Скучно мне, бес!
Что поделать, все, что смертно, испытывает скуку.
Я начал писать это отзыв, когда в первый раз сходил на Фауста еще на премьеру. Потом я сходил повторно и мне повезло, потому что тут на дубле были другие актеры. Мефистофеля играл Макушин, а Маргариту – Дарья Квасова. После второго просмотра, пожалуй, какие-то вещи могут только дополнительно подчеркнуть. Как раз после второго просмотра, удалось какие-то вещи сформулировать для себя про этот спектакль.
Давайте, сразу же с вами поставим очень важный акцент. В одном из каналов написали – «Все, кто ходят в Коляду, сектанты. Безобидные сектанты, само собой. Но иначе, чем сектантством, то, что они ходят на один и тот же спектакль из раза в раз – я объяснить не могу».
И это, безусловно, правда. Коляда во многих своих спектаклях делает одно и то же. Песни, пляски, танцы, сочетание высокого и низкого – как развеселить публику, если не каким-нибудь «Шо» посреди драматичного монолога или изображением пердежа – костюмы, собранные из того, что было «по-молодежней» и музыка из недавних хит-парадов радио. Это все, в самом деле, классический такой набор методов Коляды.
Поэтому, на самом деле, особенно интересно взглянуть на Фауста после того, как уже много раз сходил на Гамлета, на Ричарда Третьего, на Вишневый Сад и так далее, и так далее. Мне всегда интересно, как в этот раз Коляда сможет пересобрать классическое произведение и добавит к нему свои рога и копыта. Тем более, что у меня был поход на самую колядовскую-колядовскую драму, от которой я закатывал глаза – «Оптимистическая трагедия». В ней все указанные выше приемы были выкручены на 17 из 10. Если танцы с 20-литровыми бутылками, то на полчаса, чтобы максимально занять хронометраж. Если юморок и физиологичность, то от пары новых актеров, которые сильно переигрывали и выкручивали эту физиологичность. Так что на Фауста я шел, хоть и с ожиданием, но готовый к тому, что это может быть 4 часа Оптимистической трагедии. *содрогнулся*
В итоге, все оказалось не так плохо. Во-первых, пара Итунин и Ягодин – это прекрасно, как и в Жаворонок вьется, у них есть отличная химия и отличный контраст. Вообще, тут именно Мефистофель все-таки наиболее деятельный и активный персонаж. Во-вторых, технически это очень круто сделанный спектакль. Коляда тут хоть и использует свои классически ходы с танцами, со смещением рифмы из высокого слога в подобие частушки или песни, но при этом в некоторых сценах очень мощно используется реквизит. А в финальном действии, вообще неожиданное решение с подвесами, на которые вешают реквизит¸ а актриса просто показывает воздушную гимнастику на этом канате. Ну и, в конце концов, в этом спектакле уиппет (Тихон!) ошарашено смотрит на Олега, когда тот ведет монолог с ним за столом.
Так что, спектакль достойный. Но не всем его порекомендую, в конце концов – 3 часа 40-50 минут, три антракта, так что там в самом деле, за четыре часа переваливается.
Ну, а теперь давайте ринемся в бездну деталей *усмехнулся*
Я бы рад прямо броситься в бездну деталей, как-то их поразбирать и что-то приметить.
Но… если честно, тут во многом именно крутое развитие технически у спектакля, а образы и какой-то символизм в них меня не пробрал, как например чайные пакетики в Ричарде Третьем или лапки, ошейники и ключи в Гамлете. Здесь есть образы, есть крутые решения, но как-то они не вызывают у меня желания их повертеть и разобрать.
Сам образ Фауста тут во многом перекликается с Данте из Божественной комедии, по крайней мере, красный плащ тут больше похож на этот образ. Из этого и динамика между Фаустом и Мефистофелем тут кажется другой – не искуситель, но поводырь.
Дополнительно – именно технический момент – это использование металлической конструкции – подобие трапеций, которые можно собрать как матрешку. И из этих конструкций собирается то ванна, в которой лежит Фауст – здесь возникает параллель с картиной «Смерть Марата» - то рамы картин, изображения Бога и Мефистофеля. Ближе к окончанию эта рама используется как качели – на ней раскачивается Фауст, приговаривая «Скучно мне, бес» и на ней же – перевернутой, как на столе или дыбе – раскачивается между Богом и Мефистофелем Гретхен, когда они ведут спор, кому она достанется.
Про эту сцену еще хочу отдельно сказать – это очень крутая сцена. Мефистофель наклоняет стол на себя, приговаривает – «Моя», Бог, наклоняя к себе - «Спасена». В это время идет монолог самой Гретхен, ее переживания и разговор с Фаустом в ее воображении и отказ от спасения с ним, все это под это перетягивание в разные стороны. И это роскошная сцена, но к ней решили добавить музыку, которая нарастает, нарастает и нарастает и, на мой взгляд, упрощает сцену, надлом ее и боль ее просто смазывается песней на фоне.
При этом, есть сцены, которые уже привычны в спектаклях Коляды, те же танцы. Но здесь, кстати, в одной из этих перебивок, все работает очень мощно, например, когда Вагнер начинает танцевать – без музыки, только его дыхание, ритм, который он отбивает ногами – и потом подключается массовка и все это просто превращается в нарастающую вакханалию. Здесь именно из-за отсутствия какой-либо музыки больше погружаешься в происходящее. И еще одна сцена с танцем, которая перетекает в хоровод, с танцующим в центре Мефистофелем вызывает ощущение какого-то схождения в Аид и это тоже пробирает до мурашек.
Сами образы тут все-таки скорее с меньшим слоем подтекстов, чем в других спектаклях Коляды. Тут важней становятся именно два главных героя – Мефистофель и Фауст.
Фауст в исполнении Олега Ягодина… интересный. С одной стороны, классическое исполнение Ягодиным подобной роли, но он в этой пьесе менее субъект повествования. Его перетаскивает Вагнер с места на место, затем ведет за собой Мефистофель. Когда он сватается к Гретхен, он зажат и его поведение, и поза во многом это отражают – хоть Фауст и стал моложе, он все равно ученый и книжник, жизнь которого прошла мимо него. И затем, уже когда он больше развращается Мефистофелем – и больше начинает походить на него – там уже возникает и другая подача и, естественно, другой образ – не растянутый свитер и джинсовка, а кожаные штаны и тяжелые ботинки, волосы, собранные в пучки, будто маленькие рога. Ну или потому что так «молодежней» *усмехнулся* Самой важной вещью тут как раз оказывается взаимодействие Фауста с Мефистофелем и Богом. Если в начале постановки его речи и слова отталкиваются, они просто отмахиваются от него, то в конце Фауст стоит рядом с Богом, говорит ему монолог и тот соглашается и кивает. Достаточно интересный переход и от изначального отсутствия субъектности и то, что Фауст все-таки стал достоин спасения.
Мефистофель… Здесь стоит сказать и про Итунина и про Макушина. Если у Итунина Мефистофель – это то, что ты ждешь от такого актера и роли, такой идеальный симбиоз пластики, роста и типажа. Ты видишь плута, который чем дальше, тем больше разочаровывается в том, что делает. Есть какая-то тонкая печаль в том, как он говорит с Фаустом ближе к концу – «Что поделать, все, что смертно, испытывает скуку» и его попытки остановить порывы Фауста забрать Елену Троянскую и напоминания о Гретхен. То у Макушина Мефистофель изначально обладает какой-то печалью и ощущением, что для него это определенное ремесло. В нем меньше плутовства и больше какого-то рока и фатума.
Это еще отражается в том, как они используют кисточки – почти постоянный атрибут Мефистофеля в постановке. Если Итунин более вьющийся, более игривый где-то – изображает и козлиные копытца и обмахивающий, заманивающий, то Макушин более хлесткий и скорее крестит кого-то. В этом плане, очень интересный контраст и опять же очень интересны их взаимодействия с Фаустом Ягодина.
В общем и целом, это спектакль, который мне понравился. В нем есть сцены, которые прямо пробирают и вызывают желание покрутить их, повертеть и всячески интерпретировать. При этом, я понимаю, что это спектакль не для всех, и не каждый и высидит его и почувствует что-то. Но это один из очень крутых технических спектаклей – и с точки зрения того, что может внезапно показать театр и с точки зрения того, как актеры и режиссер интерпретировали и уместили все это в спектакль. Ну и в конце концов, прекрасная химия у Тихона с Олегом.
