Обзор книги "Сумма сциентизма", А. Шадов, 3-4 главы (стр. 157-273)
Общие наблюдения по тексту:
1. Когда Ш. пишет о метафизике и онтологии, то реальный мир в их рамках обязательно состоит только из объектов. Это представление так или иначе приписывается всем потенциальным оппонентам. При этом, если нечто не является объектом - это повод утверждать, что этого нечто не существует. Автор переходит от первой предпосылки ко второй с завидной регулярностью и в рамках разных аргументов, так что сложно представить, чтобы он сам тайно считал иначе. Если он так не считает, то почему не привел большее разнообразие взглядов на этот вопрос? Почему не поставил под сомнение, что если нечто не объект, то этого не существует? Если он не делает этого намеренно, то это манипуляция либо соломенное чучело.
От первой предпосылки ко второй нет никакого однозначного перехода, и настаивание на наличии такого перехода, или что оппонент обязательно должен так думать, удивляет - а ведь далее оно будет подкреплять половину аргументов.
2. Если чего-то не существует, то для Ш. это повод сказать, что это что-то нельзя изучать в рамках науки. Опять же, настаивать на этом совершенно необязательно. Почему он упорно использует эту связку, кроме как если не может вообразить альтернативы, то есть обладает подобным убеждением? Почему так настойчиво приписывает воображаемым оппонентам, что они должны обязательно вынуждено совершить переход от первого ко второму, и не приводит других взглядов?
3. На стр. 254 новое пояснение общей задачи книги: "научные теории тоже не доказаны и не могут быть доказаны принципиально, о чем и написана вся эта книга". То есть дальнейшее изложение (как и предшествующее) в том числе направлено на то, чтобы показать, что научные теории не могут быть доказаны принципиально. Несмотря на это, реальные способы доказательства в науке не рассматриваются и не опровергаются. В основном для доказательства используется тот тезис, что мы можем вообразить некое альтернативное объяснение - сама по себе такая возможность должна что-то опровергать. Про это я ещё не раз скажу.
4. Оттуда же мы узнаем, что истинность теории, как это хочет представить Ш., зависит от вероятности того, что она будет истинной: "Если мы возьмем научное мировоззрение и противопоставим его потенциальной бесконечности метафизических мировоззрений, то я делаю ставку на то, что среди вторых с большей вероятностью будет располагаться истина. Шанс на то, что наука достигла истины, кажется мне крайне ничтожным. При этом нахождение истины во множестве из бесконечности концептов кажется мне куда более вероятным событием".
Если автор, опять же, искренне не придерживается этого взгляда на истинность теорий, лучше было это вообще не упоминать, поскольку такая эпистемология очевидно слаба. Истинность тезиса не зависит от вероятности обнаружения его истинным в наборе других тезисов.
5. Хочу отметить, что все мои замечания должны приобрести больший вес в связи с тем, что, когда автор на 259 странице все же впервые спорит с реальным философом, он предъявляет ему требования, которых явно не предъявляет к себе: "Дальнейшая аргументации Патнема так же плоха, а потому не имеет смысла продолжать её разбирать. Она противоречит фактам". То есть, для автора соответствие фактам и качество аргументации всё-таки имеют ценность, а значит он вполне может признать мою правоту по некоторым пунктам (в частности, что высказываемое им не соответствует фактам в подчеркнутых мной случаях).
Я всё ещё держусь следующей линии: дело не в том, что нельзя занять позицию, которую занимает Шадов. По каким-то отдельным идейным моментам я даже с ним согласна. К примеру, я тоже полагаю, что исторически многие "неудачные" ветви науки и философии внесли большой вклад (см. стр. 241). Причем Гегеля, приведенного в пример автором, особо неудачником не назвать - я выступаю за рассмотрение даже более маргинальных идей. Но обосновываю я все это иначе (точнее сказать, Ш. это не обосновывает вообще никак, кроме того что "так лучше, потому что так лучше"). До своей позиции я однажды доберусь, но не здесь и не сейчас.
Что я хочу показать, так это то, что Ш. держит свою позицию плохо - настолько, что скорее ее дискредитирует, чем продвигает. Где именно плохо и почему - этому посвящен весь разбор. Для меня это важно, поскольку я считаю, что то, как Ш. это делает, философии вредит, даже исходя из общих пожеланий, которые я и Ш. разделяем. Например, крайне вредит поиску новых альтернатив в философии невнимательное и пренебрежительное отношение к тому, что есть, и попросту неспособность эти альтернативы увидеть. Кажется, что Ш. замыкается в своей позиции, декларативно провозглашая "освобождение" философии от догм, но в то же время слушать и понимать он никого, кроме себя, не хочет. Кроме того, жест отбрасывания и навешивание ярлыков у него опережают анализ, который зачастую проводится бедно и поверхностно, что приводит к тому, что совершить этот жест становится важнее, чем реально осуществлять то, что было декларировано. То есть, хотя бы, действительно разобрать какие-то позиции и аргументы, действительно занимать на протяжение текста противоположные позиции, действительно их освоить и предъявить и т.д. Не думаю, что Ш., особенно после всего этого разноса, как-то изменит свою линию поведения - для него это становится все более невозможным по причине социальных обстоятельств и характера. Поэтому разбор я делаю больше не для него, а для тех, кто при чтении может что-то для себя почерпнуть и сделать свои выводы. А выводы могут быть любыми: я лишь демонстрирую, что происходит в этой книге. Конечно, я хочу показать то, что мне нужно показать, но вполне могу потерпеть в этом поражение. Поражение в донесении своих мыслей я терплю регулярно и считаю это обычным делом.
Перейдем к тексту. Для начала вспомним, что в прошлой части автор выбрал определение науки как метода создания верифицируемых теорий и обещал критиковать именно науку. Далее он будет выдвигать аргументы, однако, против предполагаемых позиций в философии. То есть, изначальные заявления не были выполнены и вообще оказались забыты, да и выбранное определение науки тоже (осталось неясным, зачем тогда автор вообще его привел как окончательное). Далее я просто буду комментировать каждый аргумент.
Группа аргументов I: Онтологическая
В начале главы автор делает несколько уточнений (стр. 158):
1. Многие аргументы строятся на посылках, которые противоречат научным;
2. Они могут противоречить друг другу, т.к. автор "постулирует разные возможности для критики с позиции бесконечного множества разных учений";
3. Сам автор не придерживается никаких убеждений. (Как мы уже знаем из его блога, есть исключения: например, он придерживается той посылки, которую называет "феноменологической", а также полагает, что убеждения существуют в голове человека и отделены от вербальных выражений этих убеждений; из прошлой части мы знаем и ряд других исключений из правила - к примеру, автор полагает, что сциентисты доносили на него в полицию. Хотя мы можем допустить, что он не уверен и в этом факте, то есть способен поставить заговор сциентистов под сомнение и допустить, что его не существует, что спорить ему не с кем, а значит и книга написана зря).
Кстати говоря, вот цитата, подтверждающая, что автор допускает и возможность существования непроговариваемых убеждений у ученых - а значит, что мы всё ещё можем надеяться, что он допускает и их существование у себя: "Ученый, игнорирующий онтологию, чаще всего демонстрирует, что убежден в конкретной натуралистической онтологии, доказывать которую не требуется, потому что она самоочевидна и является продуктом здравого смысла". Если же он не может допустить, что и у него есть подобные установки уровня здравого смысла, то он не скептик. Поясню: допустить нечто еще не означает это признать, так что допущение наличия установок здравого смысла все еще вписывается в определение скептика согласно Ш.. Мы имеем тут проблему, схожую с характерной христианской проблемой, когда допущение у себя греха еще не означает его наличие, однако допускать наличие греха и даже иногда в его наличие искренне верить (и каяться) необходимо, чтобы быть действительно добродетельным человеком.
Итак, заявлено, что будут постулированы разные возможности для критики с позиции бесконечного множества учений (не уточнено, имеется в виду потенциальная или актуальная бесконечность). Давайте проверим, будет ли выполнено это обещание, и сколько из бесконечного количества учений автор усвоил в достаточной мере, чтобы не наврать нам с тем, как должны в рамках этих учений строиться аргументы против науки.
Пройдемся по всем предложенным аргументам.
1. "Аргумент I: Значительная часть объектов, постулируемых наукой, не существует".
Автор, конечно, не указывает, в рамках какой системы должен работать этот аргумент, какую метафизику он подразумевает, какую теорию познания. Конкретные лица, утверждающие это, тоже не названы. А утверждать это можно на разных основаниях. Я не буду в очередной раз повторять, что так делать в рамках полемики довольно бестолково. Условимся, что это замечание распространяется на весь текст и перейдем к более интересным.
Следующее, что можно заметить - что представленное даже не аргумент, а тезис, который вне какой-либо теории познания в принципе никак не работает. Вытаскивать тезис непонятно откуда и предъявлять его как аргумент, тогда как он выглядит именно заявлением, то есть результатом или продуктом какой-то другой аргументации, совершенно не имеет смысла, поскольку в аргумент он таким образом не превратится. И соответственно, не может он ударить по объективистам, фальсификационистам и так далее, как того хочет автор, ведь это целостные развернутые позиции, в которых есть заданные условия, в которых нечто может или не может считаться существующим.
Поясню свою мысль и иначе: что должно вообще следовать из того, что объектов науки не существует? Предположим, так. Что дальше? Почему принципиально нельзя изучать несуществующие объекты, или из их несуществования должны быть другие следствия для авторитета науки? А какие? Сам по себе этот тезис никуда не метит. Этот тезис может работать только как контр-тезис к тезису "объекты науки существуют", то есть его можно предъявить как альтернативную к этой позиции (если ее кто-либо занимает), но не как аргумент.
Но если его использовать в этом качестве, то разговор будет вестись вообще о другом, то есть об онтологическом статусе объектов науки, из изменения которого ещё ничего не следует само по себе. Это, как любит говорить автор, узкий, частный вопрос.
Чтобы реально атаковать объективистов, фальсификационистов и прочих, нужно было бы метить в их гносеологические предпосылки, для чего недостаточно просто заявить, что якобы объектов науки не существует. Это имеет столько же смысла, как заявлять "единороги существуют, это аргумент против сциентизма" или "бог существует, это аргумент против сциентизма" (впрочем, предполагаю, далее автор рассмотрит и подобные аргументы, ведь иначе они окажутся за пределами бесконечного множества позиций, которые автор занимает).
2. "Аргумент II: Сил и законов не существует"
Тезис той же формы: "единороги существуют, поэтому сциентисты неправы". Аргументом считаться не может, это просто заявление о существовании. Это заявление может быть сделано в рамках разных систем и работать по-разному, и от этого будет зависеть, наносит ли оно какой-либо ущерб "сциентистам". Скажу ещё иначе: с точки зрения потенциального сциентиста, в таком виде это гипотеза, а не аргумент.
Если моя мысль все ещё непонятна, приведу и другой схожий пример: сказать подобное это то же самое, что сказать, будто фраза "стоимости не существует" вне какого-либо контекста - аргумент против политэкономии Маркса, или фраза "гравитации не существует" - аргумент против теории относительности. В обоих случаях это либо голословные утверждения (тезисы), либо предположения (гипотезы), но они не могут рассматриваться как аргументы. Как можно обрушить ОТО, просто произнеся такую фразу (даже если сделать из нее псевдо-силлогизм, как Ш.)?
Предположим, плывет пароход, и я, стоя на берегу, заявляю, что "винт не работает", и что это аргумент против того, что пароход плывет. Но дело в том, что, во-первых, я не знаю, работает ли винт, а во-вторых, я всё ещё вижу, что пароход плывет. Магическая сила слов не работает, мысль не становится материальна, и от слов "винт не работает" пароход не остановился, и оппонент тоже не поверил в то, что он остановился. Тезис станет аргументом, только если реально будет показано, что винт не работает, но для этого нужны теория истинности и метод, которых у Ш. (по его словам) нет. То есть, Ш. сознательно занимает такую позу, в которой он может говорить что угодно вне зависимости от того, работает ли на самом деле винт. А работает ли винт, его не интересует.
И, пожалуйста, друзья, если что-то является результатом мышления или, ещё лучше, творчества - это не значит, что этого не существует. Все ещё можно сказать, что оно существует в качестве продукта мышления или творчества. И далее вполне можно развить мысль, что в этом качестве (как существующее) оно продолжает быть связано с вещами, существующими в другом качестве (например, как объекты в мире). Кажется, что для эпистемологии науки рассматривать вещи в таком ключе было бы наиболее логично. Например, для всяких физикализмов. Я даже не воображаю, что должно побуждать заявить, что "продуктов ментальной деятельности не существует" (стр. 163), кроме крайнего варианта иллюзионизма.
3. "Аргумент III: Естественного отбора не существует".
Все то же самое, что и выше.
Отдельно можно рассмотреть вот это предложение раскрытия аргумента:
"Естественный отбор придуман по тем же странным правилам, по которым создавались всевозможные законы природы. Онтологический статус естественного отбора легко подвергнуть сомнению, потому что сам естественный отбор не является реальным объектом. Он в этом плане похож на законы Ньютона, которые по изначальным планам должны работать в любое время и во всех уголках Вселенной, но при этом по факту выводы об их существовании сделаны на основании малого количества фактов (я про времена Ньютона)"
Либо автор и сам не слышал про индукцию, либо грязным приемом приписывает это незнание мифическому аргументатору, который решил бы заявить, что естественного отбора не существует. И то, и то - сомнительно. Не знаю, впрочем, насколько чист и непорочен должен быть разум такого человека, чтобы он не понимал эпистемологических принципов, которые позволяют строить индукцию для законов природы, и реально думал, что они доказываются статистически, то есть накоплением фактов.
Для меня остаётся загадкой, почему человек, которому известно бесконечное количество аргументов, не выбрал из них реально сильные, а вместо этого предпочел совсем смехотворные.
4. "Аргумент IV: Если естественного отбора не существует, то и теория эволюции не является истинной".
Все то же самое. Снова тут заявляется, что "абстракций не существует" (стр. 167). Либо автор не может вообразить, что абстракции могут существовать в качестве абстракций, либо намеренно зачем-то отобрал тезисы идиотов из всей доступной ему бесконечности.
5. "Аргумент V: Существуют такие сложные естественные силы, которые не дают нам познать мир"
Вот это похоже на классический аргумент против науки (опуская то, что в представленном виде это, конечно, тоже тезис, а не полноценный аргумент) - например, его используют разные традиционалисты и мистики. Они, конечно, обосновывают это чаще через субъективистскую эпистемологию, то есть им-то знание об этих силах каким-то образом открылось и доступно. Просто не при помощи научного метода. В таком случае высказывание полностью обосновано в рамках соответствующей системы. Правда, оно совершенно не может сделать ничего со сциентизмом или с наукой, поскольку наука существует не по той причине, что у "сциентистов" или "учёных" есть какие-то общие предпосылки о познаваемости мира. Если убедить всех в том, что есть препятствия для познаваемости мира, это не уничтожит ни науку, ни сциентистов, просто эпистемология науки будет скорректирована, то есть действия учёных будут иначе интерпретироваться. Короче говоря, хотя винт не работает, корабль в данном случае все равно плывет - по-видимому, от винта он не зависит, а значит нам просто надо скорректировать наши представления о роли винта, не больше.
6. "Аргумент VI: Существуют такие сверхъестественные силы, которые не дают нам познать мир".
Читай пункт 5.
7. "Аргумент VII: Окружающего мира не существует за пределами феноменов"
Читай выше. Пусть это было бы аргументом, но как это должно мешать сциентизму или науке? Почему несуществующее не может быть предметом науки? Нам нужно тогда просто скорректировать ее определение.
8. "Аргумент VIII: Наивный реализм, существует только то, что мы воспринимаем непосредственно"
См. выше.
9. "Аргумент IX: Номинализм"
Сложно не заметить, что "номинализм" - это уже совсем явным образом не аргумент, это просто слово. А как автор сформулировал силлогизм (стр. 175) - я рекомендую его приводить первокурсникам в качестве примера ошибок при построении силлогизмов при изучении логики.
Если вы ещё надеялись на наличие у автора тайного и никем не оцененного гениального разума, рекомендую посмотреть это место.
Насчёт остального: соотносится со всем,сказанным мной выше и относительно прошлой части книги.
В порядке наблюдений: автор вновь демонстрирует, что областью его экспертизы является период от средневековья до нового времени, и, хотя наличие экспертизы в этой области заметно обогащает и улучшает текст, она и сильно ограничивает его перспективу и заставляет всерьез повторять вещи, от которых философия далеко ушла вперёд.
10. "Аргумент X: Научные теории принципиально не могут быть истинными, потому что опираются на несуществующие в реальности абстракции".
И вновь несуществование абстракций. См. выше.
11. "Аргумент XI: Исследователя, как мы себе его представляем, не существует"
Я должна признаться, и это вовсе не укол ради укола: автору с каждым разом всё больше удается меня удивить. В этой части буквально утверждается, что если декартовского субъекта "не существует", то есть субъекта науки, так называемого картезианского, то и наука этим повержена. Он действительно так понимает пресловутую проблему субъекта в философии, что дело в том, "существует" ли исследователь "как мы его себе представляем"?
В рамках минутки просвещения поясню, что, когда проводится критика субъекта науки, то обычно подразумевается, что он возникает либо конструктивно, то есть его конструируют в результате практик или решений, либо в результате социальных процессов. А когда его критикуют, то предлагают с этим что-то сделать конкретное, то есть перестроить субъекта, переконструировать. Субъект науки рассматривается как свершившийся факт, или скорее диагностируется как порок научного дискурса, он не может "не существовать", и никто не пытается доказать, что его "не существует". Критика скорее заключается в том, что он плох, что он неэтично устроен.
Но, возможно, автор случайно сделал несколько отсылок к такому варианту критики науки, а имел в виду он вновь стереотипы, то есть под несуществованием субъекта науки имелось в виду вновь что учёные не соответствуют стереотипам об учёных (об этом мы уже читали в первых двух главах). На это наталкивает отрывок на стр. 183.
Если оба варианта автором не подразумевались, то это просто какой-то бессвязный текст, и явно сложно найти людей, действительно занимающих именно такую позицию.
12. "Аргумент XII: Существуют такие объекты, которые наука не может обнаружить"
Очередной тезис, подтверждение которого должно привести всего лишь к небольшим корректировкам в понимании науки. Автор предлагает в качестве ключевой посылки такую: "Если существуют объекты, которые наука не может обнаружить, то научное знание сложно назвать исчерпывающим" - то есть, которой вряд ли кто-то всерьез придерживается, ведь научное знание можно назвать исчерпывающим, только когда его сбор полностью завершен. Вряд ли кто-либо из "сциентистов" так думает. Эта посылка имела бы значение, если бы сбор был уже завершён, или кто-либо был убежден в этом, и требовалось бы определить, полная картина собрана или нет. Но сбор данных в науке - принципиально открытое в будущее мероприятие. Следующая ключевая посылка звучит так: "Если эти необнаружимые объекты существенны для познания мира, то наука принципиально не может познать истину". По поводу этого см. комментарии к предыдущим пунктам.
13. "Аргумент XIII: Существование инопланетян"
Ничего себе, а я думала, что намеренно гиперболизировала, приведя в пример существование единорогов.
Этот аргумент повторяет аргумент про сверхъестественные силы. Особо незачем было его выносить в отдельный пункт.
14. "Аргумент XIV: Натуралистический аргумент"
Какое-то совсем тривиальное допущение о том, что может быть истинно другое мировоззрение, кроме научного, а именно натурфилософское. Это предположение ни о чем не говорит и ничего не даёт - разумеется, аргументом тоже не является. Сдается мне, автор путает свободные ассоциации и предположения с аргументацией. Пусть даже он делает это намеренно, поскольку в этом вся суть его позиции, но по какой причине ее должен принять и читатель, ведь это не выглядит убедительным?
Также прежде Ш. вроде пытался спорить с подходами в философии науки, а теперь предполагает, что "люди не осведомлены о натурфилософии". Полагаю, философы науки вполне о ней осведомлены, пусть автор не беспокоится. Или адресат текста резко поменялся?
15. "Аргумент XV: Аргумент от третей, четвертой, пятой и так далее субстанций"
Вновь мы попадаем в область компетенций автора. Внезапно он приводит аргумент от N-ной субстанции для спора идеализма и материализма, который сейчас актуален только для марксистов, но они-то как раз и не упоминаются. Сомневаюсь, что представители направлений, которые автор перечисляет после каждого аргумента, воспринимают всерьез противопоставление идеализма и материализма. Отбрасывать умеет не только автор, но и предложение автора ведь можно отбросить.
Также область экспертизы автора явно кончается до романтизма и точно до Гегеля, о чем можно судить по фразе: "Очевидно, что при существовании второй субстанции (духа), научная картина мира перестает быть истинной".
Автор считает аргумент очень сильным, поскольку вводить дополнительное "третье" можно куда угодно и повторять этот прием на один и тот же случай раз за разом. Тут снова хочется отослать к Деррида, который тоже считал этот аргумент очень сильным, но универсализировал принцип ещё больше.
Что же касается этой конкретной интерпретации, то этот "аргумент" ничем не отличается от "аргументов" про инопланетян и про высшую силу, то есть все они сводятся к тому, что "возможно, существует нечто, о чем мы не знаем, и воздействует на нас". Именно в такой форме, как последняя моя формулировка - после так называемых философий подозрения (Маркс, Ницше, Фрейд, Франкфуртская школа и так далее) это стандартный параноидальный заход левых. Собственно, с такой позиции критика науки ими обычно и ведётся, но гораздо тоньше и ближе к фактам, чем это делает Ш. Лучше бы он пересказал ту критику, которая реально есть, потому что в такой формулировке, как у Ш., непонятно, а как это угрожает науке или сциентизму, ведь можно просто немного подправить их концепции - например, так, что теперь наука занимается изучением мира без учёта возможных неопределимых влияний на нее, потому что раз это влияние невозможно отследить, то и разницы никакой нет, учитывать ли его - это слишком всеобщий принцип, его можно вынести за скобки просто как неизвестное Х.
Собственно, именно так большую часть времени развития нововременной науки за скобки выносился бог, как принципиально непознаваемое воздействие. Никому это не мешало.
16. "Аргумент XVI: Фалес – аргумент воды"
См. пункт 14. Просто существование альтернативного взгляда - это не аргумент и само по себе это не имеет эпистемологического значения. Из существования альтернативных взглядов ничего не следует относительно истинности любого из них.
17. "Аргумент XVII: Анаксимандр – аргумент апейрона" - и далее аргументы до стр. 210 - до аргумента XXIV.
См. выше. Автор выдает хрестоматийные познания с первой половины первого курса университета, предмет "Античная философия", за аргументы, по факту перечисляя позиции античных философов из Диогена Лаэртского (или из учебника). Помню, и я это сдавала на первом курсе, общеуниверситетский предмет "Философия" (хотя философом не являюсь).
На стр 202 он сетует, что такие замечательные системы были забыты (а были ли, если их проходят даже на непрофильных специальностях?). Надеюсь, однажды автор порадует нас развитием идей Демокрита об атомах, и это даст плодотворные результаты во всех областях, где их сейчас даёт наука. Я всегда за альтернативные системы.
Хотя и жаль, что автор после первого курса бросил ходить на пары (видимо, как раз после того как начали проходить 17 век).
18. "Аргумент XXIV: Поддержка онтологических аргументов"
Совершенно не было сюрпризом обнаружить здесь этот аргумент, приведу его целиком:
"P1. Если мы можем допускать разные сущности, которые не может допустить наука, то у нас есть основания сомневаться в последней.
Р2. Мы можем допускать разные сущности, которые не допускаются наукой и которые при этом всем могут описывать бесконечное множество фактов и соотноситься с практикой.
С. Следовательно, у нас есть основания сомневаться в науке"
Как я уже сказала, ни простое допущение возможностей истинности чего-либо, ни сомнение в чем-либо как результат само по себе никаких последствий для истинности и эпистемологии не несёт, потому что истинное знание производит метод, а не воображение возможностей. Метод поэтому нельзя отбросить также, как отдельные воззрения, то есть результаты применения метода - последствия попытки такого отбрасывания я, по сути, тут и разбираю.
Этот аргумент автор называет "сильным" - исходя из всего вышесказанного, можно прикинуть, насколько он может быть силен.
Я сомневаюсь, что воображение разных других систем приводит к сомнению в науке, и что это вообще чего-либо стоит, поскольку обычно люди прекрасно знают о существовании этих систем. Сомневаться в чем-либо, особенно в науке - это обыденность, как и быть приверженцем альтернативной системы. Убедительность системы складывается не из ее единственности или из ее существования вопреки другим, она достигается более сложным путем.
19. "Аргумент XXV: Поддержка онтологических аргументов №2"
Вновь, приведу полностью:
"P1. Для доказательства той или иной картины мира необходимо либо абсолютное её непосредственное доказательство, после которого не останется никаких сомнений, либо абсолютное опровержение всех альтернативных подходов (существующих и возможных). Если этого не произошло, то альтернативные подходы допустимы.
Р2. Научная картина мира не является абсолютно доказанной непосредственно.
Р3. Всевозможные концепции, альтернативные научной картине мира, не опровергнуты.
С. Альтернативные подходы допустимы"
Честно говоря, не очень понимаю, зачем автор так бьётся за допустимость альтернативных подходов. Ведь они и без того существуют и допустимы, тут его помощь не требуется.
Кроме того, не существует никакой научной картины мира. В разное время многие пытались объединить все науки в одну "научную картину", но этого никому не удалось. Автор продолжает бороться с ветряными мельницами, не указывая, кто именно заявлял, что альтернативные подходы недопустимы.
"Если мы не исходим из позиции, что наука дает объективный взгляд на реальность (а опровержению этого тезиса посвящено очень много аргументов здесь), то нет никакого смысла опираться только лишь на науку и всеми возможными способами принижать альтернативы, потому что в будущем альтернативные дискурсы могут помочь в становлении нашей академической жизни, что бывало в прошлом неоднократно" (стр. 212).
Я вновь напомню о количестве лженауки, со времён 1990-х оставшейся в Академии наук, о православных взглядах многих русских учёных, о моде на эзотерику и ведьмовство - то есть, о том, что автор борется с отсутствующим противником и выдумывает описываемые явления. Все в порядке, паранаука и оккультизм процветают.
20. "Аргумент XXVI: Несуществование пространства "
Содержание аргумента сводится к тому же, что и раньше: поскольку мы можем вообразить несуществование пространства и поскольку Кант вообразил другой статус пространства, чем в ОТО, то это повод для сомнений в ОТО. Ш. тут старательно игнорирует тот факт, что в науке концепции возникают не в результате того, что кто-то предположил, что дела обстоят так, а затем обосновал спекулятивно. Процесс выглядит сильно иначе, и вообразить что-либо само по себе ничего не даёт для эпистемологии. Что касается Канта, то на самом деле его представление о пространстве не противоречит представлению в условном ОТО. В ОТО пространство описывается математически как некая топология. У Канта представлено феноменологическое описание пространства. Они не только говорят о разных вещах, но и на разных языках, и на разных основаниях.
Также я не поняла, где наука "постулирует существование пространства" (стр. 213). Мне кажется, если я открою произвольный журнал по физике, там не будет нигде это постулироваться. Да, где-нибудь найдется топологическое описание. Но причем оно вообще к метафизике пространства или к тому, как на повседневной основе мы мыслим пространство? Это вообще другая концепция и другие явления, которые ещё и точно непонятно, как интерпретировать.
И, просто ремарка на полях: Кант так-то был за науку и полагал, что его самого можно эмпирически опровергнуть.
Вытяну и смешную фразу: "Кантовское описание пространства позволяет нам построить ряд моделей, в рамках которых пространства как физического объекта не будет существовать". То есть, Ш. полагал, что в науке доминирует представление о том, что пространство - это физический объект.
21. "Аргумент XXVII: Несуществование времени"
См. выше.
22. "Аргумент XXVIII: К недостоверности существования микромира: критика клеток, бактерий, генов, молекул, атомов и прочих элементов"
Как мне кажется, возможная недостоверность данных итак принимается в науке как предпосылка, и даже существует много способов валидации данных. Конечно, они ненадёжны, но эта возможность изначально заложена. То есть, нельзя ничего опровергнуть при помощи положения, которое системой изначально предусмотрено.
Все перечисленное автором в этом пункте итак предполагается в большинстве наук. Конечно, я не могу не согласиться, что рефлексию и валидацию нужно усиливать, что нужно больше ставить внутри науки под сомнение готовых положений, и в том числе обращаться к эпистемологии. Но это никак не может быть ни аргументом против науки, ни аргументом против сциентизма.
23. "Аргумент XXIX: Аргумент от темной материи и энергии"
Вновь Ш. приводит какие-то предположения, возможность сделать которые заведомо заложена в том, как по идее должна работать наука, и соответственно они не могут ее никак пошатнуть.
Собственно, ключевой момент этого аргумента: "по признанию самих же ученых мы не понимаем 95% вселенной вообще. Для меня это буквально означает, что мы не знаем буквально ничего, потому что в контексте тех 95% наши якобы известные 5% могут сменить трактовку на противоположную". Опять же, из этого ничего особенного не следует, это ни в каком месте не подрывает ни науку, ни антисциентизм. Едва ли кто-то заявил бы, что наука знает вообще все.
Кстати говоря, без намерения специально тыкать и донимать автора Дерридой, я все же рекомендую ознакомиться со спором о безумии Деррида и Фуко (там как раз речь пойдет о науке). Хотя, если он вновь изберёт линию уклонения от внимательного изучения текста, то вряд ли это ему поможет.
24. "Аргумент XXX: Аргумент от скептической онтологии"
К сожалению, здесь слишком много очевидно ложных утверждений представлено в виде предпосылок, поэтому аргумент никак не может работать. Например: "Скептик может входить в состояние, в котором у него нет убеждений (по определению)". Либо определение скептика неверное, поскольку на примере автора мы видели, что он не может входить в такое состояние, либо автор не скептик. Если он не скептик, то мы все равно не можем проверить, а входит ли хотя бы какой-то скептик в такое состояние, ведь мы не можем проанализировать каждого. Если, к примеру, не входит никто, то скептик - понятие пустое ("ничто"). Верить на слово в то, что скептики существуют, я не собираюсь. Я думаю, что готова убедиться в существовании скептиков, если автору удастся поставить под сомнение свою способность входить в это таинственное состояние.
Кроме того, мне непонятны такие предпосылки: "Если человек – существо изначально сомневающееся, а сомнение – самая честная и правильная интеллектуальная позиция, то наука ложна, потому что строится на классическом догматизме". Не должен ли скептик поставить под сомнение то, что человек - существо сомневающиеся, что сомнение - честно и интеллектуально (на примере автора мы видим, что его сомнение ни честным, ни интеллектуальным не является)?
Почему бы автору не предположить, что у него есть постоянные убеждения, что он - "живой алгоритм", продуцирующий штампованный дискурс, т.е., согласно определению из этого пункта, является учёным?
Я думаю, такой вывод был бы неплох, поскольку, согласно этому же аргументу, учёные должны в конечном счете придерживаться методологии, тогда как скептики - нет. И мы видим на примере этой книги, к какому беспорядку ведёт отсутствие методологии. Гораздо лучше для автора было бы прояснить для себя основания того, что он сам говорит.
Итак, автор привел набор возможных голословных утверждений, взятых неизвестно откуда, а вовсе не аргументов. Причем ряд из них повторяется, то есть это утверждения одной формы, и их можно объединить в одно. Получается, пока он не просто не приближается к бесконечному числу позиций, но и по факту приводит меньше позиций, чем пронумеровано аргументов. Также все ещё сомнительно, что кто-либо реально занимает такие позиции.
Везде он опирался на принцип, что вообразить возможность альтернативной точки зрения само по себе имеет какое-то большое эпистемологическое значение, в частности для науки. Но, так как это на самом деле не имеет большого значения, наука и сциентизм по большей части остались не затронуты этой аргументацией.
Кажется, к концу я начала понимать, что тут происходит: внимание автора в основном направлено на его перформанс как скептика, то есть путем приведения этих аргументов он должен доказывать, что скептическая позиция имеет преимущество. К сожалению, показал он только ее несостоятельность, поскольку эта рафинированная демонстрация позиции базировалась на совершенно путаном, полном логических провалов и пустом с точки зрения фактов изложении, которому автор достаточно внимания не уделил. Все, что он показал - что он не хочет знать, что из себя вообще представляют те позиции, которые должен захватывать его скептицизм, что его не волнует качество его аргументации, что он забывает, о чем сам говорил и постоянно надеется, что читатель что-то пропустит мимо ушей, а чему-то поверит на слово. Мы должны были наблюдать за его самопредставлением и верить в декларации, не обращая внимание на очевидные провалы по содержанию и совершенную оторванность от фактуры. Должного эффекта в итоге это не производит.
Группа аргументов II: Метафизическая
Общие замечания, высказанные выше, справедливы и для этой части, поэтому я не буду раз за разом их повторять.
1. Аргумент I: Симуляция.
К сожалению, сложно комментировать этот аргумент, поскольку я не вполне понимаю, что такое "симуляция". Конечно, рассуждения типовые, и особенно годах в 2010-х почему-то будоражили многих. Так вот, когда мы говорим о физической симуляции - разве речь как раз не о том, что симулируются законы физики? Я имею в виду симуляцию в реальной науке. Например, когда симулируют насос, или горение вещества, или клетку, или другую систему, то эксплицитно прописывают и симулируют именно законы физики. То есть, их прописывают как уравнение. Можно найти, как и при создании компьютерной анимации, и игр, прописывается (симулируется) физика мира. Если имеется в виду такая симуляция, то в чем проблема? В ее определение входит, что цель такой симуляции - это воспроизвести законы физики, которые действуют в реальном мире, а значит, что мы знаем, и что именно симулируется, и что это до какой-то степени точно призвано повторять происходящее в реальном мире.
Если же под симуляцией имеется в виду нечто другое, то что? Я так полагаю, симуляция должна нечто симулировать, причем само ее существование обусловлено необходимостью воспроизвести нужные явления достаточно точно. Это входит в ее определение. Если так, то мы по крайней мере можем точно выяснить, как устроено то, что она симулирует.
В обоих случаях нет препятствий для научного познания. Почему бы науке не заниматься изучением симуляции? Какая, в сущности, разница, какой статус имеет это изучаемое?
Для науки безразлично, имеют ли статус реальности все полученные ею результаты разом. Гораздо более важно, имеют ли они статус реальности относительно той или иной системы знания. Но если попросту все знание - это знание о симуляции (которое к тому же идентично знанию о том, что симулируется), то какая разница, и какое это влияние должно оказать на науку? Интересно на досуге порассуждать, находишься ли в симуляции, но, в конечном итоге, это ни на что не оказывает влияния - не больше, чем воображать, что все находится в духе или в боге. Ну находится и находится, у этого нет никаких последствий.
И даже более того: если мы действительно находимся в симуляции, то это значит, что кто-то технически что-то симулировал. То есть, мы знаем наверняка, что есть принципы, которые намеренно в симуляции выражены. А поскольку любая техническая система ограничена, то мы точно знаем и что знание о симуляции конечно и исчерпаемо. Ведь сказать, что мы живём в симуляции - это то же самое, что сказать, что мир техничен, что мир есть техническая система, построенная на конечном знании. А техника - это особая вещь с известными нам качествами, и она принципиально познаваема. Уже как минимум мы уверены, что все есть теперь машина Тьюринга. Совершенно неверным оказывается и то, что положения науки теперь невозможно доказать - совсем напротив (с. 230). С точки зрения Ш., прекрасные должны быть перспективы для науки.
На стр. 229 Ш., фактически, говорит о том, что утверждать, что все есть симуляция - все равно, что утверждать, что все есть сон. Но погодите, сон - это явление другого порядка. Тут уже все зависит от того, как понимать сон. Например, если я принимаю фрейдистскую линию и рассматриваю сон как выражение бессознательного, то я могу анализировать реальность как бессознательное. Это должно работать и производить истинностные суждения. Но это совершенно отличается от того, если я буду рассматривать реальность как компьютерную игру. Но автор не любит видеть различия и действительно рассматривать альтернативы, он лепит из чего попало то, что ему удобно, поэтому сказанного мной не замечает.
2. Аргумент II: Солипсизм.
И вновь, то же самое: объявить, что все есть мое сознание ещё не значит создать препятствия для науки. Могу я изучать свое сознание, в конце концов? Тем более, если оно так насыщенно, что из него можно извлечь разные законы, номенклатуры, классификации и т.д. Прекрасно для науки изучать подобное сознание.
3. Аргумент III: Беркли.
Концепция Беркли была раскритикована и переварена европейской философией. Мне кажется, нам не надо тратить время на повторение этого пути.
4. Аргумент IV: Христианство.
См. выше
5. Аргумент V: Ислам.
См. все выше, так же по части про онтологию.
К слову, Ш., вероятно, слабо себе представляет, что происходит с некоторыми науками и образованием в исламских странах (стр. 242). Влияние ислама в мире он недооценивает.
6. Аргумент VI: Буддизм — Вайбхашика.
См. п. 4 и выше.
В очередной раз не воображаю, откуда автор берет эти басни о том, от чего отталкиваться учёный: "У буддистов-феноменологов и у ученых-эмпириков очень разнонаправленные подходы. И те, и другие исходят из базового феноменального опыта (в отличие от, скажем, некоторых чистых идеалистов и рационалистов), но ученые двигаются по пути объяснения феноменального опыта абстрактными теориями и представлениями, а буддисты по пути углубления феноменального анализа, который доходит до базовых элементов наших ощущений".
7. Аргумент VII: Буддизм — Мадхъямика.
См. выше. Я почти готова прикинуть полную программу первых курсов университета, где отучился Ш.
8. Аргумент VIII: Буддизм – Йогачара.
См. выше
9. Аргумент IX: Духи и языческие боги.
См. выше. Ну это-то широко интегрировано в европейскую философию. Буддизм тоже довольно широко.
10. Аргумент X: Метафизический аргумент.
Посылка аргумента совершенно непонятна: "Если хоть какая-то метафизика, кроме натуралистической, существует, то наука ошибается". Я не вижу никакой связи между существованием метафизик (читай, учений о сущем) и ошибками науки.
Следующая посылка указывает на отождествление существования и истинности, что тоже не самоочевидно: "Крайне вероятно, что из бесконечного множества потенциальных метафизических концепций одна является истинной".
Заключение: "Крайне вероятно, что наука ошибается".
Тут явно смешаны в кучу и перепутаны возможность, существование и истинность.
Если автор намеренно совершает этот абсурдный ход, то он повинен в том, что приписывает оппонентам заведомо странные представления. Если же он не думает над тем, как автоматически связывает одно с другим, то это паттерн его мышления, то есть его убеждения.
11. Аргумент XI: Злокозненный демон/гений Декарта.
Вырванные из исторического контекста тезисы Декарта я не могу воспринимать всерьез. Столько копий сломано о Декарта, давайте не будет повторять этот путь?
Но нужно отметить, что тут наличествует реальная полемика с Патнэмом (качество читатель может оценить на свой вкус). Само по себе это уже достижение.
Тут же производится ещё большее размывание понятия "симуляция", что лишает смысла вообще любое серьезное рассмотрение этой темы: "Каждый имеет опыт сновидений, а у кого-то были галлюцинации. Многие люди играют в компьютерные игры и смотрят фильмы. Кто-то воображает, читая книги. Всё это даёт нам опыт симулятивного восприятия". Похоже, автор считает симуляцией все то, что не считает реальным, а реальным он не считает все что угодно: сновидения, галлюцинации, компьютерные игры (!), фильмы и книги (!), воображение. Звучит интересно. Выходит, фильмов не существует? Что же тогда мы смотрим, когда думаем, что смотрим фильм?
12. Аргумент XII: Диалектика Гегеля
Понятия не имею, чем диалектика Гегеля противоречит науке. Разве что, науке марксизма, по той причине, что это идеализм.
13. Аргумент XIII: Диамат Маркса.
Левые, не расстраивайтесь. Ш. просто симулирует отличия марксизма от науки.
14. Аргумент XIV: Даосизм, Аргумент XV: Магия, мистика, эзотерика, Аргумент XVI: Гилозоизм, Аргумент XVII: Пантеизм, Аргумент XVIII: Волюнтаризм.
Ш. не скрывает, что все это - однотипные заходы, которые уже многократно у него были. Все их он по этой причине поленился развернуто пояснить, поленюсь и я что-то особое говорить по этому поводу.
Только я не понимаю, почему он не объединил их все в один аргумент. Книга стала бы короче.
Пока все, я потратила на это 11-часовой ночной перелет в самолёте с пересадкой.