Кровать Восемналцатилетнего.Новелла. 2.1
Побочная история: Глава 2. С того момента
Перевод выходит на каналах: BL Place и Храм Чэнь Цин
Грустно это признавать, но я ничем не отличался от Го Йохана. В отличие от него, который смог взять академический отпуск, я фактически потерял целый семестр. Чтобы восстановить испорченные оценки, мне нельзя было пропустить ни одного предмета.
И встреча с Кан Сохёном стала адом.
Я должен был понять это ещё на промежуточной презентации. Этот ублюдок был хуже, чем просто нахлебник*. Особенно тошнотворной оказалась его теория о «первом опыте» во втором задании. Честно, слушать это было противно.
П.П.: 프리라이더 (фрирайдер) — используется в негативном социальном смысле — как человек, который ничего не делает, но пользуется чужим трудом. Причём Джун считает, что этот человек даже хуже обычного фрирайдера.
— В первый день идеально подойдёт шикарный отель с видом на ночной город. Романтический вечер, ужин в ресторане с мясом и вином... Думаю, два года знакомства — самое то. Да, два года — идеально для романтики.
Почему именно два? Бессознательно я написал «2 года» на листе с заданием и начал тыкать в слово ручкой. Кан Сохён, заметив моё недоумение, заявил с наглой уверенностью:
— Год — слишком мало, чтобы узнать друг друга, а три — уже слишком много.
— Ну и что? Некоторые женятся через неделю после знакомства.
— Это исключения! Будь это обычным делом, разве говорили бы о таких, как о ком-то необычном?
В этом был смысл. Я стиснул зубы, сдерживаясь.
— После ужина они робко переглядываются. Оба всё понимают и ждут... Ах, с ума сойти! Тут мужчина должен взять инициативу: «Пойдём наверх?» — и бац! Вот так!
— Ты издеваешься? Это же не сериал.
— Как только девушка соглашается, они напряжённо молчат в прозрачном лифте по пути в номер. И в этой тишине чувствуют...
Кан Сохён закрыл глаза и провёл руками по своему телу, будто сам был участником сцены. Это было настолько тошнотворное зрелище, что меня чуть не вырвало.
— Они целуются в коридоре, открывают дверь, а в комнате горят ароматические свечи. Девушка в восторге.
Теперь он водил пальцами по щекам, изображая влажные от слёз глаза. Его игра была отвратительна. Не выдержав, я отвёл взгляд и швырнул ручку на стол. Но даже моё явное презрение не остановило его.
— «О, милый! Когда ты всё подготовил?» — А мужчина отвечает: «Пока ты была в туалете, я успел подняться и всё организовать. Это было так сложно, я чуть не умер».
— Погоди. Как за пару минут он успел доехать до отеля и зажечь свечи?
— Тсс, это литературный приём.
— Профессор же очень прогрессивный. Ему нужен не сухой отчёт со статистикой, а романтичный и интересный план! А в романтике я спец.
— Ты точно с инженерного факультета?
— Разве у «естественников» есть закон против романтики? А? Вызовешь полицию? Подашь в суд?
Кан Сохён и романтика? С чего вдруг? На каком основании? В задании по предмету «Секс и сексуальность» его бред о романтике выбивался ещё сильнее. Его мышление было сложнее понять, чем даже у Го Йохана.
Я зажал губами кончик ручки, морщась от отвращения. Кан Сохён, заметив мой взгляд, вдруг затрясся, словно в припадке, и дёрнулся на стуле.
— Моя мама говорила, что если я женюсь, то сойду с ума по жене и брошу родную мать!
Теперь я понимал, почему Ан Джису бросил этот курс ещё до начала занятий. Наверное, решил, что с Кан Сохёном нет смысла связываться. Когда я смотрел его презентацию для промежуточной оценки, мне хотелось крикнуть: «Добавь хотя бы летающие эффекты в слайды!». Предмет «Гендер и брак» я выбрал только из-за удобного расписания, но всё сильнее чувствовал — этот проект обречён на провал.
— Ты старался выбрать тему, это хорошо... — вздохнул я, сдавливая пальцами переносицу. Первый семестр уже загублен, второй нельзя повторять. Подняв ручку, я ткнул в его заметки о «первой ночи» на черновике. — Давай мыслить реалистично. Пара, встречающаяся два года и планирующая брак, ещё ни разу не переспавшая — это бред.
— Обычно люди, даже не думая о свадьбе, делают это через сутки, ну или максимум — через сто дней отношений.
Я опирался на статистику из своего окружения и был в этом уверен. Однако Кан Сохён уставился на меня с таким шоком, будто услышал нечто невероятное.
— Все так делают в отношениях? Всего за день?!
Не успел я договорить, как его лицо застыло. Щёки Кан Сохёна залились ярким румянцем, контрастируя с грубоватыми чертами. Зрелище было неприятным. Прикрыв рот ладонями, он скользнул на меня хитрющим взглядом и протянул:
— Ты раньше встречался с кем-то?
Ну конечно, всё это я слышал от болтунов с задних парт, треплующихся о своих «подвигах». Но то, что Кан Сохён действительно не в курсе, заставило меня усомниться. Как парень может не знать такого? Не отвечая, я ещё сильнее нахмурился, а он истолковал моё молчание по-своему:
— Ах ты ж! Да ты, оказывается, опытный мачо!
Он вдруг затряс кулаками перед лицом, и это зрелище окончательно вывело меня из себя.
— В старшей школе, вместо учёбы, ты только и делал, что бегал за девчонками...!
Кан Сохён, услышав только то, что хотел, скривил губы в ухмылке и издал странный смешок. Он был так доволен, что его ноздри раздувались, будто готовы были лопнуть. В конце концов, он даже закинул ноги на стул и обхватил колени, а смотреть на это было невыносимо. Раскачиваясь в таком положении, он, не стирая мерзкой улыбки, осторожно придвинул ко мне лицо.
— Ну, выскажи мнение эксперта.
— Ну, как специалист. Что нужно подготовить для первой ночи?
Его глаза сверкали ожиданием. Меня это раздражало. Не скрывая отвращения, я ладонью оттолкнул его лицо. Даже когда его щёки сморщились, он продолжал лезть вперёд, как бульдозер. Жирный блеск его кожи вызвал тошноту — я чуть не рванул в туалет.
— Пожалуйста, перестань лезть ко мне. Умоляю.
— Ммм? Ну скажи. Ну пожа-алуйста?
Его противное нытьё заставило меня сглотнуть подступившую к горлу тошноту. Казалось, если не ответить, он так и будет толкаться. Стиснув зубы, я отодвинулся как можно дальше и выдал самый очевидный ответ, презрительно фыркнув:
По крайней мере, так делали в моём окружении. Конечно, не из-за сознательности, а из-за глупого поверья, что ношение презерватива в кошельке приносит удачу. «Удача» — отмазка. На самом деле эти жалкие ублюдки хотели показать, что они «мужики, всегда готовые к действию». Лицо само собой исказилось в гримасе. Но реакция Кан Сохёна оказалась ужаснее.
Его ладонь, размером с крышку котла, внезапно шлёпнула меня по спине. Я вздрогнул, широко раскрыв глаза, а он, топоча ногами на стуле, покраснел и зашипел:
— Как ты можешь такое говорить при всех! Это же аудитория! Ты бесстыжий... извращенец!
Его кулаки долбили меня по плечу, раскачивая туда-сюда. Я даже не пытался уклониться, просто выдохнул от нелепости. После нескольких ударов Кан Сохён огляделся, затем, всё ещё красный, пробормотал:
— Ты сейчас выглядел настоящим извращенцем.
— Да что такого в презер... Ух!
Он толкнул меня кулаком в плечо, и я прикусил язык. Рот наполнился привкусом крови, а в глазах потемнело от боли. Сдерживая стон, я мысленно послал его к чёрту сотню раз. «Если я ещё хоть раз свяжусь с этим идиотом после пары — пусть меня лишат человеческого звания». Кан Сохён, всё ещё пунцовый, продолжил:
— Ты же «опытный» — значит, знаешь все реалистичные подводные камни при воплощении планов.
— Я вовсе не опытный... — начал я горячо, но резко замолчал. Зачем мне унижаться, признаваясь этому идиоту в неопытности? Сама мысль о том, чтобы назвать себя невеждой в сексе, была неловкой. Покраснев от стыда, я нахмурился и сдавил переносицу, а Кан Сохён воспользовался паузой:
— Значит, по-честному: ты будешь проверять и корректировать мой план на практике!
Я высунул язык от отвращения и презрительно уставился на него.
— Ты спятил? С чего бы мне этим заниматься?
— Не прикидывайся! Ты же популярный! Мы с тобой — разные люди. В моей школе был жёсткий контроль. За взгляд на девушку давали штрафные баллы!
Он почесал ручкой висок. Оказалось, Кан Сохён окончил известную частную школу. Удивительно, но факт.
— Ну и что? Посмотри на военных — даже в армии они находят время для свиданий в увольнении!
— А ты почему не смог? Каникулы-то были. Твоя школа ведь смешанная.
Его взгляд наполнился обидой из-за моего случайного замечания.
— Зачем ты вытаскиваешь на свет такие... такие истины?! — голос Кан Сохёна дрожал, гранича с рыданиями. Это вызвало странное чувство вины. Я отвёл глаза и прокашлялся.
— И ещё. У тебя же куча денег. Говорил, ваша семья владеет землёй в Чхонсоне! Ты же «местный магнат», учишься в Сеуле. Разве не можешь забронировать дорогой отель?
— Эм... это не яблочная ферма моей семьи.
— А тогда что за «медовые яблоки» ты продавал?
Как я могу объяснить выходку Го Йохана? Из-за неё меня вдруг стали считать наследником влиятельного клана из Чхонсона.
— И ещё: я знаю, что ты игнорируешь сообщения Пак Соён. Будь осторожен.
Я снова промолчал. Зачем объяснять? Да, я намеренно её игнорю. У меня нет ни желания, ни причин общаться с кем-то, кто мне безразличен. Особенно если эта особа ещё и метит на моё «имущество».
— Представляешь, сколько я выслушал от Соён? Она орала, что ты «свинья», сбежавшая после свидания без единого звонка! Я сто раз говорил, что не знаю твой номер, но она не верит! И мне пришлось угощать её обедом несколько раз, пока она не успокоилась. Теперь я без гроша, нищий! Приношу еду из дома!
Кан Сохён смотрел на меня, будто я предатель. Честно, в последнее время я и правда похудел. Его слова вроде «Ты выглядишь так, будто ешь рис с соевым соусом, а соль — твой гарнир» были сказаны не просто так.
— Ты же и от Кэхи игнорировал сообщения.
— «А, эта»? Ты правда сволочь! Ведёшь себя, как будто хочешь отношений, а потом игнорируешь?!
Но какое это имеет ко мне отношение? Мне всё равно, злится ли Пак Соён и страдает ли Кан Сохён.
— Разве я с ней что-то начинал?
Я лишь был вежлив ради поддержания связей. Нахмурившись, я поправил бровь пальцем. Чёрт, последнее время я всё чаще копирую привычки Го Йохана.
Кан Сохён произнёс это с горечью, затем продолжил без пауз:
— Ясно как день. У тебя, даже если нет девушки, наверняка куча «почти-девушек». Бабник! Те, с кем ты вот-вот начнёшь встречаться, но пока ещё нет. Для нашего проекта, понимаешь?
— Что? Не понимаешь? Мои пальцы сами ищут номер Кэхи! Смотри, как двигаются!
Он пожал плечами и начал стучать большими пальцами по потухшему экрану, что выглядело крайне раздражающе. Я сузил глаза, собрал вещи и встал.
— Серьёзно, придумай другой план. Я ухожу.
Кан Сохён надул губы. Это было так противно, что я слегка толкнул его кулаком в плечо. Толчок был слабым, но он закачался, сделав испуганное лицо, и завопил. Глядя на него, вцепившегося в стул, я цокнул языком.
На моё предупреждение Кан Сохён дёрнулся, затем резко встал и соединил кончики указательных пальцев, будто демонстрируя силу. Я не понял этого жеста, лишь презрительно посмотрел и вышел.
В пустом коридоре голова постепенно прояснилась. Эхо нашего разговора цеплялось за спину, пробиралось в уши и витало в тишине, словно призрак.
«Ты же точно окружён кучей «почти-девушек»! Теми, с кем вот-вот начнёшь встречаться, но ещё не начал. Ну, ты понял?»
— Да с чего бы у меня такое...
В кармане куртки завибрировал телефон. Поспешно прервав мысли, я вытащил его. Под именем «Го Йохан» светился незнакомый номер.
Это был новый номер Го Йохана, который он сменил после недавнего инцидента, несмотря на все проблемы. До сих пор ярко вспоминалось, как он возмущался: «Кто эти ублюдки, которых я даже не знаю? Они лезут ко мне, делая вид, что мы друзья! Я их имён не помню, лиц не узнаю!» Было абсурдно слушать, как он обижается на то, что другие ему завидуют.
«Препод-сволочь задержался. Иди кофе где-нибудь хлебни».
Вместе с сообщением пришли два купона на кофе и торт — явно только что купленные в приложении.
«Отправляю два торта, чтобы ты растолстел. Не вздумай никому отдавать — сам всё сожри».
К сожалению, я от природы малоёмкий. Точнее, ненавижу чувство переполненного желудка. Мне неприятно, когда энергия тела концентрируется в животе, а голова становится тяжёлой. Поэтому я всегда ел ровно столько, чтобы насытиться. Например, один кусок торта.
На это неодобрительно смотрел Го Йохан, появившийся после лекции. Его холодный, раздражённый взгляд скользнул по моему лицу. Видимо, он был в плохом настроении.
— Я сказал, чтобы ты съел всё.
— Один кусок — уже усилие. Если съем два, как потом ужинать?
— Ешь ананас. От ананаса голод возвращается.
— Где ты такие глупости подслушал?
В его руках были огрызок ручки непонятного происхождения и два листа черновика. Я раздражённо покосился на этот «арсенал».
— И чем ты тогда на лекции записывал?
Го Йохан потряс в воздухе черновиком. На ручке, болтавшейся вместе с бумагой, красовалась надпись: «Один раз морпех — навсегда морпех»*. Мне стало настолько противно, что я зажмурился.
П.п.: «Один раз морпех — навсегда морпех» — пародия на известный девиз морской пехоты США «Once a Marine, always a Marine». Здесь используется для иронии, так как Го Йохан не имеет отношения к военной службе.
— Чего ты жмуришься, будто увидел что-то ужасное?
Вместо зрения обострился слух — я уловил шелест бумаги. Го Йохан снова нагло тряс черновиком.
— Ты... Серьёзно? И где ты эту дурацкую ручку взял?
«Один раз морпех — навсегда морпех»... Жалко смотрелась эта «символика» в руках Го Йохана — фальшивого американца, который и в армии-то не служил. Видимо, нынче морпехи валяются на полу, и их передают друг другу незнакомцы.
Пока я дрожал, приподнимая веки, Го Йохан придвинул стул и сел рядом. Его лёгкий аромат распространился вокруг. Непроизвольно я вдохнул глубже. Пока голова наполнялась этим запахом, я подавил накатившую эйфорию и пробормотал:
— У тебя же должны быть свои вещи.
— Нет. Я вышел только с телефоном и картой.
— Почему ты вообще ничего не взял?
Го Йохан вытащил вилку, зажатую между моих пальцев. Затем ткнул ею в оставшийся кусок бисквита, поднёс ко рту и усмехнулся:
— Это всё предлоги, чтобы заговорить с тобой и что-нибудь «одолжить».
Его рот растянулся в широкой ухмылке. Я сжал и разжал руку под столом. Го Йохан бросил вилку на тарелку, разогнул пальцы и, глядя на три слегка согнутых пальца правой руки, продолжил:
— Ручку одолжил, вилку одолжил... А потом и тела начнём «одалживать». По ночам будем «помогать» друг другу одалживая руки...
Он покачал рукой вверх-вниз, изображая прозрачный цилиндр.
Эй...! Шок сжал горло. Внутри всё перевернулось, но внешне я остался невозмутим. Я прижал его подозрительный жест ладонью к столу, игнорируя, как его пальцы скользнули по моей коже.
Го Йохан облокотился на стол и заговорил сладковатым тоном:
— Вообще-то, именно я тогда оказывал поддержку. А ты вообще ничего не делал. Несправедливо.
— Заткнись... — я стиснул зубы и прошипел.
— Я-то заткнусь. Но вот это должен сказать: обидно.
Он придвинул губы к самому моему уху. Резко. Настолько неожиданно, что я не смог скрыть испуг. Попытался отвернуться от его дыхания, но он успел схватить меня за подбородок.
В его прищуренных глазах играл огонёк. Я нервно облизнул пересохшие губы. Его взгляд скользнул по ним, и он прошептал:
Тёплое дыхание коснулось уха, низкий голос вибрировал, пробуждая мурашки.
— Если разрешишь вставить, вдвое уменьшу долг.
Я дёрнулся. Ублюдок! В панике я толкнул его в плечи изо всех сил, но его массивное тело лишь слегка качнулось. Он продолжал ухмыляться, без тени раскаяния.
— Я, я же... сказал заткнуться...
Я на мгновение замолчал, лихорадочно оглядываясь. К счастью, после большой лекции вокруг царил шум, и наш шёпот тонул в толпе. Напряжение, сковавшее меня, растаяло. С облегчением вздохнув, я посмотрел на Го Йохана.
— Сумасшедший ублюдок. Где это видано, чтобы псина болтала такое снаружи?
Его узкие глаза скользнули вниз, намеренно задерживаясь на моём теле. Чёрт, я не сдержался:
С того дня, когда мы перешли границу поцелуев, Го Йохан стал откровенно наглеть. Если я пил воду на кухне утром, он хватал меня за задницу, заставляя проливать воду, а потом смотрел с похабной ухмылкой: «Ну и много же у Кан Джуна жидкости». Сука.
— Только и твердишь: «Убью, убью»… — Го Йохан прорвался сквозь мою защиту, прижав губы к уху. — Но ты ни разу не выиграл против меня.
Его смешок задел барабанные перепонки. Горделивый ублюдок. Не желая проигрывать, я опустил взгляд. Его ехидная улыбка бесила. Я резко отстранился.
— В драке — нет. — я медленно протянул руку, хватая его за запястье. — Но нигде — ни внутри, ни снаружи — не делай этого.
Го Йохан замолчал. Мы словно по договорённости отпустили друг друга. Он убрал руку с моего подбородка, я ослабил хватку.
— Тогда не буду. Но выполни одну просьбу.
Он положил подбородок на скрещенные пальцы, ухмыляясь. Такой взгляд всегда предвещал опасность. Я поднял почти пустую кофейную чашку, показывая, что его слова не смутят меня. Го Йохан усмехнулся и произнёс самое худшее:
Кофе выплеснулся изо рта. Го Йохан наклонился ко мне, когда я закашлялся, схватил за талию и продолжил гнуть своё, пока я пытался отдышаться.
— …Кха-кха! Кха! — я поперхнулся, едва не задохнувшись.
— Думаешь, со мной легко справиться? Ты же девственник, не в курсе. Это сложно.
Терпение лопнуло. Я грубо зажал ладонью его ухмыляющийся рот, пытаясь заставить замолчать. Но Го Йохан прикрыл глаза и начал шевелить губами под моей рукой. Слова были неразборчивы, но намерение ясно — он высунул язык и лизнул мои пальцы.
— Ай, эй! — я дёрнул руку, глядя на влажные пальцы.
Пока я застыл в шоке, его длинный указательный палец медленно проскользнул между моими пальцами, прижимая ладонь к столу. Я изо всех сил дёрнулся, но он лишь надул губы, словно обиженный ребёнок.
— Все срывают пластырь* в старшей школе, а я в двадцать всё ещё девственник. Несправедливо.
П.п. 딱지 뗀다던데 (Сорвать пластырь)— корейский эвфемизм для потери девственности.
— Ты... правда конченый ублюдок.
— Да, я конченый идиот, — Го Йохан вздохнул с фальшивой грустью, положив руку на моё бедро.
Я резко отстранился, когда его пальцы поползли выше. Его правая рука, слабая после травмы, легко отпустила меня. Он посмотрел на мою руку с тоской, словно лишился игрушки, затем медленно облизал губы.
Он облизнул губы, что было очень провокационно.
— Зачем ты так себя ведёшь? — прошипел я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
— Потому что ты запрещаешь «это» с того самого дня.
Его тонкий палец постучал по покрасневшим губам.
Тонкие пальцы Го Йохана легонько постучали по его губам, имеющим красноватый оттенок. Естественно, мой взгляд последовал за пальцем к его губам, которые слегка приоткрылись. Мои зрачки постепенно расширялись, поле зрения увеличивалось, а губы Го Йохана медленно двигались.
— Говорят, это неудовлетворённые желания. Это сводит меня с ума.
Казалось, мои барабанные перепонки сломались. Мозг словно взорвался от жара, и я чувствовал, как разум улетучивается. Даже звенело в ушах. Чёрт побери, я испугался, что моё краснеющее лицо станет заметным, и вскочил со своего места.
— Хватит дурачиться! Мы собирались пойти поесть!
С сердитым настроем я резко произнёс эти слова. Не дождавшись ответа, я поспешно встал. Руку я торопливо спрятал в карман. Внезапное прикосновение к горячей коже между пальцев вызвало острое чувство, и кончики пальцев, скрытые в кармане, пульсировали от приятного покалывания.