Заклятый друг. Глава 8.2
ТГК переводчика --> BL Place
Аён грохнула кулаком по столу. Место, куда она ударила, прогнулось. Она была в ярости. Затащить ее мужа на поединок с лучшим генералом императорской гвардии, унизить его, а потом сказать: «Не вмешивайся»?
Аён давно знала, что император презирает Сон Унхака.
— А моя гордость? А я? Теперь все будут шептаться, что я дрожу за юбкой жены!
— …Что в этом плохого? — спросила Аён. Я вырву зубы тем, кто посмел тебя оскорбить. Что тут плохого?
Но Сон Унхак не слышал этих слов.
— Ты не уважаешь меня, всегда смотришь свысока! Из-за тебя все так ко мне относятся!
Его гордыня, выросшая из амбиций, была сожрана тенью комплексов. Он сам не знал, когда это случилось. Теперь он не мог смотреть Аён в глаза.
Чтобы скрыть слабость, Сон Унхак ощетинился и закричал:
Она резко развернулась и вышла. Сон Унхак рухнул на пол, сжавшись в комок.
Их отношения достигли предела. Сон Унхак не извинился, Аён не искала его. Лишь их сын, растерянный, метался между родителями.
Сон Унхак пытался вырвать из себя чувство неполноценности. Но стоило забыться — и в памяти всплывал презрительный взгляд императора. Шепот придворных: «Такой недостойный муж для Бэкли Аён».
Он кричал в пустоту, словно безумец. К счастью (или нет), никто не видел его в таком состоянии. Он уединился в гостевом доме семьи Бэкли, сказав, что хочет побыть один. Тишина лишь подпитывала его пустоту.
Но потом начали приходить записки от Аён. Слуги оставляли их везде: в горшках, на подоконниках, под подушками, даже в рукавах одежды.
— Хорошего вина привезли. Отправлю тебе бутылку. Но только одну. Приходи сам, если хочешь.
— Луна сегодня яркая. Ты тоже смотришь на нее?
Несмотря на его оскорбления, она не сдавалась. Сон Унхак почувствовал, как глаза наполняются слезами.
— Сегодня Гон выучил все иероглифы из «Тысячи знаков». Видимо, унаследовал мою гениальность.
Сон Унхак ворчал про себя: «Я тоже в детстве считался гениальным.»
Он пытался собраться. Вспоминал, как Аён дала ему книгу по фехтованию, ее уверенную улыбку, нежный аромат. Ему хотелось все исправить. Стать лучше для нее, которая ждала даже такого неудачника.
Наконец, набравшись смелости, он вышел из гостевого дома, чтобы увидеть сына.
Было время тренировок — Аён лично учила Гона. Сон Унхак затаился, чтобы подкрасться незаметно, но замер.
Вдалеке от кончика меча Гона исходила алая аура. Деревянный меч для тренировок, прочный и тяжелый, рассыпался в прах. Гон хлопал в ладоши, а Аён гладила его по голове, гордясь.
Сон Унхак знал, что она учит сына, но эта кровавая аура… Это темное, зловещее сияние не сулило ничего хорошего.
Пользуясь моментом, когда Бэкли Аён вышла, он пробрался в ее кабинет. В поместье Бэкли не было мест, куда бы он не мог попасть. Потратив время на поиски, он обнаружил тайный архив. И внутри него находилось нечто ошеломляющее.
Документы, связанные с Магё. Планы по созданию филиалов Демонического культа, кодовые имена шпионов, внедренных в ряды праведного Мурим, приказы об их действиях и многое другое.
А еще там была табличка с именем Аён. печать Чхонма заставила сердце Сон Унхака содрогнуться. Ходили слухи, что такие знаки выдавались только высшим чинам Магё.
П.п.: 천마패 - это «печать Чхонма» или «Талисман Небесного Демона». Этот предмет или символ имеет сильное значение, так как, по слухам, он выдается только высокопоставленным лицам в 마교 (Magyo) — секте демонов или черной магии. Это указывает на высокое положение владельца, и может служить знаком того, что человек связан с тайными или могущественными силами.
То, что здесь было выгравировано имя Аён…
Мысли Сон Унхака спутались. Как он мог не заметить этого за десять лет жизни бок о бок с ней? Слишком выдающиеся боевые навыки для девушки из семьи, обвиненной в мятеже, частые поездки торгового каравана Бэкли в Синьцзян…
Он и раньше чувствовал неладное. Но чтобы она была приспешницей Магё! Чтобы эта женщина принадлежала к тому проклятому сообществу!
Бледный как смерть, Сон Унхак запомнил все до мелочей. Вернув документы на место, он сбежал из кабинета Аён.
Он шел, словно безумец. То плакал, то смеялся. Гнев сменялся истерическим хихиканьем. В голове будто взрывались огненные шары.
Теперь он понимал, зачем Аён выбрала его. Безродный, нищий — идеальная марионетка. Она намеренно прикидывалась глупой, чтобы скрыть свою связь с Магё.
Его просто использовали. Все эти годы, ее улыбки, письма, полученные в последние дни — все было ложью. Сон Унхак был лишь ширмой, прикрывавшей ее истинную сущность!
Ему казалось, что он готов разрушить все.
Кипя от ярости, он вдруг замер. На мгновение позже до него дошло: он наконец нашел слабость Аён!
Жизнь, полная унижений, обернулась внезапным триумфом! Он захихикал, уткнувшись мокрым лицом в ладони. В этот момент что-то коснулось его ноги.
К нему подбежал сын, игравший с воинами клана. Вдруг Сон Унхаку показалось, что мальчик — не его Гон.
Искаженное лицо с алыми глазами, тело, покрытое шипами — маленькое исчадие Маду.
— Прочь! Прочь! — закричал он, безумно размахивая руками.
Увидев странное поведение мужа главы клана, воины спрятали Бэкли Гона за спинами, а несколько человек побежали за Бэкли Аён. Та, побледнев, примчалась на место.
— Ты! Что ты делаешь с нашим сыном?!
Аён схватила Сон Унхака и заперла в комнате.
— Не выходи, пока не остынешь!
Он прикусил губу. Аён выглядела как всегда. Но за этой маской невинности скрывалась приверженка Магё. Сон Унхак был обычным воином, а в сердцах праведников жил лишь ужас перед последователями культа.
Он продал свои земли и драгоценности, постепенно скупая целебные травы. Внешне спокойный, он извинился перед женой и сыном. Стал чаще проводить время с семьей, предложив поездку на летний отдых. Аён, кажется, поверила, что он вернулся к прежней жизни.
Но порой ее взгляд становился острым, будто она изучала мужа. Его формальные улыбки и слова казались ей подозрительными.
Наконец настал день расплаты. Сон Унхак отравил колодец поместья ядом «Сангондок», действующим только на мастеров боевых искусств. Слуги, казавшиеся обычными, падали замертво. Он шел вперед, убивая одного за другим.
Аён лежала в кабинете, истекая кровью. Услышав шаги, она подняла голову и увидела Сон Унхака с окровавленным мечом.
— А-ах… — ее стон, взгляд, полный ужаса и покорности, были сладостны ему!
Даже отравленная, Бэкли Аён блестяще сражалась. Изрыгая кровь, она мобилизовала внутреннюю энергию, атакуя мечом. Ее последний бой был прекрасен и трагичен.
Но она достигла предела. Меч Сон Унхака пронзил ее даньтянь. Аён усмехнулась:
— Гон… наш ребенок… что ты с ним сделаешь?
— Убью. Зачем оставлять в живых отродье Магё?
В конце концов, происхождение из Магё стало камнем на шее Аён в последний миг. Она ни разу не жалела и не проклинала свое рождение. Напротив, ее раздражали родители, ослепленные славой рода Бэкли.
Но сейчас, ненавидя мужа, который убивал ее без шанса на оправдание, она поняла: стоило догадаться, что, когда она пыталась наладить отношения, Сон Унхак уже замышлял нечто иное. Холодок в его взгляде — это была не зависть других, а его собственное презрение!
Обида, горечь, ярость… Если бы все началось иначе, что-то изменилось бы? Нет… Почему, даже умирая от его руки, она не может отпустить?
Аён выдохнула. Она умрет, но Гона надо спасти. Этот неудачный брак — их общая с Сон Унхаком вина.
— Хорошо… Но дай… ему время. Чтобы… сразиться… с тобой…
Бэкли Аён не договорила, испустив дух. Ее лицо, не успевшее закрыть глаза, было бледнее, чем когда-либо.
Щеки, розовые словно цветы персика, и гордый взгляд, полный жизни, потухли, лишившись света.
— Гон — твой сын, — бросил Сон Унхак над остывающим телом. Сын Аён, наследник рода Бэкли, изучавший демонические техники… О какой пощаде могла идти речь?
Стряхнув кровь с рук, он вышел.
Мальчик дрожал за дверью. Плача, злясь, он смотрел на отца с немым вопросом.
— Па… папа… Больно… так больно…
Лицо Сон Унхака исказилось, когда он увидел, как Гон, сжимая грудь, тоже исторгал кровь. Конечно. Ведь он — «маленький Маду», обученный самой Аён.
Присмотревшись, ни одна черта мальчика не напоминала его. Только умершую мать. Но его взгляд, полный муки, и слово «папа» заставили Сон Унхака ослабить хватку на мече.
— Беги. Теперь мы будем играть в прятки.
Ребенок рухнул на пол, заливаясь плачем. Сон Унхак хотел вытереть его лицо, но остановился. Его руки были в крови Аён… крови матери Гона.
Он усмехнулся. Мальчик не успокоился, но он все равно усмехнулся. Внутри все рушилось, сталкивалось, крошилось.
Гон побежал, оставив чудовище позади. Убедившись, что тот сбежал, Сон Унхак подошел к отравленному колодцу. Сделал глоток и вонзил меч себе в живот.
Его нашли у колодца Бэкли с мечом в животе. Отравленный «Сангондоком», он едва выжил, заявив, что сражался с нападавшими.
Император был потрясен трагедией рода Бэкли. Все домочадцы погибли, а Сон Унхак, едва живой, дни напролет подвергался допросам. Но он казался настолько сломленным горем, что император, планировавший использовать его в политике, в итоге велел ему уйти.
Хотя император, приходившийся Аён кузеном, хотел казнить Сон Унхака у ее могилы, он не смог. Ведь это был муж, которого выбрала Аён, пусть и из ничтожного рода.
Сон Унхак, считавший себя фаворитом императора, был ошеломлен изгнанием. Но раз уж он потерял милость, карьера при дворе была закрыта. Император всегда презирал его — недостойного мужа своей кузины. Решив, что в столице ему нечего ждать, Унхак покинул род Бэкли и политику.
Теперь его путь лежал в Мурим. Вступив в Альянс, он представился скромным мастером из малоизвестной школы. Таких, кто сохранял лишь имя древнего клана, было много. За взятки «свидетели» подтвердили его происхождение.
Сменить личину оказалось просто.
Сон Унхак собрал людей на средства, вырученные от продажи своего имущества. Используя информацию о Магё, обнаруженную в тайном архиве Аён, он выявил шпионов и благодаря этим заслугам занял высокое положение в Альянсе Мурим.
Однако до самого конца он не раскрыл никому, что Бэкли Аён, обладавшая печатью Чхонма, была последовательницей Магё. Это стало его последним оплотом.
Если бы стало известно, что родственница императора принадлежала к Магё, начались бы масштабные расследования. Его поддельная личность казалась надежной, так как никто не сомневался в ней. Но если бы выяснилось, что муж Бэкли Аён и Сон Унхак из Альянса Мурим — один и тот же человек, подозрения пали бы и на него.
И не только это. Последователи Магё попытались бы раскрыть тайну смерти Аён. Ее муж, единственный выживший свидетель явного убийства, был бы главным подозреваемым. До обретения силы он не смог бы противостоять убийцам из Магё.
Поэтому Сон Унхак тщательно скрывал, что когда-то имел жену и сына.
Если кто-то спрашивал о его семейном положении, он лгал, что потерял семью из-за преследований демонов Маду, и потому посвятил себя Альянсу Мурим. Для воинов скрывать прошлое было обычным делом. Даже фрагменты правды вызывали искреннее сочувствие к его «печальной судьбе».
Он окружил себя сильными союзниками. Несколько раз на него совершали покушения, и его дни наполнялись страхом. Тоска по Аён превратилась в ненависть, а та — в презрение к Магё.
Сон Унхак постепенно выделялся. Многому он научился, находясь рядом с Аён. Даже годы под надзором императора стали для него почвой для роста. Став главой Альянса Мурим, он манипулировал отношениями между крупными кланами, изображая мудрого посредника. Как и раньше, он выжидал подходящего момента.
Он больше не женился и не заводил детей. Лишь исполнял обязанности главы Альянса, ожидая того самого дня.
— Нашли. Он скрывается в академии Ёнволь в Хэбее, — доложил подчиненный.
Глава Альянса постучал по столу. Прошло десять лет с тех пор, как он отпустил «того парня». Думая, что тот ушел в Магё, он потратил слишком много времени на поиски.
Сон Унхак потерял слишком много: молодость, мечты, любовь, близких, единственного сына… Все.
Теперь не было нужды щадить кого-либо или жалеть о крайностях. Все ценное в его жизни погибло ради амбиций. Эти амбиции стали его сутью.
Он не мог позволить себе потерять ни должность главы Альянса, ни репутации. Если бы раскрылось существование Бэкли Гона, это стало бы лишь помехой.
— Атакуйте академию Ёнволь. Поскольку неизвестно, кто из них союзник Магё, уничтожьте всех под видом демонов. Я лично обездвижу Меч ветра и облаков Хэбей.
Глаза Сон Унхака сверкнули холодом.
— Пришло время возвысить знамя Альянса Мурим.
Он усмехнулся. Вспомнились истрепанные учебники по фехтованию, спрятанные письма, шелковый мяч, катившийся у его ног… Все это было бессмысленно.
Гон бежал из поместья Бэкли. Аён заранее подготовила сына к возможным преследованиям. В убежище, которое она создала в столице, Гон встретил выживших последователей Магё, включая Чона и других слуг. Некоторые ушли в Магё, другие остались, чтобы помочь ему скрываться.
Поскольку невозможно было предугадать действия Сон Унхака, решено было временно остаться в Синьцзяне и затаиться.
Чон, используя принцип «под фонарем темнее всего», спрятал Гона в Центральном Муриме. Отсутствие вмешательства между властями и Альянсом Мурим сыграло на руку: если бы император отправил войска, все бы раскрылось.
Чтобы дистанцироваться от Сон Унхака, Чон отправился с Гоном в Хубэй. Там, притворившись учеником школы Кайфан, он передал Гона главе академии Ёнволь, а сам скрылся под видом лекаря.
Центральный Мурим был обширен, и людей с фамилией Бэкли хватало. Когда окружающие узнавали, что Гон — сирота, они сосредотачивались на этом, а не на его имени. Для посторонних он был сиротой, подобранным Ё Ымсоком.
Никто не вникал в его имя. Какое дело людям до фамилии сироты? Гон смеялся над теми, кто презирал его. Они невольно стали его лучшими союзниками в бегстве.
✧ - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - ✧