Обзор книги "Сумма сциентизма", А. Шадов, 5 и часть 6 главы (стр. 274-335) - КОНЕЦ

Тем, кто читал предыдущие части разбора: книга далее становится все более неаккуратной и бестолковой и раздражает меня всё больше (что отражается на моих комментариях), к тому же она невероятно скучная. Так что, возможно, вы зря потратите время на прочтение этого продолжения. Я долго старалась следовать своим принципам и дочитать книгу до конца, но, к сожалению, в мое инфополе стало вливаться столько грязи и мусора, связанных с Ш., что я ощущаю позывы к рвоте уже при одном упоминании этой фамилии. На это у меня уходит много времени, мне постоянно приходится с кем-то об этом разговаривать, и не всегда эти люди вменяемы. К сожалению, от природы мне не досталось столько тяги к пустому общению и к обсасыванию чужих мелких грешков, аспектов личной жизни, к разрешению чужих проблем в отношениях, к нецензурным препираниям и т.д., чтобы я могла вынести это дольше, чем неделю. Я испытываю срочное желание углубиться в что-то хорошее, качественное и возвышенное. Поэтому я закрываю всю эту лавочку и оставляю за собой право никогда впредь не погружаться ни в какую социальную среду, от которой у меня позывы к рвоте. И это отличный эффект! Пусть я переступлю через свои принципы, но зато сколько мотивации углубиться во что-то гораздо более полезное! Снять гиперфиксацию "надо доводить все дела до конца", "надо отвечать на все заданные вопросы", "надо комментировать все комментарии" мне не всегда так уж легко. Еще сложнее признать, что с собеседником разговаривать бесполезно и не следует тратить на это время, я всегда до последнего верю в осколки здравого смысла. Но я достигла своего предела и признаю: разговаривать с Ш. или с кем-либо из его окружения невозможно, там все глухо, это территория социального разложения.

Итак, автору удалось заявить, что он способен построить бесконечное количество аргументов с бесконечного количества позиций, и, (помимо того, что бесконечного количества я так и не увидела, соответственно в способность автора это сделать всё ещё не верю), практически ни одного аргумента не построить нормально. На второй половине книги я начала серьезно подозревать, что автора действительно огрели монтировкой по голове коварные сциентисты, после чего все в ней перепуталось, чем объясняется количество ошибок, путаница и банальная неспособность автора связать несколько слов в предложение. Контуженным до такой степени, а также тем, кто всерьез не замечает всех этих несостыковок в тексте, я искренне сочувствую - им лучше бросить то, чем они занимаются и найти себе дело попроще с точки зрения требуемых когнитивных навыков, например можно отправиться стены шпаклевать (замечательная, кстати, работа). Хотелось бы верить, что и автор последует этому совету и прекратит заниматься графоманией.
Я прошу прощения за грубость во второй половине, но и вы меня поймите. Аудитория Ш. и он сам выражаются гораздо эмоциональнее и грубее. Как мне кажется, я уже проявила чудеса терпения и довольна собой на этом основании.

Группа аргументов III: Методологическая.

В начале главы автор обещает критиковать "научный метод". Конечно, потом окажется, что он будет критиковать не метод сам по себе (это для Ш. было бы слишком сложно), а выдуманные мнения об этом методе. Выдуманных оппонентов он обвиняет в том, что "проблема заключается в том, что такие представления появляются из-за отсутствия серьезной рефлексии над тем, что такое наука и на презрении всех подходов к анализу науки (например, в философии науки)". К сожалению, сам автор делает все то же самое, то есть серьезной рефлексии не проводит и анализа науки не предпринимает.
Тут же он даёт ещё ряд новых определений науке, на этот раз такие:

"Наука для меня – это либо тотальное и абстрактное ничто, незримый идол, наделяемый людьми самыми лучшими качествами, либо конкретная философская методология, которая включает в себя несколько атрибутов: абсолютный натурализм, фальсификационизм (через него происходит экспериментальное опровержение суждений), моделирование (здесь уже работает математика), фактология и рационализм" (с. 275)
"Наука – это методология по созданию, обоснованию и опровержению натуралистических фальсифицируемых теорий" (с. 276).

Авторские "как мне видится", "для меня", "мне не свойственно", "согласно нашему представлению", как автор утверждает, вовсе ничего не сообщают о том, как ему видится, как для него, что ему свойственно и что соответствует его представлению - потому, что у него нет никаких убеждений (следовательно, представлений, видения и т.д.). Можно было бы в таком случае рассматривать все эти утверждения как ложные. А если автор пишет столько ложных утверждений, ничего не говорящих о его мнении (которого нет), не эффективней ли было бы все это подчистить и тем самым сократить графоманию? Скажем, Ш. пишет: "Возникновение такого методологического подхода, как мне видится, могло произойти только при определенных исторических и культурных обстоятельствах". Поскольку это не может ему видеться, у него не может быть представлений о возникновении такого методологического подхода, то это предложение нужно рассматривать как ложное. Можно было бы показать, что многие другие утверждения автора нужно рассматривать как ложные, поскольку он не может иметь никаких убеждений, а следовательно может делать только ограниченный набор позитивных высказываний. Грубо говоря, если у тебя нет убеждения, что солнце существует, ты не можешь рассуждать о том, какого оно цвета - благоразумнее будет заткнуться. Это я бы и рекомендовала сделать автору. К сожалению, он уже высказался (написал свой талмуд).

Боюсь, более серьезный анализ этого вопроса для Ш. будет сложноват. Судя по тексту, автору сложно справиться даже с тем, чтобы собственные мысли разложить по полочкам: он все время путается, забывает сказанное ранее, вводит новые определения и тут же о них забывает, делает утверждение и сам же себя перебивает. Ну и в конце концов, при чтении моего анализа он итак с большим трудом понимает, где и как над ним издеваются, а всё-таки издеваться имеет смысл, когда объект издевки хотя бы догадывается о том, где его поддевают.

Итак, "в этой главе, как мне кажется, мы будем разбираться с самыми важными проблемами в рамках научной картины мира, то есть с проблемами методологии". Разумеется, проблемы методологии совершенно никак не будут затронуты в главе, обсуждаться будут выдуманные мнения о методологии. Ш. уже не раз показывает, что у него серьезные проблемы с тем, чтобы отделять фантазии и мнения от того, что по идее, согласно его собственной декларации, нужно было бы обсудить - то есть, в данном случае, фантазии и мнения о научном методе от собственно проблем научного метода.

1. Аргумент I: Научный метод является лучшим из возможных.

Далее автор приводит силлогизм, который этот аргумент прямо опровергает. То есть, все аргументы до этого он формулировал как аргументы за научный метод и силлогизмы были раскрытием этих аргументов, а здесь он привел силлогизм, опровергающий аргумент.
Как я уже говорила, автор вообще не отдает себе отчёта, что он пишет, или же книга рассчитана на идиотов с такой же кашей в голове.
А силлогизм ведь мог бы быть хорошим - по крайней мере, это чуть ли не первый, который выглядит более-менее убедительно.

2. Аргумент II: Научный метод является лучшим из существующих.

Та же история, что и в прошлый раз - автор забыл, что силлогизм по его задумке должен был подтверждать аргумент, а не опровергать. Правда, теперь силлогизм выглядит менее убедительно:
"P1. Для того, чтобы сравнить эффективность методов, нам необходимо, чтобы использующие их группы были хотя бы сопоставимы в размерах (не говорю о равенстве).
Р2. Научное сообщество (сообщество, использующее научный метод) во много раз (возможно, даже сотен раз) превышает сумму других познавательных сообществ.
С. Сравнить эффективность науки и других методологических подходов невозможно."
Если под "суммой познавательных сообществ" имелось в виду количество занятых там людей, то я не уверена, что численность например крупных религиозных сект протестантского толка не сопоставима с численностью учёных. Учёные это вообще очень узкая прослойка. Религиозные институты могут оказаться больше. Но это требует проверки. В любом случае, сопоставимость групп учёных и членов других сообществ, как кажется, не имеет никакого отношения к сравнению эффективности методов. Как и то, сколько лет развивались те или иные области.
Автор пишет: "Серьезных оснований для сравнения методов у нас нет, потому что мы не можем добиться сопоставимости сравниваемого". Я напомню, что он сравнивает численность сообществ и время их существования, а вывод из этого хочет сделать относительно эффективности метода.
Верно то, что нельзя сравнить эффективность методов без введения критериев эффективности. Но это замечание не спасает положения.

Кстати, хочу вписаться за представителей других методологий: "Учеными становятся специалисты, которые тратят на свою специальность десятки лет обучения. В обучение входит освоение не только методов своей специальности, но и смежных дисциплин, которые он может использовать в качестве поддержки к своей методологической вере. Ничем сопоставимым в среднем не может похвастаться представитель любой другой методологии". Я думаю, представителям других методологий нанесено тяжкое оскорбление, поскольку если взять как минимум те альтернативные науке движения в РФ, которые исследовала лично я, то их приверженцы будут тоже настаивать, что долго проходят обучение и что их методологии требуют не меньше усилий для усвоения, чем наука. Так что по крайней мере они претендуют на такую же сложную систему обучения и многолетнее совершенствование, как наука. Так что этот аргумент тоже нерабочий.

3. Аргумент III: Критика теории.

И вновь Ш. возвращается к прежней схеме изложения, то есть название аргумента у него соответствует содержанию аргумента, хотя конечно обрывок предложения "критика теории" сам по себе аргументом не является.
Данный аргумент основан на самом вульгарном варианте репрезентационализма. Какой смысл это делать, если такой вульгарный репрезентационализм многократно переосмыслен и раскритикован - не знаю. Как обычно, автор хочет найти нечто новое, а вместо этого повторяет то, что оскомину набило всем ещё пару столетий назад.

"Определение: истина – это соответствие наших представлений реальности. Цель познания – достижение истины. P1. Если что-то не может отразить в себе реальность, то с его помощью невозможно познать истину (по определению). Р2. Вероятно, теория не может отразить в себе реальность, потому что имеет отличную от неё структуру и природу. С. Вероятно, с помощью теории невозможно познать истину, то есть сформулировать адекватное реальности представление. P1. Наука является теоретической методологией. Р2. Вероятно, с помощью теории невозможно познать истину. С. Вероятно, наука не может познать истину"

Понятия не имею, зачем выдумывать такое откровенное соломенное чучело и представлять потенциального автора аргумента круглым идиотом, который думает, что истина - это миметическое подобие, и миметическое подобие должно быть свойственно теории. С какой стати вообще кто-либо должен принять во внимание это рассуждение уровня пятиклассника?

Далее автор вновь упорствует в прежнем оксюмороне относительно того, что наука не может заниматься абстракциями, в ее методологии "нет места абстракциям":
"Дело в том, что наука – это чисто натуралистическая методология. В рамках натуралистической методологии нет никакого онтологического места абстракциям. Теории постулируют всевозможные абстрактные сущности, онтологический смысл которых непонятен. Например, сам естественный отбор онтологически не существует"
Много раз уже я это комментировала, но автор продолжает настаивать на этом раз за разом. У меня нет ни малейшей идеи, почему ему кажется это убедительным.
"В силу неточности «естественный отбор» ложен, потому что полностью не соответствует реальности" - и далее, вновь про несуществование абстракций, стр. 284. Откуда автор это берет, почему он не видит, что это полная ерунда и поэтому неубедительно? Почему он, даже в рамках его представлений, не рассмотрит другие возможности, как например что эти самые репрезентации реальности могут обладать разной степенью истинности, то есть чем менее они похожи на реальность, тем в них меньше доля истины?

4. Аргумент IV: Научные теории истинны.

Опять аргумент представляет собой мнение, против которого направлен силлогизм, а не которое раскрывает силлогизм. Мозги автора в кучку все никак не собираются. Что ж, не будем осуждать, ведь это действительно могут быть последствия контузии.

Кажется, Шадов плохо представляет себе, что такое "метод", потому что этот аргумент построен на том, что если метод ("подход") ложный - то ложны и его результаты. К счастью, метод и подход истинными и ложными не бывают. Речь о способе действия. Как можно "ложно" танцевать или "ложно" заколачивать гвозди? Силлогизм так построен, словно истинность линейно передается от действия к теории. Странноватая эпистемология действия получается. Но главное, что никто в здравом уме не будет ее придерживаться.

5. Аргумент V: Индукция.

Суть аргумента в том, что из неполной индукции могут быть только вероятностные выводы. Как это вредит науке и почему наука не может заниматься вероятностями - непонятно.
Отдельно вынесу совершенно сказочные представления автора о том, как работает наука:
"Да, у нас есть ограниченный опыт. И мы из него можем вывести бесконечность вероятных гипотез посредством индукции. Потом одну теорию из этой бесконечности мы будем проверять с помощью дедуктивной фальсификации. Если теория была опровергнута, то мы берем другую теорию и так до бесконечности. Если же теория не была опровергнута, то мы пытаемся опровергать её до бесконечности".
Поскольку автору обычно не удается понять, к чему я веду (не хватает базовых знаний), я поясню: наука так не работает, это скорее то, как о ней думают философы науки, совершенно оторванные от реальности. А как на самом деле работает наука, можно увидеть, открыв любой журнал по экспериментальной физике или химии. Там не будет никакой индукции из никаких гипотез.

6. Аргумент VI: Сомнительный эксперимент.

Шизофазия автора усугубляется, текст становится все более бессвязным:
"P1. Для того, чтобы доказать теорию, необходимо найти исчерпывающие подтверждения этому тезису. Р2. Эксперимент не способен подтвердить теорию, так как его основанная функция – это опровержение. С. Эксперимент не позволяет доказать теорию"
Какому тезису и отождествляется ли "теория" с "тезисом"? Если да, то это попросту неправильно. Если эксперимент не позволяет подтвердить теорию, какой ущерб это наносит науке? Почему обозначенная автором функция эксперимента должна как-то вредить науке? Предложения никак не связаны между собой, и вообще не являются силлогизмом. Разумеется, и никакую связную мысль они сообщить не способны.

7. Аргумент VII: Математика.

Раскрывающий силлогизм вновь состоит из туманных предложений, вроде того, что "математика по своей природе отлична от реальности" и "поэтому математика не позволяет достичь истины". Непонятно, с какого потолка взяты эти утверждения. Смешаны реальность, мимесис, истина. Непонятно, почему так нужно, чтобы математика "позволяла достичь истины" и что это должно значить. Автор не собирается прояснять эти вопросы, вероятно, потому, что любое их прояснение относит к "упадку философии": "Не вижу никакого смысла менять содержание слова, которое является основным для многих дискурсов. Не удивительно, что разные теории истины начали появляться во времена упадка философии".
Вероятно, упадком для Ш. является уже Сократ. Как мне кажется, с таким представлением о реальности и истине, как тут отражено (истина это реальность или подобие реальности - см. стр. 293), философия не просто закончилась - она и не начиналась. Как, впрочем, во всех опусах Шадова.

"Кроме того, математика отлично упрощает исследуемые объекты, позволяя анализировать количественные их свойства. Эта функция математики в очередной раз подчёркивает, что мы не исследуем реальные объекты, а их упрощённые модели, что может быть полезно для практики, но при этом отдалять нас от истины" - опять тот же тезис про истину и реальные объекты. Думаю, уже понятно, что разделаться с ним несложно, достаточно сказать "нет, математика исследует реальные упрощённые модели реальных объектов, причем реальность моделей как моделей каузально зависит от реальности этих объектов".

"Конечно, есть дискурсы подобные платоническому, в рамках которых математические абстракции – это реальное знание, а вот окружающие нас объекты такого реального знания не дают. Благодаря математике в этих дискурсах открывается подлинная и вечная суть вещей. Впрочем, такие дискурсы плохо коррелируют с чистым натурализмом, в рамках которого невозможно обосновать онтологическую и методологическую значимость математики"
Шадов вспоминает наконец про Платона, но все еще не понимает, насколько в науке сильны следы платоновского идеализма. Действительно, откуда ему это знать? Он в своем мире, с наукой он никогда не сталкивался и может только воображать ее себе.

8. Аргумент VIII: Фальсификация.

Это уже просто смешной аргумент (опуская то, насколько он сбивчивый и неточный просто по форме), в котором утверждается, что раз метод фальсификации заставляет нас сомневаться в том, что метод познания сближается с истиной, то она "сомнительна". Почему взято за предпосылку то, что "метод познания должен сближать нас с истиной"? Почему сомневаться в этом проблематично и как это угрожает науке? Что автор имеет в виду под тем, что фальсификация "сомнительна"? Я думаю, что и фальсификационисты, обладая более консистентной эпистемологией, не смогут при всем желании принять во внимание этот аргумент, ведь в нем слишком много неочевидных вещей.

9. Аргумент IX: Фальсификация 2.

Аргумент строится на том, что если фальсифицируемых теорий "бесконечно много", то фальсификация бессмысленна. "У многих могут возникнуть сомнения в том, что фальсифицируемых теорий бесконечно много. Думаю, мало кто будет спорить, что их очень огромное количество". Кажется, автор теорией называет все, что угодно, и именно поэтому он полагает, что теорий может быть "очень много". К сожалению, не любой набор позитивных высказываний о мире считается за теорию, и поэтому теорий всегда ограниченное количество. Именно применение тех или иных методов создаёт возможности для тех или иных суждений, поэтому количество теорий ограничено применимостью и структурой метода. Более того, оно ограничено историей дисциплины и следствиями, которые она допускает. Наконец, оно ограничено концептуальным мышлением изобретающего теории. Например, Шадов пока в этой книге не изложил ничего, кроме банальностей. Его выдумки были ограничены бедностью его воображения.
Вот ещё цитата, показывающая, что Ш. слабо понимает, о чем говорит:
"Я лишь добавляю аксиоматические предположение, что к набору имеющихся элементов мы всегда можем придумать ещё один. Опровергнуть эту аксиому будет довольно трудно, потому что на практике мы действительно можем добавлять все новые и новые элементы к нашим теориям, что мы и делали на протяжении последних двух тысяч лет". Автор явно совсем оторван от реальности.

10. Аргумент X: К широте научного метода.

Ш. забыл, что во введении к главе он дал определение научному методу, и теперь будет называть научным методом всю совокупность методов частных дисциплин. Поскольку он полагает, что классов, совокупностей и групп не существует, то и делает вывод, что если научных методов много, то научный метод как таковой не существует. Такой заход уже у него многократно встречался и я многократно его комментировала. Кажется, Ш. никак не удается придумать бесконечность теорий и бесконечность аргументов, и он все время придумывает одно и то же.
Далее он продолжает: "Если для признания чего-то научным, необходимо, чтобы эта дисциплина входила в академические структуры, то потенциально стать научной может любая практика или любой подход". Наверное, автор удивится, но это так и происходит. Китайская медицина, ноосферизм, остеопатия, соционика и другие дисциплины борются за вхождение в научные структуры, и иногда им это удается. Возьмём сеть университетов, занимавшихся ноосферизмом в 1990-е. Много где это осталось до сих пор. Да что там, критическая теория, гендерная теория и прочее близкое тоже с какого-то момента стали считаться наукой, хотя они критикуют научный метод, а вовсе его не поддерживают. Проклятый Латур, критикующий науку, считается наукой. Уж социальные сциентисты, на которых якобы направлен аргумент, точно должны не просто об этом знать, но и предлагать этому объяснения. Ведь такие метаморфозы маргинальных течений в науку и обратно - один из предметов их интереса.

11. Аргумент XI: К определению эффективности метода познания.

В данном аргументе используется какое-то субстанциалистское понятие истины. Утверждается, что "главным критерием эффективности познавательного метода служит истина" и "познание – это процесс добычи знаний, а знания – это доказанная истина". Итак, истина - критерий эффективности, а знания - доказанная истина. Учитывая, что всё ещё непонятно, что имеется в виду под истиной, которой даются столь разрозненные характеристики, странно, что автор не объявляет истину ничем и не говорит, что это абстракция. Зачем вообще выдумывать такую карикатурную эпистемологию и затем производить внутри нее какие-то манипуляции? Кого это должно в чем-либо убедить?
В рассуждении про практику далее в очередной раз видим, что Ш. понятия не имеет, как работает наука, и критикует непонятно что.

"Если не переиначивать значения слов и не придумывать новые «теории истины», то, очевидно, что у нас возникает ряд проблем с определением истинности того или иного утверждения, если оно касается реальности". Такое замечание встречалось и раньше. Из него получается, что автор полагает, будто есть одни установленные значения слов и некие общепризнанные представления об истине, общепринятая эпистемология. Видимо, он полагает, что базирует свои аргументы именно на них. Не знаю, нужно ли повторять, что это просто его фантазии. Даже если бы "люди" действительно имели такие базовые эпистемологические представления, то это все равно не имело бы отношения к "критике науки", потому что с чего Ш. взял, что в науке доминирует такая эпистемология?

12. Аргумент XII: Эмпирический опыт как критерий истины.

Аргумент все такой же, эмпирический опыт не может быть "критерием истины", поскольку из опыта следует бесконечное количество теорий - "все, что угодно". Про это я уже писала. Это моя область интереса и экспертизы, и я заявляю, что, напротив, крайне ограниченное количество теорий следует из опыта, и это можно показать. Поэтому аргумент не работает.

13. Аргумент XIII: О совокупности сомнительных методов.

"Выше мы уже рассмотрели множество фундаментальных методов науки" - так начинает Ш., и я настаиваю на том, что ничего он выше не рассмотрел. Видимо, со словом "метод" у него такие же проблемы, как со словом "теория". То есть, он под методом подразумевает все, что угодно, только не методы. Вновь утверждается, что метод может быть ложным (с. 304) - жаль, автор не поясняет, каким образом. Что он имеет в виду под "сомнительностью", тоже непонятно, а ведь аргумент строится на том, что методы науки "сомнительны". Поскольку у всех этих утверждений нет оснований, достаточно сказать: нет, методы не сомнительны и не ложны, и аргумент Ш. будет разбит.

14. Аргумент XIV: Верификация.

Верификация объявляется ненадёжной потому, что базируется на индукции. Относительно этого я уже сказала выше.

15. Аргумент XV: Научная методология и практика.

Силлогизм выглядит так:
"P1. Люди считают, что научная методология позволяет создать практические открытия. Р2. Но это крайне сомнительное убеждение. С. Люди, скорее всего, заблуждаются"
Совершенно непонятно, почему, если некоторое убеждение сомнительно, из этого следует, что "люди заблуждаются". Учитывая, что всё ещё непонятно, что значит быть сомнительным.
Что касается раскрытия этого аргумента, я бы предложила автору отменить слово "практика", поскольку оно слишком абстрактное и ничего конкретного не значит, а абстракций не существует. Если автор хотел поговорить о том, как наука связана с инженерией, то ему пришлось бы предложить теорию техники. Думаю, в процессе он бы упёрся в ряд сложностей с тем, чтобы отделить одно от другого. К счастью, автор сделал поверхностное описание, которого явно недостаточно для доказательства его тезисов. Рассуждение на стр. 309, например, чисто спекулятивно: автор не имеет представления о том, как работают инженеры и в какой степени и где они полагаются на те или иные науки. Я бы предложила ему поинтересоваться этим вопросом. Начать можно с того, чтобы выяснить, как работает компьютер, с которого он все это написал. Ну и пусть попробует построить другой девайс для связи с помощью "альтернативных методологий".

16. Аргумент XVI: Неоспоримость факта.

Аргумент строится на том, что если нечто можно проинтерпретировать иначе, то оно не неоспоримо, а факты науки можно проинтерпретировать иначе. В основе аргумента - все та же несостоятельная эпистемология, согласно которой факт - это мнение, а мнение - это интерпретация, коих может быть много.
"Например, отличить живую клетку от микроскопического духа позволяет исключительно наша система представление, с которой мы подходим к объяснению феномена. Многим покажется это странным, но на деле оно так и устроено. Факты – это буквально выдумки ученых, которые получены из их сомнительной методологии" - вот на что Ш. хотел бы открыть нам глаза.
Но не стоит беспокоиться, существует множество более сложных эпистемологий, в которых есть принципы, по которым факты отличаются от мнений и проработан переход от феноменов к фактам. Поскольку Ш. никак их не атакует, все его аргументы перестают работать, как только мы становимся на позицию одной из этих эпистемологий. Они, кажется, не входят в бесконечное количество рассмотренных Ш. позиций.

17. Аргумент XVII: О границах знания.

Аргумент строится на том, что если знание неполно, то оно невозможно. "Без общего знания невозможно частное знание, потому что знание – это доказанная истина, а неполная индукция не позволяет проводить точных доказательств. Следовательно, знание оказывается невозможным"
Поскольку принятые предпосылки ложны, то и весь аргумент, понятное дело, ничего не стоит. Да и если принять как данность, что знание неполно или неточно, из этого никак не следует, что оно невозможно. Даже напротив, если принято, что знание неточно, то оно возможно в качестве неточного и неполного. Это я уже выше поясняла. Кстати, автор на этом постоянно настаивает, в том числе, в своем канале. Принимать это суждение нет никакого смысла, это не самоочевидно.
Вообще понимание истины в этом тексте максимально размыто. Странно, что автору не хочется снять понятие истины как пустое, поскольку оно у него даже более странное чем понятие "наука". Да и написать трактат против истины было бы гораздо масштабнее.

18. Аргумент XVIII: Против альтернативных определений знания.

Шадов не рекомендует искать другие определения знания и истины. Это все самоочевидно, говорит он, не надо усложнять. Получается, он за любую альтернативную философию кроме альтернативной эпистемологии, последняя запрещена. В ней все итак очевидно. Все мы знаем, что такое истина, везде это представление одинаково, не надо усложнять. Истина - соответствие реальности.
"Для меня само словосочетание «теория истины» кажется неприемлемым, потому что истина никогда не была сама по себе теорией. Она всегда была дана в довольно простом и понятном всем определении"
Я не знаю, как это всерьез можно комментировать. Человек стоит на том, что его интуитивное представление об истине - самое верное, и это не обсуждается. При этом он претендует на то, что разбирается в философии. А то, что теория истины лежит в основании любой философии, и самая полная рефлексия философии всегда подразумевает и эпистемологическую - это его не интересует.

19. Аргумент XIX: Предсказание как критерий истины.

Здесь находим набор произвольных и никак не обоснованных тезисов о предсказаниях, которые должны показывать, что предсказание не может быть критерием истины. Понятия не имею, откуда автор все это берет, это просто набор постулатов. Невозможно обсуждать набор слабо связанных друг с другом и ни на чем не основанных предложений.

20. Аргумент XX: Практика как критерий истины.

Все те же постулаты Ш. предлагает отнести к практике как критерию истины. Так как тут не затрагиваются вообще никакая аргументация и эпистемология, которые обычно сопровождают валидацию каких-либо тезисов через практику, рассуждение не имеет никакого эффекта. Оно не просто ничего не способно подтвердить или опровергнуть, оно в целом бессмысленно. То же самое относится к прошлому пункту про предсказание.

21. Аргумент XXI: Непротиворечивость как критерий истины.

Не припомню такой позиции, согласно которой непротиворечивость сама по себе была бы критерием истины. Кажется, это классическая идея, лежащая в началах логики, разработанной впервые в античности. Вряд ли кто-либо занял бы эту позицию, особенно относительно научного знания. Аргумент, возможно, добавлен для количества, но смысла в этом никакого нет.

22. Аргумент XXII: Ответ на аргумент к отсутствие альтернативных метод.

Названия аргументов становятся все бессвязнее. Кажется, что автор сам от своей графомании начинает уставать (и я тоже). Или же это специально так рассчитано: поскольку читателю книга уже надоела ко второй половине, можно писать писать как попало, все более бессвязно. Читатель ничего не заметит.
Посылка звучит как "если существуют альтернативные методы, с ними необходимо считаться". Дальнейшее рассуждение состоит из не связанных друг с другом произвольных утверждений. Собственно, поскольку для них не указано никаких оснований, построим контр-аргумент:
"P1: Если существуют альтернативные методы, их нужно элиминировать, а тех, кто их предлагает - посадить в тюрьму.
P2: Альтернативные методы существуют.
C: Эти методы нужно элиминировать, а тех, кто их предлагает, нужно посадить в тюрьму".

23. Аргумент XXIII: Ответ на аргумент о том, что у науки лучшие методы.

Такой же аргумент уже был выше. Ш. совершенно наплевательски относится к собственному тексту и к его читателям и пытается выдать за книгу свой бессвязный поток сознания, в котором одно и то же с кучей ошибок и неточностей повторяется по многу раз.

Группа аргументов IV: Логическая.

Краткое содержание введения к этой главе: поскольку автор сам не понимает, как логика связана с языком, а язык с миром, он из этого делает вывод, что глобально все это не работает. Знакомая позиция, не так ли? "Я не могу разобраться, я ничего не понимаю - значит, это невозможно". Логика опирается на язык, пишет Ш., а язык "очевидно странно работает с феноменальным миром" (с. 324). Истина - это "соответствие представлений действительности" (там же), и логика их в соответствие привести не может. Этих соображений автору достаточно, чтобы, конечно же, в принципе отбросить возможность "выразить истину в языке": "В общем, я ставлю под сомнение возможность достижения истины в некоторой абстракции вообще, также возможность выразить истину в высказывании" (с. 326). Почему автор так упёрся в эту корреспондентскую теорию и полагает ее основой основ, остаётся совершенно неясным. Зато желание автора отбросить на всех этих основаниях логику могло бы оправдывать совершенно бестолковое построение силлогизмов на протяжение всей книги. Поскольку автор не понимает логику и ее отношение к языку, он, разумеется, и пользоваться ими не умеет.
Кстати, логику Ш. считает "сложной религиозной практикой" (с. 328), но почему-то не считает это достоинством, а ведь выше он выступал за религиозный плюрализм. Оказывается, бывают более худшие религии, и бывают более лучшие.
Ну а поскольку Ш. выступает против языка и логики, я бы посоветовала ему уже заткнуться и использовать другие средства донесения своей позиции, например можно кататься по полу или разбивать о свою голову стеклянные предметы. Использование языка Шадовым дополнительно подтверждает бесполезность языка, мы видим на его примере, что человек сформулировать свои мысли в языке совершенно не способен. Так что последовательным ходом будет зашить себе рот и надеть на руки железные перчатки без пальцев (чтобы прекратить графоманить).

1. Аргумент I: Против дедукции.

Автор наконец замечает свою неспособность составить силлогизм:
"P1. Для получения верного дедуктивного вывода необходимы верные посылки. Р2. Невозможно составить верные посылки (кроме верных посылок данного аргумента и верных посылок в формальном смысле, но мы изначально подразумевает истину как таковую) С. Получение верного дедуктивного вывода невозможно".
Абсолютно согласна, для Шадова это невозможно. Не стоило и пытаться.

2. Аргумент II: Против индукции.

Индукция не может быть основой познания, заявляет Ш., потому что результаты отдельных наблюдений нельзя распространить на все случаи. К счастью, кроме наблюдений и экстраполяций результатов наблюдений наука занимается выяснением причин, причем делает это разными способами, и путем применения этих разных способов пытается получить базу индукции. Проблемы никакой в этом нет. Как в математике мы можем получить базу индукции из свойств математических объектов и быть уверенными в том, что индукция теперь работает, так и есть много способов, или, по крайней мере, предложений, как это делать в науке.

3. Аргумент III: Против методов смешения индукции и дедукции.

Здесь голословно заявляется, что "любые" (стр. 332) методы смещения дедукции и индукции только преумеожают проблемы, но не приводится ни одного такого метода, и, собственно, не показывается, почему хоть какой-то из этих методов преумножает проблемы. Понятия не имею, кого это должно в чем-то убеждать.
Зато есть очередные гениальные прозрения уровня наивного реализма о том, что свойства существуют "только в сознании". Поистине, для порождения этой идеи необходимо быть гением, иначе не получится игнорировать фундаментальные вековые дискуссии об этом.

4. Аргумент IV: Против логики вообще.

"P1. То, что не содержит в себе очевидных критериев истины, не может быть признано необходимым в рамках теории познания. Р2. Логика не содержит в себе очевидных критериев истины. С. Логика не может быть признана необходимой в рамках теории познания"
Не представляю, что Ш. называет логикой такого, где нет критериев истины. А как же логические аксиомы, правила вывода и т.д.? Почему же Ш. не анализирует то, как истинность реально функционирует в логике?
К сожалению, он считает, что если он чего-то не знает, то и никто этого не знает. Возможно, он ещё не преодолел младенческий эгоцентризм, поэтому ему сложно вообразить, что кто-либо имеет отличные от него представления, даже если речь о представлениях уровня здравого смысла. Выше мы неоднократно видели, что Ш. искренне считает, будто его здравый смысл разделяют все люди. Например, все должны принять как данность корреспондентское представление об истине.

5. Аргумент V: Логика о высказывания, а не об истине.

У Ш. опять шарики за ролики заехали и он назвал аргумент бессвязным набором слов.
Очередной набор голословных и ничем не подкрепленных высказываний:
"P1. То, что позволяет работать с высказываниями, не имеет никакого отношения к истине, потому что высказывания не имеют отношения к истине. Р2. Логика работает с высказываниями. С. Логика не имеет никакого отношения к истине"
Первая посылка выглядит просто произвольно: это то же самое, что сказать, что если борода не имеет отношения к колюще-режущим предметам, то и способ бритья бороды к ним не имеет отношения. Нет вообще никаких оснований это утверждать.
Далее Ш. рассказывает, что логика играет роль этикета и стиля, просто оформляя высказывание. В принципе, если он так считает, то становится понятно, почему он совершенно не умеет пользоваться логикой и допускает столько ошибок: он просто не понимает, как логика работает.

На этом я не могу больше продолжать, тем более, что текст становится все хуже и хуже. Если автор сам ни разу его не перечитывал и его устраивают все эти ошибки и неточности, почему я должна это терпеть? (Вопрос здорового человека, умеющего расставлять приоритеты, не так ли?) Я очень надеюсь, что друзья и ненавистники Ш. сами перегрызут друг другу глотки, и все это сгинет в анналах истории, поскольку глобально не имеет никакого значения и никакой ценности.