Заклятый друг. Глава 2.3
ТГК переводчика --> BL Place
— Я же сказал, сейчас не в настроении!
Хаун отталкивал Гона, но тот уже взял его член в рот. Когда он слегка поднял голову, его взгляд был настолько развратным и смущающим, что Хаун рефлекторно прикрыл рот, чтобы сдержать стон.
Хоть и был день, солнце еще не село, и кто-то мог пройти мимо. Но раз уж началось, остановиться было сложно.
Гон, уверенный, что Хаун не станет пинать его (раз позволил дойти до этого), прищурил глаза. Его острые, хоть и красивые, черты смягчились, создавая соблазнительную картину. Тем более что в его рту находился член самого Хауна.
Тот решил: раз уж так вышло, надо насладиться. Хотя бы на секунду.
Горячее дыхание Гона коснулось его плоти.
Он втянул нижнюю часть тела Хауна так глубоко, что щеки впали. Ощущение от языка, ласкающего головку, было откровенно неприличным. Стонавший «прекрати» Хаун постепенно терял силу в голосе.
Пока Гон водил языком, Хаун едва не вцепился в его волосы. От напряжения, казалось, силы прибавилось.
Рука, прикрывавшая рот, ослабла. Гон хихикнул — вибрация от этого ударила прямиком вниз.
Как он так искусно сосет? Сравнивая с первой попыткой, прогресс был колоссальным. Вместо просто сильного втягивания, он теперь стимулировал член Хауна со всех сторон. От щекотки на грани оргазма тот выгнул спину, и Гон даже языком перекрыл мочеиспускательный канал.
Мастер хвалил Гона за быстрое обучение «физическим практикам», но Хаун не ожидал, что ощутит это так.
Он прикрыл покрасневшие глаза рукой. Чувствовал себя игрушкой.
Гон нахмурился, схватил его руку и прижал к циновке. Накрыв своей, он продолжил. Нельзя же прятать такое милое раскрасневшееся лицо, пока он так усердно трудится.
Хаун откинулся назад. Мозг будто таял. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. Сперма вырвалась из него в рот Гона. Из-за яркого света или положения рук — кончил он быстрее обычного.
Проглотив все, Гон медленно поднял голову. Хаун, видя, как тот вытирает уголок рта, почувствовал неловкость. Белая жидкость на губах напомнила: он проглотил все.
В их отношениях был принцип взаимности. Оба не терпели проигрыша. Если Гон делал рукой — Хаун отвечал тем же. Но сейчас Хаун даже за миллион не смог бы проглотить его сперму.
Гон пожал плечами, глядя на его серьезное лицо, и дразняще щелкнул по лобковым волосам.
— Не заставляю. Кстати, когда я сосу, они колются. Сбреем?
— Убью. Попробуй — и я проложу дорогу ровно по центру твоей головы.
Хаун скрипел зубами от его глупостей.
Спросил Гон. Хаун смутился. Несправедливо получать все одному.
За десять лет их соперничества выработалась извращенная «честность». Удар — ответный удар. Уступка — взаимная уступка.
— Э-э, я вспотел. Давай сначала помоемся.
Хаун попытался оттолкнуть настойчиво прилипшего к нему Гона, но тщетно. Взгляд Бэкли Гона был необычным. Раньше Хаун нисколько не опасался его в сексуальном плане, но в последнее время ему все чаще казалось, что тот вот-вот его «сожрет».
Необъяснимая дрожь пробежала по спине. Может, из-за того самого кадыка? Тени на его шее притягивали взгляд. Длинная, изящная шея Гона, сочетающая мужские черты с странной чувственностью, завораживала. Не только это: его крепкие пальцы, выпуклые вены на запястьях — все это сбивало Хауна с толку.
Он старался держать голову прямо, чтобы не выдать, как сильно обращает на него внимание.
Может, все из-за той эротической книги? Лица на рисунках, выражающие незнакомые желания, заставляли воображать, чего они хотят и на что способны.
— Как и обещал, ты будешь первым, хорошо? — спросил Гон, сбрасывая одежду.
Хаун отвернулся, избегая взгляда.
Гон лег на постель, и Хаун не знал, куда смотреть. Его длинные конечности казались сегодня особенно огромными.
Честно говоря, он не был против. Просто последствия пугали. Но отступать перед Гоном? Невозможно. У мужчины есть гордость.
Переводя взгляд с книги на Гона, Хаун задумался. Вспомнил, как учил боевые приемы: даже если в мануале все описано, без практики не освоишь.
Решившись, он дрожащим голосом произнес:
— Не совсем понимаю. Может, потому что только по книге изучал…
Он и правда не все понимал, но главное — отсрочить «то самое». Страх нарастал. Ягодицы Гона были прекрасны, но как прикоснуться к этому месту?
Хаун, хоть и считался сорванцом, в целом был примерным учеником. Никогда не нарушал правил, кроме драк с Гоном. Впервые переступая черту, он чувствовал, как сердце уходит в пятки.
Гон, лежащий голым, прищурился, изучая его. Взгляд будто читал мысли.
Хаун кивнул, глядя на его упругие ягодицы. Даже если знать теорию, как это узкое место вообще возможно? Отчасти это была правда.
Гон достал маленький флакон. Открыв его, распространил легкий аромат трав и цветов. Похоже, подготовился заранее.
Надо было понять раньше! Этот тип — самый коварный и зловещий в мире боевых искусств, черный росток, готовый стать абсолютным злодеем!
— Ч-что? Ты умеешь? — дрогнул голос Хауна. Все идет не так…
Гон кивнул на книгу. Хаун, колеблясь, повернулся спиной. Отступать было поздно. Сам загнал себя в ловушку.
— Смотри на меня. Иначе не пойму твою реакцию. Я тоже впервые.
Хаун колебался. Половина его хотела прикусить язык, а другая половина трепетала в предвкушении того, что вот-вот произойдет.
Гон ловко наклонил флакон, вылив содержимое себе на ладонь. Судя по тому, как его кожа заблестела, это было масло для смазки.
— Раздвинь ноги и возьмись руками за лодыжки.
Когда он успел это подготовить? — мелькнуло в голове у Хауна. Но, проглотив ворчание, он послушно ухватился за свои щиколотки.
Поза, в которой он никогда прежде не оказывался, заставила его лицо пылать. Гон устроился между его ног и начал медленно массировать вход в его анус.
Никогда раньше его не трогали там... И уж тем более не Гон!
Он думал, что сможет не обращать внимания, но от этого только сильнее нервничал. Ощущение было слишком откровенным и смущающим, чтобы игнорировать.
— М-мы правда будем делать это... так? — Его голос прозвучал на тон выше обычного. Хаун кусал губу, беспокойно ерзая.
— Что? Сейчас вдруг испугался? — Гон криво усмехнулся.
— Конечно испугался! Тебе понравилось бы, если бы я воткнул палец в твою задницу?
— Ну... Придется постараться, чтобы понравилось. Расслабься, вхожу.
Пока Хаун отвлекся, Гон ввел первый палец. Даже один палец ощущался как толстый огурец. Хаун ахнул. Пальцы Гона, всегда казавшиеся крупными и сильными, теперь превзошли все ожидания.
— Ну как? — Гон лениво пошевелил пальцем внутри, но Хаун не мог ответить. Вытолкнуть? Но сдаться сейчас казалось поражением.
Он чуть не заплакал от гордости за свое упрямство даже в такой ситуации.
— И не спрашивай. Очень тесно.
Хаун стиснул зубы, сдерживая желание отпустить лодыжки. Ладно, посмотрю, как ты это делаешь, а потом вставлю свои пальцы тебе в задницу и посмеюсь!
Гон, откинув челку, усмехнулся. Его губы тоже были слегка прикушены. Хаун опустил взгляд и ахнул, увидев внушительный размер стоящего члена Гона.
Решив, что отверстие достаточно растянуто, Гон ввел второй палец. Хаун, все еще в смятении, вскрикнул, кусая губу. Глаза его наполнились слезами.
Двигая пальцами не только в стороны, но и вперед-назад, Гон исследовал его внутренности. Ощущение инородного тела полностью захватило сознание Хауна, и он начал стонать, забыв сдерживаться.
Внезапно палец Гона нажал на какую-то точку. Странная искра пронзила тело. Ощущение, знакомое только при эякуляции, вспыхнуло в заднем проходе.
Хаун, забыв сдерживаться, застонал:
— В том эротическом альбоме говорилось... что мужчины тоже могут чувствовать удовольствие сзади. — Гон прошептал ему на ухо.
Хаун бормотал что-то, его взгляд был пустым. Он не мог ни вырваться, ни расслабиться.
— Если стимулировать эту… определенную зону… — Гон начал тереть и давить указательным и средним пальцами.
Оно было знакомым, но непостижимым. Тело мгновенно вспыхнуло. Задний проход ныл. Незнакомое чувство било по голове. Не боль, но странное возбуждение, граничащее с дискомфортом. Отторжение смешивалось с наслаждением, смущая его.
Хаун глупо открыл рот, издав стон. Третий палец вошел в него, и он осознал это с опозданием.
Хаун в ужасе посмотрел на свою возбужденную нижнюю часть. Признать пришлось: ему было хорошо.
Дыхание участилось. Страх перед неизвестным растворился в волнах удовольствия.
Гон облизал губу. Хаун наполовину потерял рассудок. Его растерянное лицо, влажные глаза — все это возбуждало больше, чем ожидалось.
Тело Хауна, сначала напряженное, теперь расслабилось. Гон ввел четвертый палец. Хаун инстинктивно помогал, поднимая бедра.
Не ожидал, что он так раскиснет.
Гон медленно вытащил пальцы. Хаун, все еще в тумане, смотрел на него вопросом. Его отверстие пульсировало.
Гон вставил свой член в анус Хауна, резко вогнав его до конца.
Хаун выдохнул стон. Его тело приняло член, но ширина была слишком мала. Гон стиснул зубы, проталкиваясь глубже.
Узкий проход сжимался, сводя с ума. Удовольствие, о котором он лишь смутно мечтал, превзошло ожидания.
Гон усмехнулся, как разбойник, и прошептал в ухо:
Тело Хауна, уже возбужденное, реагировало на каждое прикосновение. Даже дыхание Гона вызывало мурашки.
Пальцы Гона щипали соски. Хаун дернулся.
Гон погладил его ягодицы, шепча. Чувствительность зашкаливала. Малейшая ласка вызывала бурю.
— Расслабься. Иначе я выскользну.
Хаун почувствовал, как его тошнит. Как будто от укачивания. Ритмичные толчки, раскачивающие тело, никак не становились привычными. Стимуляция в заднем проходе, это огромное инородное тело — все словно давило гигантским камнем.
Гон незаметно собрал руки Хауна, отпустившие лодыжки. Прижав его запястья своей рукой, он поднял одну расслабленную ногу Хауна и вошел глубже.
Гон, бормоча что-то невнятное, шевелил губами. Лицо Хауна уже было в экстазе. Глаза полузакрыты, он только стонал, сжимая член Гона. Тот прикусил губу. Не ожидал, что будет так хорошо.
Даже в полубессознательном состоянии Хаун пытался заглушить звуки, но тщетно. А если кто-то пройдет? Услышит? Придет сюда?
И главное — что, если Гон узнает, как его тело горит?
Эти мысли не охлаждали, а лишь разжигали его еще сильнее. Напряжение и страх делали ситуацию еще более возбуждающей.
Вид Хауна, рыдающего от переизбытка ощущений, заставил Гона потерять терпение. Он начал безжалостно вгонять в него свой член. Мощные движения бедер, ударяющие в самые чувствительные точки. Перед глазами Хауна мелькали искры.
Будто пытаясь «прожевать» член Гона в ответ на ощущения, Хаун сжимался все сильнее. Почти до боли. Но это вязкое давление только распаляло Гона еще больше.
От рыданий лицо Хауна было наполовину мокрым от слез и соплей. Нелепое, но почему-то возбуждающе милое зрелище. Гон лизнул его веки. Хаун извился от удовольствия.
— Мошенник! — выкрикнул Хаун, едва придя в себя. В его затуманенных глазах читался упрек. Услышав это, Гон замер, в его взгляде мелькнуло понимание.
— Я буду снизу, хныча и плача — добавил он, и Хаун немного успокоился. Видимо, не забыл.
Гон схватил его за талию. Хаун хотел перевести дух, но это длилось мгновение. Позиции сменились: теперь Гон был снизу, а Хаун сверху.
Но его член все еще был внутри Хауна. Тот стучал по плечу Гона, требуя выйти, но тот лишь усмехнулся.
Он издевается? — Хаун покраснел до кончиков ушей. Попытался встать. В отличие от недавних грубых толчков, Гон не двигался, лишь отпустил руки, державшие его талию.
Хаун вскрикнул без звука. Член Гона вошел глубже, чем прежде. Казалось, это невозможно. Дыхание перехватило. Он беспомощно забился в воздухе, пытаясь опереться на Гона. Но тот не дал ему шанса.
Пока Хаун был в прострации, Гон собрал его запястья и крепко сжал.
И толкнул бедрами. По спине Хауна пробежали мурашки.
Он почувствовал, как слюна течет по подбородку. Но сейчас ему было не до грязи или желания ударить Гона. Весь его разум был поглощен ощущениями внизу тела.
Пот? Слезы капали непрерывно. Это был уже второй раз, когда он плакал перед Гоном. Сходил с ума. Голова пустела.
Хаун лишь дрожал, не в силах выпрямиться. Гон положил руку на его дрожащую спину и прошептал с нежной улыбкой:
Рука Гона ласково коснулась его щеки, но Хаун не мог думать ни о чем. Гон продолжал тереться о ту самую чувствительную точку, методично вгоняя в него свой член. Его движения были невероятно мощными. Это не был какой-то изощренный прием — он просто стимулировал эрогенную зону, но Хауну этого хватило, чтобы потерять рассудок.
— Как он может заходить так глубоко?
Хаун вцепился в шею Гона, крича. Ему было все равно, кто услышит. Он просто хотел, чтобы это закончилось. Нет, чтобы длилось вечно. Его голова раскалывалась на части.
Перед глазами сверкнула молния. Настолько сладостное и одновременно леденящее ощущение разлилось по всему телу.
Хаун излился на живот Гона. Белая жидкость брызнула на его грудь и даже лицо. Хаун почувствовал странное удовлетворение. Именно так это можно было назвать. В этот момент даже член, пронзающий его, казался ему милым.
Осознав, о чем он думает, Хаун покраснел до ушей.
Гон кончил чуть позже, наполнив его изнутри. Хаун содрогнулся. Ощущение чего-то, заполняющего и вытекающего из него, было неприятным, но странно возбуждающим. Может, потому что тело еще не остыло. Или его голова просто перегрелась.
Гон поднял руку, погладив щеку Хауна. Его прикосновение словно оставляло горячий след. Хаун отстранился, но это лишь заставило его глубже сесть на член Гона.
Пальцы Гона закрутились вокруг его соска, дернув его. Бэкли Гон улыбался, лениво наблюдая за ним.
— Ночь только началась, жаль тратить ее впустую.
Его шепот был сладким, но одновременно жестоким. Пока они занимались любовью, солнце село, и взошла луна. Хаун стиснул зубы, пытаясь встать, но тело не слушалось, и он снова опустился.
— Я убью тебя. Серьезно, убью!
Хаун скрипел зубами, бросая злобные взгляды, но Гон лишь хихикал, укладывая его на спину. Он медленно вытащил свой член, который снова начал твердеть, и вогнал его в расслабленное отверстие Хауна. Сперма, оставшаяся внутри, облегчала проникновение.
Хаун мог только беспомощно стонать.
Они провели всю ночь, сжигая плоть и кости. На рассвете Хаун, рыдая, сбежал, а Гон, шлепая его ползущую задницу, удовлетворил свои желания. Однако, поскольку он позаботился о нижней части тела Хауна так же, как и о своей, их отношения не были односторонними.
Хён Ун покачал головой, увидев Хауна с бледным лицом.
Если бы дело было только в лице, еще куда ни шло, но его походка выглядела подозрительно. Он шел неуверенно, словно повредил спину.
— Почему он так странно ходит? — спросил Хён Ун с недоумением.
Может, Гон пнул его ночью? Или они подрались утром, и Хаун упал на что-то острое? А может, Гон подложил камень под его спину, пока тот спал? Или, может, во время драки Гон толкнул его, и он неудачно ударился о порог?
Удивительно, но все это уже случалось в прошлом. Просто роли менялись. В такой ситуации предположения Хён Уна были вполне обоснованными.
Бэкли Гон, выглядевший свежее, чем когда-либо, сиял улыбкой и ответил:
В мгновение ока все застыли. Хён Ун, сам Хаун, упомянувший эту болезнь, — все. Но гнев, медленно поднимавшийся по шее Хауна, вскоре захватил его лицо и взорвался.
Хаун издал рев, от которого позавидовал бы лев из Шаолиня. В отличие от недавней слабости, теперь он выглядел полным сил. Он сбил Гона с ног, вскочил на него и начал лупить кулаками по лицу, пока Хён Ун качал головой.
Тренировка под руководством Хён Уна началась, но сегодня Гон особенно раздражающе уклонялся от атак Хауна. Даже стиснув зубы и размахивая мечом, Хаун не был собой. Стоило ему сделать резкое движение — боль в пояснице и… там сразу напоминала о себе.
Гон не собирался его жалеть. Ему явно нравилось наблюдать, как Хаун мечется, поэтому он лишь изредка щелкал деревянным мечом по плечу или голове.
Естественно, гнев Хауна удвоился.
— Но ведь правда болит? Зато теперь у тебя есть оправдание на будущее.
В его голосе не было и капли вины. Напротив, он нагло смотрел на Хауна, словно ожидал похвалы за эту «гениальную» отмазку. Гон выглядел довольным, а Хаун — все более раздраженным.
Он подловил Гона на слове. Тот лишь рассмеялся.
— Умри, просто умри! Сдеру с тебя шкуру и буду таскать на плече!
— С каких пор я тебе так нравлюсь?
На ехидный вопрос Хаун ответил ревом. Ученики на тренировочной площадке вздрогнули, услышав вопль сына главы Ёнволь.
Какое-то время продолжалась игра в кошки-мышки: Гон дразнил, а Хаун, ковыляя в нелепой позе, преследовал его. Упрямство Хауна, размахивающего мечом с яростью в глазах, заставило Хён Уна снова покачать головой. Казалось, этому не будет конца.
Гон, выболтавший на весь Ёнволь «стыдную болезнь» Хауна, был не лучше упрямца, готового умереть за свою гордость. Но Хён Ун решил не вмешиваться — если остановить их, они подерутся еще сильнее втихаря.
— Забавно. Бродячие артисты и те веселее не танцуют. Ты прямо как марионетка.
Гон продолжал издеваться. Хаун сверлил его взглядом, но сил оставалось мало.
Изо рта пахло железом. Пот лился ручьями. Хоть он и мог сослаться на недомогание, сдаться под позорным диагнозом Хаун не мог. Хотя бы один удар по виновнику его страданий — вот что принесло бы облегчение.
Даже ползать по земле казалось лучше. Хоть боль и притуплялась, Гон всегда был равен ему в мастерстве. Даже ловкому Хауну не хватало сил гоняться за ним на дрожащих ногах.
Хаун плюхнулся на землю. Пыль взметнулась, когда его задница ударила о грунт. Решив, что тот выдохся, Гон усмехнулся.
Он подошел, направив деревянный меч к горлу или сердцу Хауна, готовый принять капитуляцию.
Но Хаун схватил клинок и дернул Гона на себя. Для воина отпустить меч — против инстинктов. Гон пошатнулся, и Хаун вцепился ему в воротник.
Это был потрясающий удар головой. Кровь ручьем потекла из носа Бэкли Гона. Тот прикрыл лицо рукавом и усмехнулся.
Да, Хаун не из тех, кто будет просто терпеть.
— Кто в спарринге хватается за меч?!
Наставник Хён Ун, наблюдавший за всем, подошел и треснул Хауна по голове.
Конечно, в критической ситуации схватиться за меч — тоже вариант. Но в реальном бою лезвия заточены до синевы, да еще и заряжены внутренней энергией, так что голыми руками это опасно. Нужно как минимум освоить продвинутые техники защиты.
Поскольку спарринг имитирует реальный бой, Хён Ун резко реагировал на такие выходки.
— Ты, иди за мной. Готовься к серьезному наказанию.
Хаун, хоть и ожидал расплаты, ухмылялся от удовольствия. Ему явно нравилось, что он все же достал Гона. По возрасту он уже взрослый, но все еще ребенок, которого недавно пытались женить.
Хён Ун тяжело вздохнул. Пока мастер Ёнволь, Ё Ымсок, отсутствовал, он возлагал надежды на Хауна. Но похоже, даже через десять лет тот останется горячим парнем, который только и знает, что драться с Бэкли Гоном.
— Рот не закрывается. И ты, Гон, хорош. Не смейся.
Словно у него глаза на затылке, Хён Ун заметил усмешку Гона и резко одернул его.
Бэкли Гон, быстро спрятав улыбку, поднял руку:
— Голова раскалывается, учитель.
Хён Ун цокнул языком. Думал, дело только в крови из носа, но удар, видимо, вызвал сотрясение.
Если так пойдет, Хаун изобретет что-нибудь вроде «Каменноголового стиля» специально против Гона.
— Сильно врезал. На всякий случай сходи к врачу.
Только теперь Хаун разглядел лицо Гона. Расквашенный нос, синеющий лоб — зрелище было отвратительное. И тем приятнее!
Такому как Гон это шло куда больше, чем его обычное «я-тебя-съем» выражение.
Пока Хён Ун не видел, Хаун высунул язык в сторону Гона. Тот лишь усмехнулся.
✧ - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - ✧