Заклятый друг. Глава 2.2

Даже не имея четкой формы, почему это заставляет человека нервничать еще до соприкосновения тел? Хаун горел изнутри.

— Можно тебя укусить здесь?

— Ты и так кусаешь без разрешения. Что вдруг спросил?

Хаун фыркнул, а Гон усмехнулся. Его улыбка казалась особенно привлекательной — наверное, из-за лунного света.

— Хочу оставить след.

Глубокий низкий голос ударил Хауна прямо в дунсянь*. Это было нечестно. Даже его внешность, обычно лишённая блеска, теперь казалась сияющей, а голос пропитался непривычной чувственностью. По спине пробежали мурашки.

Хаун прикусил губу. Ему не верилось, что тот, кто ждет разрешения, — Бэкли Гон. Но это была реальность, а не сон.

Между ними висела опасная грань, которую нельзя переступать. Хаун, зная о ней, делал вид, что не замечает, а Гон, видя ее, перешагивал без колебаний.

Хаун пытался держаться в стороне от этих новых отношений, инстинктивно понимая, что малейшая ошибка все усложнит. Но когда Гон первым наносил удар и дразнил, невозможно было не ответить.

— Ладно.

Колебания были короткими, ответ предрешен. Хаун, известный всему миру, не мог отступить перед Бэкли Гоном. Тот рассмеялся — низкий, звериный смех, исходящий из глубины горла.

Наклонившись, он впился в плечо Хауна. Острота зубов впилась в кожу. Хаун, стиснув зубы, старался не издать ни звука, несмотря на боль.

Странный импульс затопил тело. Казалось, утихшее желание снова закипело. Сейчас, когда Гон ведет себя как хищник, Хауну самому захотелось «съесть» его. Непроизвольно вздрогнув от этой мысли, он снова прикусил губу.

Дыхание Гона, теплое как ветер, сменилось прикосновением языка. Он вылизывал оставленный след, словно наслаждаясь им.

Хаун посмотрел в глаза Гона. Темный, глубокий взгляд был полон липкой жадности, почти мрачной.

— Тебе так нравится?

— Да. Настолько, что хочу сожрать тебя целиком.

— Хватит нести чушь.

Хаун усмехнулся. Даже если Гон нападет, они равны. Хаун не станет просто жертвой. К тому же они в центре Ёнволь, а он — сын мастера Ё Ымсока. Ученики встанут на его сторону.

Как ни смешно это не звучало, Гон был изгоем. Может, из-за опыта изгнания отцом, одиночество Гона притягивало Хауна.

Глубже и темнее, чем он ожидал.

— Все еще не передумал?

Гон, сидя верхом, провел рукой по его подбородку. Его грубые пальцы были нежны, будто касались чего-то хрупкого. Но острый взгляд, читающий мысли, не давал расслабиться.

Хаун пожал плечами, вызывающе ответив:

— Если ты будешь плакать подо мной, тогда подумаю.

— Эти слова точно не вернутся к тебе?

Серьезно?

Хаун прищурился. Он всегда считал Гона психом, но не ожидал, что тот так легко согласится быть снизу. От этого сердце екнуло. Хоть он и блефовал, дальше действовать не знал как.

Ни Хаун, ни Гон не имели опыта с женщинами. Слишком увлеченные соперничеством, они даже не видели эротических книг. Кое-что подслушали у учеников, но реальных знаний не было.

И главное — он не успевал за быстро меняющейся ситуацией. Инстинктивно понимая следующий шаг, он терялся.

— Дай пару дней. Поучусь.

— Зачем тебе одному? Я тоже буду.

Сопротивляясь мысли сдаться, Хаун надул губы. Ведь это было правдой: дело не только в его удовольствии, но и в их обоюдной выгоде. Однако стать тем, кто учится у Гона, он ни за что не соглашался. Лучше уж глаза землей засыпать!

На ворчание Хауна Бэкли Гон удивленно округлил глаза, затем усмехнулся.

— Ладно. Давай вместе.

Дверь в необратимый путь была открыта, и ситуация достигла точки невозврата. Но Хаун, не осознавая этого, серьезно кивнул.

Гон, пряча хитрую улыбку, слез с Хауна. Сегодня он решил остановиться — если продолжить, Хаун мог внезапно передумать.

«Это конец?» — Хаун поморщился, ущипнув себя за бедро. Он не мог поверить, что, назвав того зверем, сам теперь жаждал стимуляции.

Хаун почти не спал всю ночь.

Он знал о существовании дансу*,но никогда не думал, что это коснется его лично.

Если раньше они просто удовлетворяли желания, то теперь вопрос был в том, смогут ли продолжать так же. Страх отступить сейчас и упрямое соперничество сосуществовали в нем.

Чего я вообще хочу от Бэкли Гона?

Сердце екнуло.

Одновременно в нем рос бунт. Что бы он ни делал, отец даже не заметит. Безответственный родитель, а Хаун все равно шел путем воина, не сворачивая.

Немного своеволия не повредит. Даже если это отклонение от нормы, отец все равно не узнает.

Это был почти мазохистский бунт.

Хаун изнурял себя тренировками весь день. После занятий, получив свободное время, они с Гоном спустились к подножию горы, где находился Ёнволь.

Цель была ясна. Осмотревшись на оживленном рынке, они зашли в потрепанную книжную лавку.

Это было место «для своих», о котором им рассказал ученик Ёнволь. Не сговариваясь, они пробирались между стеллажами, пока не нашли книгу в красной обложке.

Листая страницы, они обнаружили иллюстрации с пояснениями. Незнакомые откровенные сцены заставляли краснеть, но после дней, проведенных с Гоном, Хаун чувствовал скорее любопытство, чем стыд.

— Смотри, они лежат в противоположных позах и лижут друг другу...

— А это что? «Схождение небесной девы»? Тут сверху забираются...

Перелистывая эротический сборник, они открывали новый мир. Их восхищение росло.

Обнаружив немыслимые позы, они спорили, возможно ли такое в реальности. Обсуждение дошло до того, выдержит ли промежность такие изгибы.

— Пока не попробуешь — не узнаешь, — пришли к выводу. Оба были серьезны. С их невинными лицами никто бы не догадался, о чем они говорят.

Хаун положил серебряную монету перед дремлющим хозяином. Старик, взглянув на книги в их руках, дал сдачу. Выйдя на улицу, Хаун замер: перед лавкой стояла женщина в шляпе с вуалью.

Незнакомка, но словно пойман на месте преступления. И вдруг женщина окликнула его:

— Господин Ё.

— Ян Сохи? Что вы здесь делаете?

По обращению «господин» Хаун понял, что это она. Он быстро спрятал книгу за спину. Гон осторожно забрал свою. Враги, но в такие моменты мы совпадаем — с облегчением подумал Хаун, сглатывая ком в горле.

Ян Сохи, с ее мягкой речью и легким ароматом, казалось, пришла сюда не случайно. Ее взгляд, направленный на Ё Хауна, а не на Бэкли Гона, ясно указывал, что дело было в нем.

— Я пришла повидаться с вами, господин Ё. Не знала, когда вы спуститесь в город, поэтому послала слуг. Рада, что успела.

— Вы искали меня по какой-то причине?

Слова «успела» насторожили Хауна. Он напрямую спросил о ее цели.

— Я слышала, вы отказались от помолвки.

— Если это было грубо, простите, госпожа Ян.

Хаун неловко почесал затылок. Она же, прикрыв рот рукавом, тихо рассмеялась. Ее смех напоминал нежный перезвон, но с элегантностью орхидеи, которую так лелеял мастер Хён Ун.

— Нет. Наоборот, я в долгу перед вами.

— Мне тоже не хотелось этой помолвки. Не стоит благодарности…

Хаун развел руками. Тогда он пошел против воли главы клана Ян не ради нее, а ради себя. Его больше заботили мысли о Бэкли Гоне, чем чувства Ян Сохи.

Он знал, что эгоистичен. Но ее благодарность заставила его покраснеть.

— Вы сказали, что помолвка невозможна, потому что я люблю Бэкли Гона?

— Да, я так сказал.

Среди причин, которые он приводил, действительно было ее отношение. Он был уверен: она не хочет этого брака. Ведь видел, как она признавалась в чувствах Бэкли Гону.

— Тогда это долг. Без вашего отказа я бы покорилась воле отца. Вышла бы замуж. Похоронила бы свои чувства.

— Рад, что смог помочь.

Хаун торопился закончить разговор. Стоять с эротической книгой за спиной и слушать ее благодарности было неловко.

— Благодаря вам у меня появился выбор.

Ян Сохи подняла голову, и сквозь полупрозрачную вуаль стали видны ее распухшие щеки. У Хауна екнуло сердце.

Неужели?

Он, нарушая приличия, приподнял ее вуаль. Это не было игрой света. Её лицо было в синяках.

— Это… Ваш отец?

— Да.

Она кивнула. Казалось, ее лицо оставалось спокойным, но глаза дрожали.

— Я уезжаю к родне матери. За Великую стену. Это далеко, но однажды я вернусь и отплачу за доброту.

Она говорила искренне. Хаун не был близок с ней. Он знал лишь о ее любви к Бэкли Гону.

Но как человек, он не мог не спросить:

— Вам будет хорошо там?

Ее глаза округлились. Видно, такого вопроса она не ждала. Губы дрогнули в горькой улыбке.

— Жизнь будет тяжелее, но хотя бы выбор будет мой.

— Это главное.

Хаун наконец улыбнулся. Ян Сохи поклонилась. На мгновение ее взгляд скользнул к Бэкли Гону. Хаун боялся обернуться, чтобы увидеть его реакцию.

Он чувствовал вину. Все это — брак, навязанный его отцом, его бунт против человека, который годами игнорировал его, а теперь пытался управлять жизнью. И еще — глупая жалость к Бэкли Гону, у которого не было знатной семьи.

Тот, услышав, наверняка разозлился бы, назвав это жалостью.

Ян Сохи быстро удалилась, даже не оглянувшись. Ее уход почему-то принес облегчение.

— Странный поворот событий, — пробормотал Бэкли Гон, когда Ян Сохи уже скрылась из виду. Его лицо было серьезным, но книга в руках выглядела неуместно. Хаун старался не смотреть на эротический сборник. Теперь, после встречи с девушкой, которая любила Гона, их «шалости» казались нелепыми.

Даже враги или друзья не стали бы заниматься тем, что описано в этих красных книгах.

— Этот человек… настоящий монстр.

— Он всегда был таким. Просто не показывал это тебе.

— Из-за моего отца и Ёнволь?

Гон кивнул. Горькая правда, но она прояснила мысли. Хаун лишь теперь понял, что Бэкли Гон и Ян Сохи давно видели его отца таким.

Хаун ненавидел Ё Ымсока. Но это не отменяло того, что он пользовался привилегиями сына мастера Ёнволь. Ян Сохи говорила о долге, но он сам чувствовал себя обязанным ей и Гону.

— Мерзко. Я хотел, чтобы отец был просто отцом, а не мастером Ёнволь или «Мечом ветра и облаков Хэбей». Но благодаря его статусу я получал все, даже не замечая.

— Не благодари его за это. И не вини себя.

Неожиданно мягкие слова. Хаун удивленно посмотрел на Гона, но тот усмехался холодно.

— Просто в этом мире слишком много мусора.

Хаун почувствовал, как напор Гона подавляет его. Рот сам собой закрылся. Он всегда считал Бэкли Гона загадочным, но не ожидал такой глубины ненависти — не яростной, а тихой, укоренившейся.

Мир, который видел Гон, отличался от его собственного.

Тот, с кем он дрался каждый день, вдруг стал чужим.

— Может, в этот раз я укушу главу клана Ян? Заражу бешенством?

— Это уже другая история.

Усмешка Гона растаяла, он фыркнул. Вспомнив, как Хаун лаял в тот день, сохранять серьезность было трудно.

— Я не могу убрать весь мусор из твоей жизни, но если это кто-то близкий — скажи.

— Зачем? Снова хочешь стать бешеным псом?

Гон рассмеялся. Видимо, настроение улучшилось.

— Нет. Хочу быть сорванцом, который размахивает авторитетом отца.

— Сын мастера Ёнволь соблаговолит помочь? Как же мне стыдно.

— Ладно, служи хорошо.

Хаун невольно обнял Гона за плечи. Тот округлил глаза, и от этого Хауну стало еще веселее. Они шли по рынку, держа похабные книги, и люди качали головами, но им было все равно.

Они вернулись в Ёнволь, будто неразлучные друзья. Ученики смотрели с подозрением:

«С каких пор они так близки?»

Хаун начал раздеваться, но Гон толкнул его на циновку.

— Эй! Сейчас же день!

— С каких пор ты стал стесняться?

Гон стянул с него штаны. Хаун покраснел, обнаженный.

После встречи с Ян Сохи настроение было мрачным, но Гон, как зверь, не обращал внимания.

✧ - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - ✧

Следующая глава ➺ Тык
Предыдущая глава ➺Тык