsdagen den 29 januari 1916. Гётеборг: Wettergren & Kerber, 293–309.
Хёкерт, Роберт. 1926. «Прорицание вёльвы» и культ ванов. Уппсала: Almqvist & Wiksell.
Хёкерт, Роберт. 1930. «Прорицание вёльвы» и культ ванов, II. Уппсала: Almqvist & Wiksell.
Йохенс, Дженни. 1991. Запретное любовное свидание. Археология древнескандинавской сексуальности. В Journal of the History of Sexuality 1:3, 357–392.
Йонссон, Финнур. 1911. «Прорицание вёльвы». Пророчество вёльвы.
Исследования по языку и древностям. Филологико-историческое общество, 84. Копенгаген: Книжный магазин Тилле.
Йонссон, Финнур. 1932. Древние эддические песни. Копенгаген: Gads Forlag.
Краузе, Вольфганг. 1959. Гульвейг и Пандора. В Skandinavistik 5, 1–6.
Куусела, Томми. 2017. «Зал был освещен священным миром»: Взаимодействие между богами и йотунами, освещенное с точки зрения древнескандинавской среды зала. Стокгольм: Стокгольмский университет.
МакКиннелл, Джон. 1994. И то, и другое. Очерки об изменениях и разнообразии в позднем скандинавском язычестве. Philologia: saggi, ricerche, edizioni, 1. Рим: Il Calamo.
МакКиннелл, Джон. 2014 (2001). О Хейдр и Гульвейг. В D. Kick & J. D. Shafer (ред.). Очерки по эддической поэзии. Серия «Торонто: древнескандинавский и исландский», 7. Торонто: Издательство Торонтского университета, 34–58.
Майер, Элард Х. 1889. Вёлуспа. Исследование. Берлин: Майер и Мюллер.
Могк, Ойген. 1925. К гигантомахии Вёлуспы. В Folklore Fellowship Communications 58, Хельсинки: Suomalainen tiedeakatemia, 1–10.
Мотц, Лотте. 1993. Испытание Гульвейг. Новая интерпретация. В Arkiv för nordisk filologi 108, 80–92.
Мюлленхофф, Карл. 1883. О Вёлуспе. В Deutsche Altertumskunde 5:1. Берлин: Weidmann, 1–157.
Мундал, Эльза. 2002. Austr sat in aldna… Великанши и женские силы в Вёлуспе. В R. Simek & W. Heizman (ред.). Мифологические женщины. Исследования в память оЛотте Мотц (1922–1997). Studia Medievalia Septentrionalia, 7. Вена: Fassbaender, 185–195.
Нильссон, Мартин П. 1941. История греческой религии, 1. Мюнхен: C. H. Beck.
Нордберг, Андреас. 2003. Воины в зале Одина: представления о смерти и культ воинов в древнескандинавской религии. Стокгольм: Стокгольмский университет.
Нэсстрём, Бритт-Мари. 1995. Фрейя. Великая богиня Севера. Lund Studies in History of Religions, 5. Лунд: Лундский университет.
Остен, Яарих Г. 1985. Война богов. Социальный кодекс в индоевропейской мифологии. Лондон: Routledge.
Поломе, Эдгар, К. 1995. Фрейя. В Reallexikon der germanische Altertumskunde. 2-е издание. Том 9. Берлин, Нью-Йорк: de Gruyter, 584–587.
Квинн, Джудит. 1990. «Vǫluspá и композиция эддической поэзии». В сборнике: Т. Пароли (ред.). Поэзия в скандинавском Средневековье. Труды Седьмой международной конференции по сагам. Сполето: Presso la Sede del Centro Studi, с. 303–320.
Рюдберг, Виктор. 1886–1889. «Исследования германской мифологии», I–II. Стокгольм: Альберт Боннье.
Шьёдт, Йенс-Петер. 2014. «Новые перспективы на богов ванов в дохристианской скандинавской мифологии и религии». В сборнике: Т. Р. Тангерлини (ред.). Скандинавские мифологии. Интерпретации, пересечения и институты. Беркли, Лос-Анджелес: North Pinehurst Press, с. 19–34.
Шульц, Катя. 2004. «Великаны. Хранители знаний и обитатели дикой природы в Эдде и Саге». Скандинавистские работы, 20. Гейдельберг: Винтер.
Симек, Рудольф. [1984] 2006. «Лексикон германской мифологии». 3-е переработанное издание. Штутгарт: Альфред Крёнер.
Симек, Рудольф. 2010. «Ваны. Некролог». В сборнике: Retrospective Methods Network Newsletter 1, с. 10–19.
Стейнсланд, Гру и Пребен Мёуленграхт Сёренсен. 1999. «Völuspá». Осло: Pax forlag.
Стаббс, Х. У. 1959. «Троя, Асгард и Армагеддон». В сборнике: Folklore 70, с. 440–459.
Шьёдт, Йенс Петер. 2014. «Новые перспективы на богов ванов в дохристианской скандинавской мифологии и религии». В сборнике: Т. Р. Тангерлини (ред.). Скандинавские мифологии. Интерпретации, пересечения и институты. Беркли и Лос-Анджелес: North Pinehurst Press, с. 19–34.
Сигурдур Нордаль. 1927 (1923). «Völuspá. Пророчество вёльвы». Перевод Ханса Альбректсена. Копенгаген: Aschehoug, датское издательство.
Стрём, Фольке. 1942. «О сакральных истоках германских смертных казней». Лунд: Håkan Ohlssons boktryckeri.
Толли, Клайв. 2011. «В защиту ванов». В сборнике: The Retrospective Network Newsletter 2, с. 20–28.
Турвиль-Петре, Габриэль. 1964. Миф и религия Севера. Религия Древней Скандинавии. Нью-Йорк: Холт, Райнхарт и Уинстон.
де Врис, Ян. 1933. Проблема Локи. Сообщения Фольклорного Общества, 110. Хельсинки: Суомалайнен Тиедеакатемия.
де Врис, Ян. 1962. Древнескандинавский этимологический словарь. 2-е издание. Лейден: Брилл.
Вайнхольд, Карл. 1890. О мифе о войне ванов. В: Отчеты заседаний Королевской Прусской академии наук в Берлине 1890, II, 611–625.
Вессен, Элиас. 1926. Рецензия. Вёлуспа и культ ванов, I. Акад. Диссертация Роберта Хёкерта. В: Архив скандинавской филологии 43, 72–87.