Майолика Турана. Глава 7
Рашид ад-дин, Сборник летописей, 2 том, М.-Л. 1960.
с.7 - билик.
Примечание № 2 - изданные изречения ханов назывались по тюркски билик - знание.
Білік - знание - (сөздік),
с.23 - «валяные из войлока капенеки».
Примечание № 92 – словарь Будагова т.2 с.112 – «одежда надеваемая во время дождя».
Кебенек - верхняя мужская одежда из войлока, типа бурки - (сөздік),
с.34 - битикчи - писарь,
бітікші - писарь дворцовый - (сөздік),
с.36 - таян-ям.
Примечание № 98 – йам – тюрк. почтовая станция. Мнг.письм - джам. Таяну - приближаться - (сөздік),
с.50 - келимчи - по контексту человек не местный, знающий монгольский язык, на котором он мог бы говорить с Чингиз-ханом, который других языков не знал. Следовательно подразумевается смешанный тюрко-монгольский язык, поскольку «келимчи» тюркское слово.
Келімсек - пришелец, не местный человек - (сөздік),
с.61 - каптурга – мешок.
Примечание № 17 - словарь Будагова - т.II, с.3.- «большой, глубокий мешок».
Қап - мешок - (сөздік),
с.107 - одчигин – младший сын. «Этот термин по происхождению тюркский – “от” [“од”] значить “огонь”, а “тегин” - ”эмир”».
От – очаг, семья, тек - происхождение, род, порода - (сөздік),
с.108 - примечание № 60 – джунгар – левое крыло, сул кул, гар – мнг – рука.
Сол қол – левое крыло, қары – верхняя часть руки от локтя до плеча. (сөздік),
с.138 - Мункасар-яркучи – примечание № 82 - яркучи (яргучи) - судья который ведет следствие и судит по обычному праву.
Жарғы - свод административно-судебных законов казакского общества, устав - (сөздік), жарғышы – судья - (қаз) [Рашид ад-дин,1960, с.7, 23, 34, 36, 50, 61, 107, 108, 138].
Рашид ад-дин, Сборник летописей, 3 том, М.-Л. 1946.
с.22 - «Дал разрешение удалиться челобитчикам и домогавшимся занятия должностей из турок и тазиков, которые собрались из ближних и дальних мест».
Примечание № 4 - словом турк в Сборнике летописей обозначаются также и монголы. Под названием турк подразумевалось кочевое население. Тазики – персоязычное население.
с.52 - йазак - головной отряд. (Примечание № 2 ),
жасақ - отряд - (сөздік),
с.66 - «подал Абага-хану ош и вино».
Ас – еда, угощение (сөздік),
с.74 - «въехал в холмистые степи».
Примечание № 2 - чул.
Шөл – пустыня, безводная степь - (сөздік),
с.75 – «между Абага-ханом и Кайду установились обычаи дружбы, и они называли друг друга уртаками».
Ортақ - общий, совместный; ортақ тіл табу - находить общий язык - (сөздік),
с.156 - «[Газан-хан] там приказал воздвигнуть вышку, которую монголы называют оба».
Оба - курган, межевой холм - (сөздік),
с.174 - «Они потребовали его чемодан» - примечание № 2 - джамадан - чемодан.
Шамадан - чемодан - (сөздік),
«По причине этой победы Большому Майдану положили название Кутлугмайдан».
Примечание № 4 - Счастливый майдан – Кутлуг майдан.
Құтты – счастливый, құттылық быть благодатным, майдан - поле битвы, фронт - (сөздік),
с.221 - «приспособив лошадей».
Примечание № 1 - йарак кардэ.
Жарақ - снаряжение, оружие, жол жарағы - дорожное снаряжение – (сөздік),
с.279 «судьи, хакимы и казии».
Примечание № 3 - йаргучи – судья,
жарғышы – судья - қаз.
Әкім – правитель, қазы – судья - (сөздік),
с.282 «если даже будет ют, каждый все-таки сможет держать двух-трех лошадей».
Жұт - массовый падеж скота от бескормицы - (сөздік),
с.303 - ловчий.
Примечание № 1 - барсчийан.
Барыс – барс - аушы - ловец, который ловит добычу с помощью сети, аңшы - охотник, зверолов - (сөздік); барысшы - ловец барсов - қаз.
с.305 - «на соколиную охоту».
Примечание № 1 – кушламиши баули.
Баулу - приучать (например, ловчую птицу), тренировать – құсшы - охотящийся с ловчей птицей - (сөздік) [Рашид ад-дин, 1946. с.22, 52, 66, 74, 75, 156, 174, 221, 279, 282, 303, 305].
Обзор тюркизмов целиком подтверждает открытие Бартольда В.В., утверждавшего, что тюркизация шла из Восточной Азии на запад [Бартольд, т.5, с.44]. В начале XIII века, а тем более в XIV столетии, побывавшие в Монгольской империи дипломаты и купцы слышали тюркскую речь с монгольскими примесями, которая сохранилась и развилась в западных улусах. В качестве доказательства живучести монгольского языка, непонятного тюркам, приводится вышеупомянутое сообщение Вассафа – «Панегириста его величества» ильхана Олджайту. Вассаф служил трем ильханам Ирана, и, кстати, возможно, этим объяснимо, что он называет Берке царевичем, огулом. Конечно, применение Вассафом слова царевич не может снизить реальный статус хана Берке, давно умершего к моменту составления сочинений Вассафом. Стоит лишь вспомнить, что сам Хулагу до вспыхнувшего конфликта с Кипчакским ханством, признавал его старшинство и ту особую роль, которую сыграл Берке при возведении Менгу на имперский трон. Авторы, придающие серьезное значение применению Вассафом понятия «огул», оставляют без внимания, что после смерти Улакши, по словам Вассафа, «ханскую корону получил Берке-огул». В таком случае слово «огул» приобретает характер прозвища Берке в сочинениях Вассафа. Итак, зимой 1318/1319 года Узбек хан двинулся против хулагидов через Дербенд. В Арране хан Узбек лично допросил двух пленных иранских монголов. Они рассказали, что амир Джубан (Чупан) зашел в тыл войска Узбека. Вассаф пишет: «Узбек хан по монгольски сказал Кутлук Тимуру и Иса Гургану: “Тот человек, которого мы ищем, у нас в тылу; куда же нам направиться?”» [СМИЗО, 2006, Из “Истории Вассафа”, с.171-172, 176-177].
Современные исследователи толкуют данный эпизод в том смысле, что Узбек специально говорил по-монгольски, чтобы его не поняли допрашиваемые пленные монголы из войска ильхана Абу Саида. Выходит, как это обычно дают понять в научной литературе, монгольский язык XIII-XIV веков был непонятен тюркам. В таком случае пленные иранские монголы говорили на тюркском, но не понимали монгольского. Разумеется, иранские монголы также как и везде на западе от Монголии быстро перешли с тюрко-монгольского языка на тюркский. В делопроизводстве государства ильханов использовался и восточно-тюркский вариант языка. Но не стоит забывать, что в Иран вместе с Хулагу пришли наиболее известные монгольские племена, такие как кереиты, джалаиры, сулдузы, суниты, баргуты, исповедывавшие несторианство. Неужели они быстрее утратили свои корни и монгольский словарный состав, чем хан Узбек и его сподвижники в Дешти Кипчаке? Процесс смешения прибывших из Монголии племен с кипчаками начался еще до западного похода 1236 года. Известны мероприятия, осуществленные Субэтай-бахадуром в этом направлении о которых будет сказано ниже.
Вспоминается эпизод из «Антикиллера-2». Опер «Лис» осматривает убитого авторучкой чеченского боевика в ходе нападения террористов на офис воровской фирмы «В движении». Следователь за столом заполняет бланк протокола.
- Ну, похоже, он не местный, - говорит Лис.
- С чего ты взял? - интересуется следователь.
- На указательном пальце следы от затвора, - отвечает Лис.
- Хм. Кавказ?
- Да уж точно не Тибет.
В Кипчакском ханстве, государстве ильханов, Чагатайском улусе, Моголистане, Мамлюкском Египте, говорили на тюркском языке. А старомонгольский, или тюрко-монгольский, который обычно называют просто монгольским, был понятен тюркам эпохи XIII-XIV веков. Тем более, что по представлениям тогдашней монгольской образованной аристократии, монголы относились к тюркам. Поэтому указанный эпизод из сочинений Вассафа не подтверждает знание Узбеком, Кутлук-Тимуром и Иса Гурганом особого «монгольского» языка, не понятного двум пленным иранским монголам. Что этим сообщением хотел подчеркнуть сам Вассаф – неизвестно. Ведь он сам знал тюрко-монгольский язык; все-таки трем ильханам служил и возвысился до почетного титула Вассаф-и Хазрат. Можно предположить, что пленные монголы не были этническими кочевыми тюрками. Что тоже сомнительно. Да и не столь важно их этническое происхождение. Поскольку тюркский язык в ту эпоху был языком межнационального общения и выступал в качестве lingua franca. Его знали генуэзцы и венецианцы, католические миссионеры, а что говорить о народах Золотой Орды, Мавераннахра и государства ильханов, тем более тех из них, кто служил в армии. Например, русские Северо-Восточных княжеств. Напоминание Субэтай-бахадура европейским кипчакам, объединившимся с аланами, о близком родстве, одно из ранних указаний на применение тюрко-монгольского языка, понятного всем кочевникам Центральной Азии и Восточной Европы. Вероятно, этот старый тюрко-монгольский язык еще содержал в себе некие компоненты не сохранившегося, общего для монгольского и тюркского языков, тюрко-монгольского праязыка. Узбек-хан был тюрком во всех проявлениях. Дворец его назывался Алтын-Таш, потомка Пророка, Мир Ему и благословение Аллаха, Ас-Саида аш-Шарифа Ибн Абд ал-Хамида, которому было доверено воспитание сына Джанибека, хан в знак почтения называл по тюркски «ата». По свидетельствам Ибн-Баттуты в Кипчакском царстве повсюду, например, и в Азаке, говорили на тюркском языке. Путешественник указал значение ряда тюркских слов, в том числе и перевод с тюркского имен детей и одной из жен царя Узбека. И в современном казакском языке слово «боза», например, по-прежнему означает хмельной напиток из заквашенного молотого проса или кукурузы [СМИЗО, 2005, Из описания путешествий Ибн-Баттуты, с.212-213, 218-223, 227, 231].
Правители западных государств бывшей Монгольской империи были высокообразованными людьми и окружали себя наиболее выдающимися учеными мусульманского мира. Известный своими реформами и участием в составлении Рашид ад-дином Всемирной истории, Газан-хан имел великолепное образование и разносторонние способности. Он знал несколько языков, включая китайский и французский, интересовался не только историей, но и медициной, химией, астрономией, лекарственными растениями. Узбек-хан своим покровительством науке, просвещению, умом и широтой натуры, благородством характера и мудростью, произвел неизгладимое впечатление на современников. Ильхан Абу Саид сочинял стихи в жанре дубайти на персидском языке.
[Клянусь] чистой сутью божества, давшего мне шахство,
Если ты присмотришься к радости и грусти мира, то увидишь что это ветер.
Во-вторых, паства ислама дала мне кусок хлеба.
Которому радуется чистая душа правоверных.
Приди к Египту моего сердца, чтобы увидеть Дамаск моей души,
Желание моего сердца парит в воздухе Багдада
[Абу Бакр ал-Кутби ал-Ахари].
Культурная жизнь бурлила в Сыр-Дарьинском регионе, где создавались замечательные образцы новой тюркской литературы. На территории Кипчакского ханства найдено шесть пайцз XIII–XIV веков составленных уйгурским шрифтом на тюрко-монгольском языке, - ханов Токты (1291–1312), Узбека (1313–1342), Кельдибека (1361-1362), Абдаллаха (1362–1369), Токтамыша, (1376-1407), Чимтая (1368-1374?; 1379-1395?), рукопись на бересте, шесть фрагментов из которой написаны уйгурским шрифтом на тюрко-монгольском и девятнадцать, на тюркском языке. В тюрко-монгольских фрагментах содержится 20 слов имеющих параллели в тюркском (казакском) языке. Босаға - дверной косяк (қаз), bosay-а - порог; жебе - наконечник стрелы, нечто заостренное, jebe - острие; арқалық – перекладина, балка, арқа-спинка (предмета), arqayun - перекладина; қамту - брать, хватать, qamu, qamuju - убирать, собирать в одно, забирать, захватывать; ителгі - сокол, сокол-балобан, itelgu - кречет; анда - названный брат; anda - названный брат; жарылқау - благодетельствовать, удовлетворять, благословлять, jayayatu - предопределенный, данный судьбой; жар – объявление, жаршы – глашатай, слово jarcila, буквального перевода которого Поппе не привел, образовано от jarci - вестовщик, состоящий на посылках, основа слова – jar – объявление; қырғауыл - фазан, дырылдақ - жужжалка для вспугивания птиц, yuryuldai - фазан; сенің – твой, менің - мой, cinu – твой, minu - мой; қарау - присматривать, наблюдать, (в смысле заботиться, оберегать, защищать), qarayu - защита, попечение, заботливость; топшық – сторона груди, tobciyin, tobci - застежка, пуговица, сосок груди, ключица, верхняя часть груди, (данную параллель на казакском языке привел Н.Н.Поппе в статье); жолау – приближение, подходить, жолығу – встречаться, joly – встречаться; болысу – содействовать, bolyasu - сделаю; жады – маг, чародей, ada – вампир, злой дух, ada-dur – злому духу; алақан - ладонь, аlаyа, alaya-yuyan - ладонь; зобалаң – тяготы, опасность, jobalan-dur – страдания; алаң - поляна, alancila – становиться поляной; бақсы - знахарь, шаман, baqci – учитель. Значение находки данной берестяной книги в том, что это первая двуязычная монгольско-уйгурская рукопись, написанная, как полагает Н.Н.Поппе между 1269 – 1368 годами. Предполагается, что она свидетельство применения монгольского языка в Золотой Орде еще в начале XIV столетия. Как видим, редчайший артефакт еще раз подтверждает смешанность старого письменного монгольского языка с тюркским. Данный перевод это модель, в некотором смысле плод воображения Н.Н. Поппе, домыслившего слова и предложения. Разумеется, тюркологический разбор текста рукописи на бересте, перевод которой носит восстановительно-предположительный характер, тема отдельного специального лингвистического исследования. Н.Н.Поппе обнаружил слова которых вообще не нашел в монгольских наречиях, текст прерывается, не все слова удалось восстановить и однозначно прочесть. Перевод в этом смысле достаточно творческий, некоторые слова, которых в тексте не было, вставлены, исходя из выстраиваемой реконструкции текста. Смысл диалога матери с сыном не совсем ясен [Поппе, 1941, с.3-84; Рева, Беляев, с.25-37].
В предисловии к своему монголо-казакскому словарю Базылхан Бұқатұлы отметил общность элементов лексики, фонетики, грамматики двух языков, а морфология и синтаксис, по его заключению, у них практически идентичны. При этом исследователь установил, что фонетика старомонгольского языка более близка к фонетике современного казакского языка, чем к фонетике современного монгольского языка. Например, старомонгольские слова: жадағай, чалма, сылтақ, қара, тақа, в современном литературном казакском языке звучат почти также - жадағай, шалма/чалма, сылтау, қара, тақа. Звучание на современном литературном монгольском языке отличается - задгай, цалам, шалтаг, хар, тах. Сравнительный анализ показал, что если не учитывать в казакском языке заимствований из арабского и фарси, а в монгольском из санскрита, тибетского и других языков, то окажется, что древнейший основной словарный фонд обоих языков идентичен и состоит из родственных слов [Базылхан Бұқатұлы, 8 б.].
Исследуя текст «Тайной истории монголов», Базылхан Б., Базылхан Н. и другие отечественные лингвисты установили, что в фонологическом аспекте, структуры звукового строя и функционирование звуков в старом тюрко-монгольском письменном языке и современном литературном казакском языке, произношение фонем, имеют сходство. Наблюдения проиллюстрированы, в частности, на слове «караул», обнаруживающем единую фонологическую природу формы слова в старом монгольском и современном казакском языках, Устойчивость данной фонетической формы прослеживается с VIII века. Таким образом, тюрко-монгольские племена средневековья, обитавшие в Монголии и Южной Сибири, понимали друг друга. Старомонгольский язык «Тайной истории монголов» сохранил твердые согласные звуки «q», «к» и мягкие «ү», «g», имеющиеся в казакском языке, но исчезнувшие в современном монгольском литературном языке. В нем звук «к» заменен звуком «х», а звуки «ү», «g», - звуком «г» на кириллице. Например: старомонг. kulug - монг. – хулэг, каз. - көлік/күлік; старомонг. – aqa, - монг. – ах, - каз. - аға; старомонг. – qara, - монг. – хар, - каз. – қара. При этом наиболее многочисленные и сильные племена, такие как керей, найман, джалаир, меркит, онгут, конрат, являлись тюркоязычными, что по состоянию на XIII столетие объективно подтверждается тюркскими антропонимами и титулатурой. В более позднее время, они вошли в состав казакского народа. А если принять во внимание, что уйгурскую грамоту вместе с готовым литературным языком Чингиз-хан взял у кереитов и найманов, то весомость тюркского этнополитического фактора в военно-политической системе Чингиз-хана до нашествия в Мавераннахр и Дешти Кипчак, становится более, чем очевидной [Қазақстан тарихы, 2006а, 40-41, 51-55 б.].
На монетах Кипчакского ханства чеканились надписи на тюркском языке уйгурскими и арабскими буквами. Серебряные монеты с именем халифа ан-Насир лид-дин Аллаха, (1180-1225) Золотоордынской и Чагатайской чеканки появились уже в 30-40-ых годах XIII столетия. Имя халифа было на дирхемах и золотых динарах Бухары, Отрара, Алмалыка, Ходженда, Орды ал-Агзам. Золотые динары чеканились в столичных городах Дженде и Барчылыгкенте. Начиная с 80-х годов XIII века на серебряных и медных монетах с тамгой дома Бату появилась тюркская надпись: «Кутлуг болсун», то есть «Будь счастлив». На упомянутой выше пайцзе Токтамыша он именуется каганом, что свидетельствует о его претензиях на восстановление имперской власти под эгидой Кипчакского ханства [Кляшторный, Султанов, 2009, с.280; Рева, Беляев, с.25-37]. Ханские ярлыки составлялись также уйгурским письмом на тюркском языке. До наших дней сохранился памятник письменной культуры Кипчакского ханства - «Мухаббат наме», написанный известным поэтом Хорезми в 1353 году на тюркском языке уйгурским шрифтом. Хорезми жил и творил в Сыр-Дарьинском оазисе. Имеется два списка произведения на тюркском и с применением арабского алфавита на тюркском и персидском языках, хранящиеся в Британском музее. Вообще, арабский алфавит получил наибольшее распространение. Сохранившиеся документы и литературные произведения стали живыми свидетельствами поступательного распространения мусульманской цивилизации, опровергающие конспирологические современные изыскания о глубоких корнях язычества, неправильных похоронных обрядах, тайном буддизме и легкомысленности кочевых последователей Ислама. Большую известность приобрели поэма Кутба «Хосров и Ширин», написанная в 1340–1342 годах и посвященная Тыныбеку, старшему сыну и соправителю хана Узбека, книга находится в Национальной библиотеке Парижа; «Гулистан биттурки» - расширенный стихотворными строфами перевод на тюркский язык поэмы «Гюлистан», выдающегося персидского поэта XIII века Саади, осуществленный кипчакским поэтом Сайфи Сараи в 1391 году. Рукопись находится в библиотеке Лейденского университета в Голландии. Поэт жил в Египте. Другая известная поэма Сайфи Сараи называется «Сухейль и Кульдерсин». Образованные люди Золотой Орды, как правило, писали свои произведения различных жанров на арабском, персидском и тюркском языках. Сыр-Дарьинская область уже в XIII столетии являлась крупным литературным центром. Наряду с Кашгаром, Присырдарьинским регионом и Хорезмом крупным литературным очагом являлось Нижнее Поволжье. Литература Чагатайского улуса находилась под влиянием Золотоордынской [Миннегулов, с.515-519]. В городе Барчынлыгкенте на нижней Сыр-Дарье жил «великий садр и выдающийся ученый» Шейх Ал – Ислам Хусам ад-дин Абу-л-Махамид Хамид бин Асим ал-Асими ал-Барчынлыги. Он писал богословские труды на арабском языке и стихи на трех литературных языках ислама, - арабском, персидском и тюркском. Туркестанский ученый из города Алмалыка Джамал ал-Карши посетил шейха в 1273 году. Он отмечал, что арабские произведения Хусам ад дина Асими отличались красноречием, персидские – остроумием, тюркские – правдивостью. Как сформулировал Джамал ал-Карши, стихи шейха на тюркском языке – «естественно правильные». Простота тюркского языка и ясный ход мысли, производили «впечатление большей жизненной правды, чем их персидские прообразы» [Бартольд, т.5, с.607; Джамал ал-Карши, с.155-156]. Литературный тюркский язык получил свое дальнейшее развитие и распространение в последующие века в городах Золотой Орды, Мавераннахра, Хорасана, Восточного Туркестана, Индии, где расцвела блестящая династия Великих Моголов. Поэмы цикла «Юсуф и Зулейха» насчитывают 150 вариантов, около 70 из которых написаны на тюркском языке. Литературно-фольклорный мотив посвященный пламенной любви Зулейхи к Юсуфу, один из наиболее популярных в литературных памятниках мусульманской культуры. В основе мифа - кораническая легенда о Юсуфе и Зулейхе, которая добивается того, чтобы в душе Юсуфа распустилась роза любви. Посредством образа Зулейхи распространялось суфийское послание о высокой любви к Всевышнему Аллаху. Одним из авторов любовно-романтической поэмы «Юсуф и Зулейха», написанной на тюркском языке в 1409 году, был тюркский поэт Дурбек, живший в Балхе в конце XIV – начале XV веков. Произведение составляет объемный текст из ста глав. Вероятно, Дурбек использовал в качестве источников поэму Кол Гали «Кисса Юсуф» (1233) и агиографический труд Бурхан ад-дина Рабгузи «Жизнеописание Пророка» (1310) [Дурбек, с.5-9].
Литература Кипчакского ханства написана на староказакском (староузбекском) языке исламской эпохи. Термин «староузбекский язык» значительно расширяет границы литературного тюркского языка. Поскольку словосочетание «чагатайский» литературный язык несет в себе некие географические контуры Чагатайского улуса, и как будто не охватывает тем самым, литературный мир областей нижнего и среднего течения Сыр-Дарьи, Нижнего Поволжья. Не каждый читатель осознает равнозначность терминов – «староузбекский» и «староказакский» языки, тем более, что последнее определение в научной литературе не применяется. Староузбекский язык развивался под сильнейшим влиянием «золотоордынского языка, сочетавшего в себе блеск изысканной литературной речи…». Кипчакско-огузский язык «является разновидностью» староузбекского [Щербак, с.19-20].
В сфере взаимодействия понятий «чагатайский», «чагатайский тюрки», «среднеазиатский тюрки», «староузбекский», «древнекыпчакский» языки, существует обширная полемика, терминологический разнобой и путаница. Достаточно сказать, что Казакстан является цивилизационным наследником средневековой тюркской литературы, а также произведений написанных на арабском и персидском языках в Центральной Азии. Преемственность культурной и литературной жизни Кипчакского ханства восходит к ранней тюркской эпохе, что подтверждается фактом обнаружения в Сарайчике глиняного сосуда с надписью, где приведены стихи из Кудатгу билик. Эта дидактическое поэтическое произведение, по словам В.В. Бартольда, «проникнутое духом ислама» написано в Кашгаре Юсуфом Баласагунским в 1069-70 г. для Богра-хана из династии Караханидов. Примечательно, что сборник изречений Чингиз-хана также получил название Кудатку Билик [Бартольд, т.5, с.113-115].
В Мавераннахре жили знаменитые ученые Мухаммад аль-Бухари (810–870), Имам ат-Термизи (824-892), Имам аль-Матуриди (870–944), Имам ад-Дарими (797–869). Два, из шести признанных сборников хадисов, составленных в IX веке, написали аль-Бухари и ат-Термизи. В Шаше (Ташкент) проповедовал известный шафиитский ученый Абу-Бакр Мухаммад ибн Али аш-Шаши (904–975).
Мы видим, что образцы культурной литературной деятельности были доступны во всех областях тюркского мира от Китая до Волги и Причерноморья. Особое место в культурной истории тюрков занимает Махмуд Кашгари, написавший в XI веке тюркский энциклопедический словарь «Диван Лугат ат-Турк». По его сведениям, тогда уже в Семиречье согдийский язык уступал место тюркскому. Широкую известность получил тюркский поэт XII века Ахмад Югнаки, автор поэмы "Подарки истин" посвященной вопросам нравственности, значения науки и знания. Известны имена около двадцати ученых из города Фараба, находившегося на юге Кипчакского ханства, имевших нисбу Фараб. Это филологи, литераторы, исламские законоведы, философы, астрономы, такие как Абд ас-Самад аль-Фараби, Абу Али Хасан аль-Фараби, Кауам ад-дин аль-Фараби, Маула Мухаммад аль-Фараби, Абу-л-Касым аль-Фараби, Бурхан ад-дин Ахмад аль-Фараби, Абу Мухаммад аль-Мукаддаси аль-Фараби, Абу-л-Фадл Сиддик аль-Фараби ас-Сунаки. В древнем городе Фарабе творил известный тюркский лингвист и поэт Исмаил ал-Джаухари (940-1008), который прославился в науке своим трудом “Тадж ал-луга ва сихах ал-арабийа” (“Венец речи и правильные слова арабского языка”). Ал-Джаухари создал третью фундаментальную лексикографическую школу, ставшую «поворотным пунктом в истории арабской лексикографии». Другой свой трактат “Аруд ал-вуркати” Ал-Джаухари посвятил теории стихосложения и метрике арабского стиха. Выдающийся тюркский мыслитель также был поэтом и написал, получившее самую высокую оценку среди корифеев прошлых времен, сочинение “Слово о стихе и ритме” (“Калам фи-ш-ши’р ва-л-кавафи”), посвященное структуре арабского стиха [Калиева, с.1699-1712].
Огромную известность в мусульманском мире приобрел современник шейха Ахмада Ясави, ученый из Отрара (1130-1210 г.) Имад ад-дин ал-Фараби. Он автор произведения «Китаб халисат ал-хака’ик ва нисаб га’исат ад-дака’ик» («Пречистая истина о том, что составлено в изящном стиле по различным отраслям науки») и других сочинений. Трактат из 50 глав описывает фундаментальные концепции исламской религии. Египетские ученые Абд ал-Кадир ибн Аби-л-Вафа ал-Кураши (ум. в 1373 г.) и Касим ибн Кутлубуга (ум. в 1474 г.), включили Имад ад-дина ал-Фараби в авторитетную историко-биографическую литературу ханафитов. Имад ад-дин являлся учителем Шамс ал-А’имма Мухаммада ибн Абд ас-Саттара ал-Кардари ал-Баратакини (ум. в 1244 г.), единственного передатчика знаменитого труда «Китаб ал-хидайа» Бурхан ад-дина ал-Маргинани (ум. в 1197 г.) [Дербисали, с.40-52].
Неувядаемую славу и влияние приобрел в Дешти Кипчаке, Мавераннахре, Хорасане и Малой Азии поэт-мистик, «старец Туркестана» - Ходжа Ахмад Ясави, умерший в 1166-67 году. На месте его могилы Амир Турана Тимурбек воздвиг известный на весь мир великолепный мавзолей. Учителем и духовным наставником Ахмада Ясави, - «турецкого национального патрона» Мавераннахра и Дешти Кипчака, являлся великий персидский мистик Юсуф Хамадани [Бартольд, т.5, с.183]. Келья, в Мерве, где Юсуф обучал младенцев тариката, получила название «Каабы Хорасана». Юсуф ал-Хамадани наиболее известный последователь знаменитого ханбалитского мистика из Герата - Ал-Ансари Ал-Харави, Абу Исмаил Абдаллах бин Мухаммада (1006—1089). Юсуф Хамадани был наставником основателей ордена накшабандия; стоял у истоков духовного родословия суфийских тарикатов ясавия и ходжагон [Ислам, с.21-22]. В своем сочинении «Рутбат ул-Хаят» (Степени жизни) Юсуф Хамадани писал: «Как-то у одного из умудренных старцев, великих подвижников на пути веры спросили: ”Чего на этом пути больше - несчастий или благ?” Он ответил: “На этом пути нет ни несчастий, ни благ, ни недуга, ни здоровья, ни нищеты, ни могущества, ни добра, ни зла, а есть лишь праведные и неправедные дела и словеса, угодные или неугодные Всевышнему Аллаху, - да славится имя Его”. Спрашивающий поразился и молвил: ”Только Аллаху Всемогущему, - да славится имя Его,- ведома правда!”» [Хамадани, с.16-17, 153].
Продолжателем творческой деятельности Ахмада Ясави была целая плеяда тюркских поэтов, в числе которых Хаким-Ата или Сулейман Бакыргани, писавший свои наставления в прозе. С городами на Сыр-Дарье был тесно связан Хорезм, ставший крупнейшим центром тюркской культуры и мировой транзитной торговли между Западной Азией, Европой и дальним Востоком. В XII столетии Хорезм выдвинул таких ученых мирового значения как Замахшари и Шахрастани [Бартольд, т.5, с.119-120]. Абул-Касым Махмуд бин Умар аз-Замахшари ал-Хорезми (1075-1144) был крупнейшим ученым в области арабского языкознания и комментатором Корана. Он написал более 50 трудов. Особую известность приобрели его труды «Ал-Муфассал», посвященные фонетике и морфологии арабского языка, «Введение в этику», «Книга о горах, населенных пунктах и водных источниках», тафсир Корана – «Ал-Кашшаф». В число выдающихся ученых входит Мухаммад ибн Абд ал-Карим аш-Шахрастани, родившийся на севере Хорасана в городе Шахрастане в 1075 или 1086 году. Получив образование в Нишапуре и Ургенче, он приобрел большую славу во время диспутов с богословами в Хорасане и Хорезме. Сельджукский султан Санджар (1118-1153) поддерживал с ученым личные отношения. Своим фундаментальным трудом Китаб ал- милал ва-н-нихал (Книга о религиях и сектах), созданным в 1127 году, Шахрастани открыл новую страницу в истории мусульманской ересиографии. Мухаммад ибн Абд ал-Карим аш-Шахрастани написал свыше десяти сочинений таких как «Китаб талхис ал-аксам ли-мазахиб ал-анам» («Краткое изложение разделения людей по толкам»); «Китаб гайат ал-марам фис илм ал-калам» («Предел желания в теологии»), комментарий к Корану под названием «Мафатих ал-асрар ва масабих ал-абрар» («Ключи к тайнам и светильники праведных») и другие [Аш-Шахрастани, с.18-22]. Прославился в исламском мире XII столетия факих Бурхан ад-дин Маргинани из ферганского города Риштана (1123-1197). Бурхан ад-дин Маргинани был хафизом, исследовал хадисы, комментировал Коран, сочинял стихи и прозаические тексты. Он написал такие труды как «Азы для начинающего в фикхе», «Нашр аль-мазхаб» («Распространение мазхаба»), «Книга о предоставлении прав гражданства», «Книга об обязанностях», комментарий к книге «Кифайат аль-мунтахи» (Заключительное обучение для заканчивающих), - «Китаб ал-хидайа» в четырех томах. Последняя книга, содержащая исследование основ мусульманского права, имела особенную известность во всем мусульманском мире. В XIII веке Мухаммад ибн Кайс составил книгу о тюркском языке для последнего Хорезмшаха Джалал ад-дина. Таким образом, тюркско-хорезмийская культура, впитавшая в себя лучшие достижения Западной, Центральной и Восточной Азии, стала прочным фундаментом для дальнейшего расцвета литературного творчества в эпоху Кипчакского ханства [Бартольд, т.5, с.119-120]. Тюркский ученый XIV века Джамал ад-дин Абу-Мухаммад Абд Аллах ат-Турки написал в Сирии на арабском языке книгу под названием «Китабу булгат ал-муштак, фи-лугатит турк ва-л кипчак» («Книга, достаточная для удовлетворения желания знать тюркский и кипчакский языки»). Труд предназначался для арабов, изучающих тюркский язык. Уникальное произведение хранится в Национальной библиотеке Парижа [Джамал ад-дин Турки]. Произведение Джамала ал-Карши «ал-Мулхакат би-с-сурах», написанное в Чагатайском улусе в начале XIV столетия на арабском и персидском языках, отражает картину процветания мусульманской цивилизации в Мавераннахре, Сыр-Дарьинском оазисе, Семиречье, и Восточном Туркестане. Автор сообщает десятки имен образованнейших людей, игравших заметную роль в социально-общественной жизни и исламских ученых прошлого и настоящего времени. Это Кутб ад-дин Хабаш Амид – влиятельный мусульманский министр Чагатайского государства, умерший в 1260 году, Абд ал-Хамид ал-Кураши ал Кашши из города Кеша, шафиитский законовед из Шаша (Ташкент) Абу Бакр ал-Каффал аш-Шаши, автор Тафсира из 20 томов, Абу Мухаммад Абдаллах ибн Абд ар-Рахман ас-Самарканди ад-Дарими, Наср ибн Мухаммад из Самарканда, известный также как Абу-л-Лайс ас-Самарканди, Шамс ал Хакк ва-д-дин Аййуб ибн Ахмад ибн Айууб ал-Баласагуни, Бадр- ал-милла ва-д-дин Мухаммад ал Фарахи из Алмалыка и многие другие. Джамал ал-Карши писал: «Упоминая имамов Корана, удовлетворимся этим количеством, так как всех их невозможно перечислить. Мы не привели здесь имен моих современников, от которых я извлек себе пользу, так как обучался у них в Алмалиге и в других местах, да пусть Аллах благоустроит их. Я упомянул их частично в списке моих учителей, но и этого достаточно для тех, кто рассуждает беспристрастно» [Джамал ал-Карши, с.88-96; 132, 135-136].
В средневековье было составлено около пяти миллионов арабских рукописей; существует не менее двухсот тысяч иранских и около ста тысяч тюркских средневековых рукописей [Султанов, 2013, с.352].
На момент издания в 1952 году первого тома Собрания восточных рукописей Академии наук Узбекской ССР, в рукописном фонде Института востоковедения Узбекистана насчитывалось приблизительно 80—90 тысяч произведений на тюркском, арабском, персидском и таджикском языках, составивших более 13 000 томов рукописей. Это одно из наиболее крупных собраний рукописей в мире. В качестве примеров можно указать имена следующих ученых, чьи рукописи находятся в указанном фонде: Абу-л-Хасан Али б. Абу-л-Карам Асируддин Мухаммад б. Мухаммад б. Абдулкарим Иззуддин б. ал-Асир ал-Джазари (ум. в 1232 г.). Автор всемирной истории на арабском языке «Совершенная летопись». Maулана Саид Насир ад-дин Абу-л-Хасан Али ал-Бейзави (Бейдави), известный комментатор Корана (ум. в 1286 г., по другим сведениям, в 1292 г.). Его труд «История в последовательном изложении» представляет собой краткое изложение всеобщей истории и написан автором в 1275 году. Абу-Сулейман б. Дауд б. Абу-л-Фазл Мухаммад б. Дауд ал-Бенакети (ум. в 1329 г.). Происходил из Бенакета, при устье реки Ангрена. Автор исторического труда «Сад мудрых в отношении хронологий и генеалогий (великих людей)», написанного в 1317 году. Шестой султан из династии расулидов, правившей в Йемене в 1229—1451 гг. Ал-Мелик ал-Афдал Аббас б. ал-Мелик ал-Муджахид Али ал-Гассани (1363-1377). Автор сочинения «Компендий науки родословий» по истории южно-арабских племен. Абу-Джафар Мухаммад б. Абдулджаббар ал-Отби автор труда «История Отби, называемая Ямини», описывающего историю султана Махмуда Газневида (998 — 1030) [Собрание, с.6, 18, 21, 24, 27-28, 53]. Мусульманская культура Турана в эпоху средневековья весьма глобальная тема, которая станет в XXI веке предметом комплексных целенаправленных монографических исследований с учетом новых геокультурных реалий.
Так какие же важнейшие мероприятия осуществил великий полководец Монгольской империи Субэтай-бахадур за 13 лет до Западного похода? Из 2-й биографии Субэтай –бахадура в 122-й цзюани Юань Ши следует, что, «”В 18-м году [правления Чингисхана] /1223г./ Субэтай отправился в карательный поход усмирить кыпчаков. [Он] имел кровопролитнейшее сражение с русскими, со старшим и младшим Мистиславами, и покорил их. [Субэтай] подал доклад трону, чтобы “тысячи” из обоков меркитов, найманов, киреев, канглов и кыпчаков сошлись в единую армию…”» <…> «Примечание III - Тут почти текстуальное совпадение с цз. 121, кроме того, что в цз. 121 сказано о согласии Чингисхана с докладом» [Храпачевский, с.497, 499-501, 513]. Важнейшее сообщение опровергает проходные стереотипы и штампы об истреблении половцев, превращении их в рабов, ликвидации половецкой аристократии, сломе родоплеменной структуры половцев, обычно удачно соседствующие с другим клише, - о том, что малочисленные аристократы монголы быстро растворились в тюркской среде. Из приведенного сообщения следует, что кипчаки вошли в армию в качестве обоков, то есть союзов племен. Естественно предположить, что возглавляли обоки представители той самой половецкой аристократии. Война против кипчаков была обычной в ту эпоху войной кочевников за объединение в одну федерацию племен, а не преследовала целью их тотальное истребление. Следовательно, в ходе подготовки к Западному походу кипчаки, вошли в состав армии Чингиз-хана. Вместе другими тюрко-монгольскими племенами они участвовали в Западном походе и никакой длительной ассимиляции монголов в тюркской среде не было. Западные тюрки, также как и восточные – карлуки, кереиты, найманы, меркиты, изначально служили в армии Чингиз-хана. Стоит ли напоминать, что кереиты, найманы и меркиты были самыми могущественными племенами Монголии в период возвышения Чингиз-хана. Татары являлись злейшими врагами монголов и были покорены. О них также сообщалось, что они уничтожены, а оказалось, что нет. Слово татары, наоборот, широко распространилось. То же самое можно сказать о кереитах, найманах, меркитах. Судя по сообщениям, их тоже преследовали и истребляли. В итоге они вошли в монгольский союз и этот факт никем не оспаривается. Но как только речь заходит о половцах или кипчаках, дискурс меняется кардинально: половцы истреблены, превращены в рабов, их аристократия целиком уничтожена. Тем не менее, всего лишь через 60 лет появляется знаменитый «Codex Cumanicus», востребованный нуждами мировой караванной торговли и необходимостью общения с правящей тюркской элитой Кипчакского ханства. Монголы были, как и половцы восточным союзом кочевых племен, также в начале XIII столетия имевших своих ханов и не желавших подчиняться Чингиз-хану. Например, Рашид ад-дин сообщает, что покоренные и частью истребленные племена урут и мангыт были отданы старшему амиру правого крыла Джэдай-нойону в рабство. При этом Рашид-ад-дин повествует о военных заслугах различных представителей урутов и мангытов [Рашид ад-дин, 1952, книга 1, с.185]. Примечательно, что Трепавлов в своей Истории Ногайской орды, не упоминает, что словосочетание «мангыт», = «маң ит» означает на казакском языке - сторожевой пес. Как известно, другое наименование мангытов – ногай, также переводится как «собака». Неоднократно рабами называют вассальные племена, - джалаиров и другие. Сообщения Рубрука о рабстве и уничтожении половцев по схожести стоит в одном ряду с аналогичными сообщениями о рабстве покоренных кочевых племен Рашид ад-дина и Тайной истории монголов. Утверждения об изничтожении кипчаков, за которым последовала ассимиляция монголов в тюркской среде не соответствуют действительности. Тем не менее, этот тезис из двух пунктов – истребление половцев, отстранение от власти половецкой аристократии либо ее полное отсутствие к окончанию Западного похода, и ассимиляция среди половцев монголов, кочует из одного исследования в другое. Обычно данный текстовый блок является преддверием к основной теме исследования по определенной тематике, затрагивающей политическую историю Улуса Джучи. Противоречие устраняется лишь при условии признания победы тюркского половецкого начала сразу после установления относительного мира в Улусе Джучи. Половцы, будучи самым многочисленным автохтонным кочевым союзом Улуса Джучи, слились с вновь прибывшими кочевниками Монголии и Восточного Туркестана и стали основным источником новой государственной власти под эгидой чингизидов из дома Джучи.
В описаниях завоевания Дешти Кипчака нарушается логика и последовательность в характеристике военно-политической стратегии деятельности Чингиз-хана. На страницах исторической литературы осуществляется искусственное размежевание между половцами и союзом монгольских племен. Половцы точно также как и другие кочевники Монголии и Восточного Туркестана, Семиречья, присоединились к возникшей кочевой империи и вошли в состав войска вместе со своей аристократией, впоследствии занимавшей командные посты в иерархии власти и армии. Нет никаких сведений за то, чтобы утверждать обратное. Поскольку аксиома о растворении в тюркской среде общепризнана и не оспаривается, было бы сумасбродством настаивать на том, что в состав военно-кочевой знати, начиная с середины XIII столетия не входили представители собственно, скажем, кипчаков. О том, что так оно и было, существуют многочисленные сообщения, начиная от Рашид ад-дина. Кипчаки как союз племен, обок, принимали самое активное участие в военно-политической деятельности ханов Золотой Орды и Амира Тимура. Утемиш-хаджи, например, прямо сообщает, что издревле кипчаки были елем хана Токтамыша. Именно на базе общекипчакской общности создавалось военно-политическое взаимодействие с Мамлюкским Египтом. Началом этому процессу стало воцарение Джучи хана, а еще раньше, создание по инициативе Субэтай-бахадура в 1223/1224 году особого войска из кипчаков, кереитов, найманов и других племен. Эта программа по формированию тюркского войска, охватывающего западных кочевников, обитавших в Поволжье и Причерноморье, одобренная Чингиз-ханом, осуществлялась в рамках подготовки Западного похода. Очевидно, что именно тюркский язык был мощным объединительным фактором в деле укрепления военной мощи федерации различных племен Монголии, Восточного Туркестана, Мавераннахра и Дешти Кипчака. Деятельность такого крупного представителя кипчакской аристократии в Империи Юань, как командующего кипчакской гвардией Тутуха, его потомков, других представителей кипчакской военной знати, была широко известна в Китае, что является весомым материальным свидетельством того факта, что кипчакская аристократия отнюдь не была истреблена, а действовала в составе империи как под своим родовым именем, так и возможно, под именем новых названий племенных объединений, таких как мангыт и другие. Начиная с первой половины XIII века еще до официального провозглашения Империи Юань (1271—1368) и далее, упоминаются 60 кипчакских деятелей, из которых 16 занимали должность наместников. Главнокомандующие кипчакской гвардией обеспечивали безопасность императора Юань. Число гвардейцев составляло до 35 тысяч воинов. Особыми боевыми заслугами отмечены кипчакские военачальники Минган, Есудай, Асанбука, Байтимур. Кипчакские войска играли большую роль в покорении империи Южная Сун, борьбе с Японией, государством Кайду и при подавлении восстания монгольского князя Наяна [Пилипчук, 2014, с.220-225]. Присутствие кипчаков в военной аристократии всех будущих ханств – Крымского, Казанского, Хаджи-Тарханского, Ногайской Орды, Казакского, Моголистана, а также в ханствах Мавераннахра, также свидетельствует, что военно-кочевая знать половцев заняла наряду с другими известными родами, главенствующие позиции в структуре власти кочевых государств средневековья. Тюркскую державу мамлюков также создали кочевники Дешти Кипчака. Любой труд по истории Золотой Орды начинается с упоминания судьбы половцев. Авторы осознают, что с этим что-то надо делать. Здесь прослеживается определенная динамика. Первоначально из книжки в книжку кочевал тезис об истреблении половцев. Затем следовало сообщение, противоречащее информации об уничтожении половцев, что тюрки ассимилировали аристократическую касту монголов. А других тюрков кроме тюркского конгломерата племен под общим названием «кипчаки» в Золотой Орде не было. По сути ничего об этой ассимиляции неизвестно. Зато неоспоримо наличие половцев, чей язык распространился до Египта. Современные исследователи смягчили проблематику и согласились на то, что половцев не истребляли. Убивали тех, кто не признал новую власть. Другие же благополучно объединились вокруг новой династии. Так было всегда. Потому кипчаки и ассимилировали монголов, как ассимилировались между собой любые кочевые племена Центральной Азии и Восточной Европы с древнейших времен. Аз-Захаби, описывая царство хана Узбека, писал: «Но большая часть его состоит из пастбищ и деревень; оно (находится) сто лет в руках Татар. До них оно (царство) принадлежало царям Кипчакским» [СМИЗО, 2005, Из летописи аз-Захаби, с.166]. Из 37 тюркоязычных кланов Дешти Кипчака XIII-XIV вв. - 15 кланов монгольского происхождения [Исхаков, Измайлов, 2013, с.200-201]. Разделение это весьма условное, поскольку и 15 упомянутых кланов могут быть в своем генезисе тюркскими либо тюрко-монгольскими.
Извечное движение гуннов, тюрков и других кочевых тюркоязычных племен на запад , было лишь начальным этапом длительных и сложных процессов, приведших к расселению тюркоязычных племен на обширной территории Дешти Кипчака. Формирование этнополитической общности, так называемых татар, узбеков, казаков, разумеется, не было молниеносным актом монгольского «чужеземного завоевания», как представляли это нам советские историки. Расселение целого ряда кочевых тюркоязычных племен, системно ассимилировавших монгольский элемент в Восточном Туркестане, Мавераннахре, Хорасане, Иране, Дешти Кипчаке вплоть до Среднего Поволжья и Балкан, происходило, видимо, в течение многих и многих столетий и было бурным непрерывным процессом ассимиляции, а вовсе не вытеснением половцев и куманов. В этой связи околонаучные спекуляции вокруг диалога хана Узбека с пленными иранскими монголами, в ходе которого царь якобы переходил на непонятный пленным монгольский язык, обращаясь к сподвижникам, не вписываются в глобальный контекст приоритетного тюркского присутствия в Восточной, Центральной, Западной Азии, и Восточной Европе
«Слово «казак» раньше вмещало такое
количество свободы в себя!
Трудно было найти в русском языке
слово более свободоемкое!»
14 июля 2013г. «Особый взгляд»
[Невзоров, 2013а].
Вызывает интерес деятельность Центра исследований истории Золотой Орды имени М.А.Усманова при Институте истории имени Ш.Марджани Академии наук Республики Татарстан, с 2008 года издавшего ряд Сборников статей, посвященных истории, культуре, источниковедению и историографии Золотой Орды [Центр 2008 – 2017].
Восстанавливая цивилизационный облик Золотой Орды, казанские ученые понимают под ней регион Поволжья, что приводит их порой, к ограниченному взгляду на историю развития созданного кочевниками государства. Выдвигается идея, согласно которой Золотоордынская цивилизация своим возникновением обязана оседлым тюркам, образовавшим с населением Северо-Восточных княжеств славяно-тюркский суперэтнос. Так, по мнению московского исследователя Э.С.Кульпина-Губайдуллина Золотая Орда являлась неким исключением с точки зрения концепции асимметрии взаимоотношений кочевых и оседлых народов в истории человечества. Кульпин полагает, что это «стало ясным лишь в последние годы в связи с развитием социоестественной истории», которую он представляет в исследовательском Центре [Кульпин, 2001, с.74-88]. Не углубляясь в проблематику появления и развития концепции «ассиметрии», можно сказать, что она обусловлена геополитическими и идеологическими причинами. Европа, веками трепетавшая перед могуществом кочевых империй, в итоге стала главным автором Новой истории. В официальной историографии и культурных брендах, кочевникам была отведена роль захватчиков и потребителей достижений земледельческих культур. В эпоху после европейского Ренессанса, выработаны вошедшие в научный обиход положения, максимально удаляющие из контента исторического процесса все смыслы кочевой цивилизации. Разумеется, теория цивилизаций внесла определенную ясность и альтернативный взгляд на историю кочевой государственности, но в русскоязычном мире доминировала получившая ускорение при Петре идея европейской идентичности Московского государства. До Петра, основа создания новой историографии и мифической концепции третьего Рима, как известно, была заложена в XVI веке. В эпоху, когда великие князья Владимирские и Московские стали осознавать себя возможными правопреемниками Волжского царства. Как начинался этот процесс, к середине XX века сформировавшийся в идеологему «монголо-татарского ига», иллюстрирует пример с шапкой Мономаха. Согласно легенде, киевский князь Владимир Мономах (1053-1125) получил шапку в качестве подарка от византийского базилевса Константина Мономаха (1000-1055), умершего, правда, за пятьдесят восемь лет до того, как Владимир стал великим киевским князем в 1113 году. Шапку Мономаха, символ концепции русского третьего Рима, вероятно, подарил московскому князю Юрию Даниловичу хан Узбек. Князь,- внук Александра Невского был женат на сестре хана Кончаке. А после смерти Юрия, шапку унаследовал его брат князь Иван Данилович Калита. (1325-1340) Впервые под названием «золотая шапка» она упоминается в середине XIV века при перечислении наследства Ивана Калиты, а в качестве короны Мономаха, в завещании Ивана Грозного. (1547-1584) Креста на навершии шапки по свидетельству германского посла Сигизмунда Герберштейна, в первой половине XVI века при великом князе Василии III, еще не было. Шапка, с ее мотивами лотосного цветка, шестиконечной звезды с цветочной розеткой, зелеными изумрудами и красными рубинами, является бесценным памятником ювелирного искусства Кипчакского царства. Исследования о возможной датировке и месте создания шапки продолжаются. И на сегодняшний день нет серьезных оснований считать, что шапка Мономаха это именно та шапка, которую Узбек подарил или мог подарить Юрию Даниловичу. В частности, по другой версии, шапка изготовлена во время правления Василия III между 1505 и 1526 гг. из шлема Дмитрия Донского. В качестве репрезентации верховной власти символика головного убора восходит к тюркской традиции. Легенда о венце Мономаха должна была показать династическую связь владимирских князей с Киевом и Восточной Римской империей [Валеева-Сулейменова, с.22-28; Богатырев, с.171-200]. Мотив шестиконечной звезды издревле распространен в исламском мире. Символ был изображен на печати пророка Сулеймана (А.С.), его использовали в мусульманском искусстве в качестве центрального мотива; он был популярен в уникальной сельджукской архитектуре эпохи династий артукидов, тюркской династии, правившей в XII-XV веках в Западной Армении, Северной Сирии и Северном Ираке, Иранском государстве ильханов, Тюркской державе мамлюков Египта. Изображенная на головном уборе, шестиконечная звезда обозначала символ власти. Мотивы лотоса и розетки в культуре мусульманских регионов Центральной и Западной Азии уходят в доисламскую эпоху. Так, в сооружениях древнего Пенджикента изображения с мотивами лотоса изображены на бордюр-панелях, орнаменте сводов; на филенках потолка наносился сюжетный рельеф или розетка в круге из перлов, с узорами пальметты - стилизованного листа пальмы в свободных углах. Стоит заметить, что такие мотивы декора как лотос, шестиконечная звезда с цветочной розеткой, вовсе не «ограничиваются кругом памятников Поволжья, в частности волжских булгар, и Крыма золотоордынского времени», как полагает Г.Ф.Валеева-Сулейменова [Валеева-Сулейменова, с.24].