Дитрих и Андарбек

В провинциальном городке, где жизнь текла размеренно, как чай по фарфоровой чашке, жили два человека. Их звали Дитрих и Андарбек.
Дружба между ними была такой же старой, как и причина, по которой она когда-то завязалась — они просто были похожи. Оба любили хорошие вещи, оба имели странный вкус в женщинах и оба умели пить вино, не теряя достоинства.
Дитрих был человеком эффектным, почти карикатурно красивым: густые тёмные волосы, губы, будто срисованные с рекламного плаката, и глаза — светло-карие, с той особой пустотой, которую можно принять за глубину. Он носил одежду с претензией на стиль: кеды Ferragamo, потертые джинсы, тенниску бордового цвета, и, возможно, полагал, что выглядит как римский плейбой.
Он прослыл в городе «итальянцем», хотя происхождение у него было, скорее всего, самое заурядное. Его звали Дитрих, потому что однажды кто-то пошутил, что он похож на фашиста. Шутка прижилась, как это иногда случается в провинции.
Андарбек был другого склада — широкоплечий, медлительный, с гладким лицом и манерой глядеть, будто из глубин какого-то солёного сна. Он редко спорил, но когда спорил — не отступал. Любил конское мясо, сладости, свекольный салат с черносливом и всё, что шло под зелёный чай с соевыми бобами.
Он имел обыкновение сидеть ночами в машине, припаркованной у дома, и пить вино. Никто не знал, о чём он думал в такие моменты. Наверное, он и сам не знал.
Они часто бывали друг у друга в гостях. Жены ладили. Светлана, супруга Дитриха, была смуглой женщиной с осанкой кабаре-дивы. Ольга, жена Андарбека, была полной её противоположностью — светлая, строгая и, по слухам, читала Блаватскую, не моргнув глазом.
В один не слишком ясный день, Дитрих дал Андарбеку 14 миллионов тенге. Под проценты. С распиской. Обычное дело — один дал, другой взял. Но прошло время, и Андарбек не торопился отдавать. Он даже в какой-то момент написал ещё одну расписку, столь пространную и запутанную, что при её чтении возникало ощущение, будто она написана от имени самой инфляции.
Когда Ольга, с достоинством приличествующим жене восточного купца, вернула Дитриху деньги, он заявил, что получил лишь десять миллионов.
Он написал об этом прямо на расписке — с небрежностью того, кто заранее предвкушает судебную победу.
Они начали судиться.
Были крики, хлопанье дверями, визиты в полицию, и даже удар головой в лицо, нанесённый с неожиданной сноровкой.
Судебный процесс тянулся, как плохо приготовленный лагман.
Истцы надеялись, что Андарбек принесёт подлинник расписки, но тот заявил, что она утеряна. Суд, не увидев оригинала, вынес вердикт в его пользу.
Выяснилось, что в деле о деньгах важнее бумага, чем правда. А подлинник — вещь, которую лучше держать при себе, если хочешь выйти сухим из воды.
Дитрих, человек деятельный, но в праве не слишком сильный, был обескуражен. Он проиграл.
Всё это, возможно, было бы поучительно, если бы кто-нибудь из участников усвоил урок. Но никто не усвоил.
Андарбек продолжил пить вино по ночам.
Ольга — читать Блаватскую.
Дитрих снова занялся мелкой торговлей и, по слухам, снова с кем-то поссорился из-за одежды.
Говорят, что долг — это не только сумма, но и история. А истории, как известно, редко заканчиваются так, как нам хочется.