Второстепенный принц. Глав 202
Оторвав губы с влажным звуком, Халид обнял Ренато, рухнувшего ему на голову. Он поднялся, заключив в объятия дрожавшее в посторгазменной неге тело.
Наклонившись, Ренато опустил подбородок на плечо Халида и хватал ртом воздух. Казалось, мир перед глазами кружился.
- Я ведь, говорил, что не хочу, и просил, остановиться.
- Разве не Вы позволили мне делать сегодня всё, что захочу?
- Вы сами сказали делать, что моей душе угодно. Нужно держать своё слово, Ренато.
Халид наклонил голову набок и похлопал по круглой макушке, подумав, что ворчавший на него супруг был милым. Затем он быстро зашагал, не разрывая объятий.
Положив тяжело дышавшего Ренато на кровать, он протянул руку и рывком открыл ящик прикроватного столика. Его глаза заметно засверкали, стоило ему найти то, что искал.
- Граф Ронас тщательно подготовился к приёму гостей. Он знает, что нужно молодожёнам.
Звеньк. Халид вытащил из ящика красный флакон эфирного масла и с довольным видом приподнял уголки губ. После открытия крышки в воздухе тут же распространился густой аромат роз. Слегка прополоскав рот водой, стоявшей на прикроватном столике, он приблизился к спутнику с флаконом в руке.
Ренато вздрогнул, когда эфирное масло намочило кожу. Ощущение липкой жидкости, втиравшейся в разгорячённую от возбуждения кожу, было странным. При каждом вздохе до кончика носа доносился сладкий и густой аромат, заставляя голову кружиться, словно от опьянения.
Чмок. С громким звуком поцеловав запотевший лоб, Халид медленно двигал пропитанной маслом рукой и наслаждался тем, как гладкая кожа мягко липла к его ладони.
Ренато, в свою очередь, терялся от неторопливых прикосновений по телу. Когда ладонь, мокрая от масла, стала медленно и настойчиво ласкать грудь, у него онемела поясница и невольно поджались пальцы ног. От странного звука хлюпанья согретой их телами жидкости его уши горели.
- Тшш, совсем не странно. Вам просто хорошо, наслаждайтесь.
Скользнув рукой к талии по меткам, которые недавно оставил, Халид мягко погладил выступавший участок новой кожи. Когда он осторожно пощекотал большим пальцем кожу, которая была нежнее остальной, а затем резко надавил на неё ногтем, стройная талия со стоном изогнулась. Шрам, ставший причиной болезненных воспоминаний и ужасной фантомной боли, теперь стал самым чувствительным местом Ренато.
- Угу, здесь Вам приятно, верно?
Наперёд зная ответ, Халид прижался губами к щеке Ренато, помассировал талию и поиграл со шрамом. Затем он сильно сжал талию, оставив отпечаток ладони, и опустил руку ниже.
Когда места, которое совсем недавно терзали губы Халида, коснулись пальцы мужчины, из Ренато вырвался вскрик. У него встали дыбом волосы на макушке, а перед глазами всё побелело. Раскрывшийся от переполнявшего удовольствия рот тут же был заткнут ворвавшимися в него языком и дыханием.
Захваченный и сверху, и снизу Ренато беспомощно задрожал. От каждого движения руки Халида перед глазами сверкало, словно мерцали звёзды. Меж приоткрытых губ, окутанных жаром, разлившимся по всему телу, срывались стоны, смешанные с всхлипами. Вскоре вместе с чувством, словно всё его тело сжималось, он вновь достиг пика.
- Кажется, сегодня Вы особенно чувствительны. Наверное, потому что мы в незнакомом месте… - низко пробормотал Халид, оторвав ладонь и губы, ублажавшие Ренато, и поднял с помятых простыней флакон масла. Затуманенный желанием взгляд алых глаз скользнул по растрёпанному супругу, лежавшему под ним. – Я рад, что Вам хорошо, но пока рано уставать.
«Потому что мы только начали», тихим голосом добавил Халид, а затем вылил на руку и бёдра спутника около половины оставшегося масла. Стройные бёдра дёрнулись, когда разгорячённой от возбуждения кожи коснулась прохладная жидкость.
Ощущая, как масло начало стекать по бёдрам, Ренато невольно подтянул колени. Однако схватившие внутренние сторону бёдер руки не дали ногам сомкнуться.
- Расслабьтесь, - прозвучал в ушах возбуждённый голос, а после их губы вновь соединились. Пойманный языком, вторгшимся в рот, и прикосновениями, раскрывавшими его тело, Ренато поднял дрожавшие руки.
Халид понял, чего хотел супруг, и прижался к нему теснее. Их тела сплелись, словно изначально были единым целым.
Плотно закрытая дверь покоев, в которые никому не дозволялось входить, распахнулась лишь спустя сутки после того, как Ренато и Халид скрылись за ней.
- Прогнозы реабилитации весьма обнадёживающие. Мышечная масса постепенно увеличивается, тело наполняется энергией, и физическое состояние значительно улучшилось. Такими темпами вскоре Вам не составит большого труда заниматься государственными делами.
Лицо Тристана посветлело от хороших новостей, рассказанных маркизом Павелом. Камергер, неподалёку слушавший их разговор, тоже еле заметно улыбнулся.
- Да, всё благодаря стараниям Вашего Величества. И тому, что Вы терпеливо следовали всем рекомендациям на протяжении столь непростого лечения.
Глаза маркиза Павла стояли на мокром месте от эмоций. Будучи личным лекарем императора, он был одним из немногих, кто сохранил совесть среди придворных лекарей, попавшим под контроль маркиза Медея.
Несмотря на постоянные попытки вмешательства со стороны маркиза, он годами посвящал всего себя лечению Тристана. И всё же было немало моментов, когда ему по-настоящему хотелось сдаться. Страдавший от душевной болезни Тристан день ото дня впадал во всё большую апатию, а после смерти Людмилы оказался в таком состоянии, что с трудом справлялся даже с повседневными делами – не говоря уже о реабилитации.
Тогда маркиз Павел всерьёз опасался, что император сломится окончательно. Но, вопреки опасениям, Тристан вдруг вцепился в излечение от депрессии и реабилитацию ног, словно его что-то пробудило. Он перестал пропускать приёмы лекарств и пищи, что раньше происходило весьма часто.
Как только решились проблемы с психикой, благословлённое тело быстро пошло на поправку. Последствия травмы ног, конечно, вечны, как и неспособность держать меч, но теперь он мог заниматься делами страны, как и полагалось императору.
- Нет же. Всё благодаря твоему лечению. Спасибо. Тебе через многое пришлось пройти.
Маркиз Павел с растроганным выражением лица склонил голову, когда Тристан выразил благодарность. Он почувствовал, как все трудности, преодолённые в прошлом, разом окупились.
- Позаботься обо мне и в будущем.
- Разумеется. Хотя Ваше состояние улучшилось, Вам по-прежнему необходимо ежедневно принимать лекарства. Реабилитация заканчивается сегодня, но я настоятельно рекомендую не забывать о прогулках и лёгкой физической активности…
Пока маркиз объяснял дальнейший курс восстановления, снаружи послышался голос:
- Ваше Величество, премьер-министр Элейн и маркиз Кайл просят аудиенции.
Услышав о прибытии ожидаемых гостей, Тристан радостно поднялся с места. Теперь он мог делать это самостоятельно, без помощи камергера.
- Приветствую вершина благороднейшей крови. Да пребудет с Вами благословение природы.
Войдя в покои, премьер-министр Элейн и маркиз Кайл со всем уважением поприветствовали императора.
Счастливо поприветствовав их двоих, Тристан указал на диван, говоря им сесть, а затем велел камергеру подать чай.
- Ваше Величество, цвет Вашего лица заметно улучшился по сравнению с тем, каким он был всего несколько дней назад, - сказал маркиз Кайл, осторожно наблюдая за Тристаном, занявшим место на возвышении. Вид императора, которому день ото дня становилось лучше, радовал глаз и вызывал ощущение, словно они вернулись в старые деньки.
- Заметно, да? Я как раз только что выслушал добрые вести от лекаря. По его словам, теперь я могу полностью вернуться к государственным делам.
- Зачем мне врать? Вам двоим пришлось тяжело, пока я был не в состоянии работать.
- Да где же тяжело. Мы лишь делали то, что и положено поданным Вашего Величества. Мы несказанно рады тому, что Вы вернулись в форму, - с дрожью в голосе сказал маркиз Кайл, искренне преданный Тристану. Даже лицо обычно сдержанного премьер-министра Элейна светилось.
- Благодарить за моё восстановление стоит первого принца. Если бы это дитя не подтолкнуло меня, я бы сейчас, скорее всего, всё ещё был прикован к постели…
- Его Императорское Высочество первый принц проделал большую работу, - с улыбкой отозвался маркиз Кайл, услышав бормотание императора. Все присутствовавшие в комнате знали, что именно после разговора с Ренато в Тристане проснулась воля к жизни.
- Я перед ним во многом виноват. Я не только не был ему родителем, но и совершил множество грехов… Только подумать, что он протянул руку такому никчёмному отцу и назвал меня своей семьёй… - в голосе Тристана постепенно стали слышаться слёзы. От одной только мысли о Ренато у него болело сердце. – Мне стыдно от того, что ему пришлось, бросаясь на амбразуру, вступить в брак с великим принцем ради защиты меня со вторым принцем, и в одиночку идти по тернистому пути, борясь с фракцией маркиза Медея… Я перед ним в долгу, который не смогу отплатить до конца жизни.
- В будущем у Вас будет ещё много времени. Разобравшись со срочными делами, Вы сможете наградить его должным образом.
- Верно. После того, как окончится битва, я буду до самой смерти жить, искупляя свою вину перед первым принцем. Я хочу сделать всё, что в моих силах, чтобы это дитя было счастливо всю свою жизнь, - с полным решимости лицом сказал Тристан. Сделав короткий, глубокий вздох и вернув себе нормальное выражение лица, он посмотрел на маркиза Кайла. – К слову, как продвигается то дело, о котором я просил? О юном герцоге Флоренсе.
- Прошу прощения. Прошло уже много времени, поэтому, как и ожидалось, найти доказательства и свидетелей тяжело. Думаю, без признания самого маркиза Медея будет сложно подтвердить подозрения.
Маркиз Кайл пристыженно склонил голову. Будучи главой Имперского разведывательного отдела, он почти месяц проводил расследование по приказу Тристана, однако пока безрезультатно.
- Хммм, неужели совсем ничего не нашлось?
- Эм… Один подозрительный момент всё же есть. В год, когда забеременела покойная герцогиня, внезапно исчезли или скоропостижно скончались несколько павших дворян с таким же цветом волос или глаз, как у герцога Флоренса. Также пропал без вести один из членов семьи Флоренс по боковой линии.