Заклятый друг. Глава 2.4
ТГК переводчика --> BL Place
Бэкли Гон в одиночестве покинул Ёнволь и спустился с горы. Добравшись до ближайшего города, он направился к дому лекаря, которого часто посещал.
Внутри мужчина в зеленой одежде руководил молодым учеником, который разбирал лекарственные травы и рецепты. Средних лет человек, наблюдавший за своим учеником, сложив руки за спину, поднял голову, почувствовав чье-то присутствие у двери. Увидев Бэкли Гона, его глаза загорелись интересом.
Мужчина с козлиной бородкой был одним из лучших лекарей в регионе Хэбей. Особенно он славился тем, что часто занимался делами Ёнволь, можно сказать, был их личным врачом.
Лекарь покачал головой, увидев Бэкли Гона с синяком на лбу.
— Это работа молодого господина Ёнволь?
— Так вышло. Он сейчас ползает, так что я победил.
Лекарь слегка смягчил взгляд, увидев, как Бэкли Гон пожимает плечами, будто ничего страшного. Это было едва заметное изменение, понятное только тем, кто его хорошо знал.
Лекарь жестом подозвал Бэкли Гона ближе и начал осмотр.
— К счастью, язык не прикусили.
— Я стиснул зубы, на всякий случай.
— Вы живете в Ёнволь благодаря милости главы клана, а тут дразните молодого мастера. Будьте осторожнее в будущем.
Лекарь язвительно пробурчал тихим голосом. Он был довольно известен в округе благодаря своему острому языку. Хоть его слова часто звучали зло, он был дешевым и умелым, поэтому к нему обращались многие.
— Серьезных травм нет. Я приготовлю мазь от ушибов, возьмите ее с собой.
— А еще мазь от отеков. Для нежной кожи.
Лекарь на мгновение прищурился на странную просьбу Бэкли Гона, затем кивнул. Закончив осмотр, он подозвал ученика.
— Принеси травы от ушибов. И масло.
Ученик, потный и нервный, быстро вышел под строгим взглядом наставника.
Убедившись, что ученик ушел за травами, лекарь вдруг стал почтительным и сложил руки в поклоне.
— Тсс. Кто знает, какие глаза могут смотреть.
Бэкли Гон без эмоций поднял руку, останавливая его. Лекарь кивнул, его лицо слегка побледнело. Он понизил голос еще больше.
— Вы вовремя пришли. Я волновался, что ваш регулярный визит задерживается...
— И он, и я стали сильнее, так что теперь сложнее избежать серьезных травм. Не могу же я нарочно калечить себя, верно? Кстати, почему «вовремя»?
Лекарь прикусил губу и ответил:
— «Он» начал двигаться. Сеть наблюдения сужается.
— ...В конце концов, так и случилось.
В голосе Бэкли Гона звучала странная горечь. Десять лет. За все это время он ни разу не чувствовал присутствия «того человека». Но теперь, получив известие, он понял, что всегда ждал этого момента.
Он знал, что однажды его найдут. Разве не ради этого момента он готовил свою «ловушку»?
— Десять лет — это долго. Странно, что он нашел меня только сейчас, ведь я не менял ни имени, ни чего-либо еще.
Бэкли Гон усмехнулся. Ему было забавно слышать, как его подчиненный косвенно оскорбляет отца, назвав его некомпетентным за то, что тот десять лет искал сына. На самом деле, причина долгого поиска была в том, что отец не мог открыто заявить о существовании сына. Тот человек ненавидел бы мысль о том, что кто-то узнает о Бэкли Гоне, больше, чем саму смерть.
Десять лет — это не так уж мало, чтобы создать собственную организацию и выбрать из нее несколько человек для поиска своих тайн. Его отец был чрезвычайно тщательным. На этот раз он, должно быть, был уверен, что сможет полностью стереть Бэкли Гона с лица земли.
— Он не легкий противник. Как и моя мать.
— ...Прошу прощения. Но, кажется, вам стоит поскорее убраться подальше.
Лекарь склонил голову, давая почтительный совет. Гон ненадолго замолчал. Если бы в этот момент через его мысли ничего не промелькнуло — это была бы ложь. Но все это можно было отбросить.
Сомнения были недолгими. Бэкли Гон открыл рот:
Он изящно, с невероятной грацией опустился в кресло перед врачом, закинув ногу на ногу. Его высокомерная поза заставляла забыть даже синяк на лбу и кровь, размазанную по лицу.
Холодное, суровое выражение лица Бэкли Гона заставило дрожать коленопреклоненного мужчину с козлиной бородкой. То самое лицо, что он видел у своего прежнего господина десять лет назад.
— Передай сообщение в секту. До конца этого месяца «я» исчезну. Я уже подготовился — он вернется ни с чем.
На лице мужчины вспыхнула радость — Наконец-то! Услышав шаги возвращающегося молодого ученика, он мгновенно сменил выражение преданного слуги на вид брезгливого врача.
Пока готовили его лекарство, Бэкли Гон молчал.
Для человека, решившего покинуть место, где провел десять лет, его лицо было бесстрастным. Кукушонок, устроившийся в чужом гнезде и ждавший этого момента, не питал привязанностей. Он изначально знал, что уйдет.
Потому в сердце Бэкли Гона не было ничего, что могло бы его удержать.
Скрипнула дверь. Гон поднял голову. На пороге стоял Хаун с распухшим лицом.
— Не начинай. Чуть не помер от боли в спине — мастер наказал чистить главную баню.
— Ох, с геморроем, наверное, еле двигался.
Гон усмехнулся, дразня его. Хаун яростно взглянул на него и плюхнулся на пол. Силы драться больше не было.
На лице Гона появилась загадочная улыбка. Достав баночку с лекарством, он показал ее Хауну:
Хаун сузил глаза, чувствуя подвох. Этот тип просто так не станет заботиться о нем.
— Заодно взял и твое лекарство.
Голос Гона звучал подозрительно. Но у Хауна, в отличие от него, не было ран. Обычная мазь для ран еще не закончилась — что же это за лекарство?
— Ты же весь день ковылял. Думал, тебе плохо. Врач дал мазь для опухших мест.
— Я не проронил ни слова о твоем состоянии. Снимай штаны.
Впрочем, боль действительно была. После того как Гон его так измучил, совесть должна была заставить принести мазь. Стыдно было брать ее у врача, но главное — быстрее зажить. Чтобы в следующий раз он мог расплющить Гона.
Хаун начал раздеваться, но вдруг замер. Похоже, Гон собирался сам нанести мазь.
— Сам намажешь? Даже не видишь, куда.
Это был вопрос, о котором он раньше не задумывался. Мысль о том, чтобы самому засунуть палец в своё пылающее заднее отверстие, вызывала не только смятение, но и смущение. К тому же в комнате был Бэкли Гон.
Хаун прикусил губу. Гон сделал вид, что беспокоится. Конечно, за этим скрывались куда более темные и коварные намерения. Уже обманутый однажды, Хаун быстро раскусил его план.
Наблюдая, как тот естественно усаживается рядом с его ногами, Хаун предупредил:
Хаун ногой оттолкнул лицо Гона. Тот почувствовал, как щека сдвигается, но его улыбка не исчезла.
Хаун выхватил баночку с мазью из рук Гона. Тот без сопротивления отдал ее, но упрямо сопротивлялся, когда Хаун толкал его к двери.
Кому это нужно — выходить из комнаты?
— Зачем мне? Если тебя смущает, что я смотрю, — это же просто нанесение мази.
Ни за что нельзя было признать, что он стесняется перед Бэкли Гоном. Хаун, сгорбившись, скрипя зубами, сказал:
— Смотри в стену. Если обернешься — убью.
Хаун снял штаны, продолжая угрожать. Гон пожал плечами, его голос звучал вяло. Единственное желание Хауна сейчас — вырвать глаза Гона и пнуть их, как мяч.
Вход в отверстие, которое прошлой ночью принимало член Гона, теперь был плотно закрыт, словно ничего и не было. Попытка ввести палец не увенчалась успехом. Хаун почувствовал, как его лицо заливается краской. Нужно было нанести мазь, но мысль о том, чтобы самому засунуть палец, вызывала сопротивление.
Его тело, которое еще вчера принимало куда более крупный объект, теперь вело себя так, будто ничего не произошло. Хаун решил начать с медленного расширения входа.
Он набрал мази и начал наносить ее, раздавались влажные звуки, заполняющие комнату. Палец вошел на одну фалангу, но Хаун, смущенный, начал ерзать.
Он чувствовал, как его палец двигается, но это казалось чем-то чужим, отдельным от него. И это странное ощущение вызывало как стыд, так и возбуждение. Он просто хотел нанести мазь для лечения, но не мог продвинуться дальше.
В итоге оставалось только отступить.
Хаун вытащил палец. Как он вообще сможет нанести всю мазь, если все так сложно? Хотя опухшая плоть была мягкой, войти было трудно. Кончик ногтя скользил по краю входа, но дальше он не решался.
Неожиданный голос заставил Хауна вздрогнуть. Он снова осознал, что в комнате не один. Стиснув зубы, он понял, что не может отступить после своих угроз.
Хотя в голосе была тень сомнения, тон оставался спокойным. Хаун, прикусив губу, снова попытался войти. Стон сам собой вырвался наружу. Он не успел даже прикрыть рот. Хаун посмотрел на спину Гона. Хотя лица не было видно, он чувствовал, что тот улыбается.
Давай быстрее закончим. Просто закончим это.
Задний проход Хауна с трудом принял палец с мазью. Казалось, он вошел глубже, чем раньше.
Черт, я ничего не вижу, приходится полагаться только на ощущения. Все впервые, ничего не привычно, и я не знаю, правильно ли делаю. Просто двигать пальцем — это лучшее, что я могу. Проблема в том, что я явно чувствую, как все сжимается. И в то же время внутри ануса есть желание вытолкнуть нарушителя.
Это была настоящая дилемма. Хаун, почти обмякнув, хныкал. Неужели просто нанесение мази должно быть таким сложным? Ему уже хотелось поскорее закончить. Может, с самого начала стоило попросить Гона. Хотя у того были свои коварные планы, он, вероятно, без колебаний нанес бы мазь.
Я, наверное, сошел с ума. Это же не кошке рыбу доверить — я думаю о том, чтобы доверить свое тело Бэкли Гону. Но чем больше он вспоминал прошлую ночь, тем больше понимал, что это было не так уж плохо.
— Как хорошо принимаешь. Нужно засунуть глубже.
Хаун, уткнувшись головой в подушку, начал сопротивляться. Наблюдая, как его затылок трясется, Гон с жестокой улыбкой облизал губы.
Теперь и он больше не мог сдерживаться.
Хаун, тяжело дыша, энергично кивнул. Это был способ, который он сам хотел.
— Раздвинь дырку обеими руками. Нужно нанести мазь, так что пусть все будет видно.
На кончике носа остались следы слез. Хаун послушно выполнил слова Гона. Раньше он бы никогда не согласился. Но, упрямо настаивая на том, чтобы самому нанести мазь, он оказался в безвыходной ситуации и теперь просто хотел поскорее все закончить.
Гон с удовлетворением улыбнулся, увидев задний проход Хауна, который тот сам раздвинул и держал открытым. Хорошо, что его тело было таким чувствительным. Если бы он не был наполовину погружен в удовольствие и стыд, он бы не дошел до такого.
Гон нанес мазь на свой член и вогнал его в раскрытую промежность Хауна. Послышался звук резкого вдоха. Конечно, мазь была нанесена. На ту же глубину, что и вчера.
Слезы катились по лицу Хауна. Смешиваясь с физиологическими, они делали его похожим на плачущего. Но он лишь стиснул зубы и стонал, не плача по-настоящему.
— Нет. Я точно нанес мазь. Расслабься. Если будешь так сжиматься, тебе будет только хуже.
Бэкли Гон, чувствуя, как отверстие плотно сжимается, ласково прошептал ему на ухо. Голос был сладким, но Хаун чувствовал себя полностью обманутым. Он дергал ногами и хватался за подушку, но не мог вырваться из объятий Гона.
Вчерашний опыт тоже сыграл свою роль. Тело совсем не слушалось. Хаун почувствовал прикосновение руки Гона, будто пытающейся расслабить его напряженную спину. Губы коснулись ключицы. Хаун уткнулся лицом в одеяло.
Теперь сопротивляться было невозможно. Раз уж так вышло, оставалось только наслаждаться. Гон, словно прочитав его мысли, начал медленно двигать бедрами.
По сравнению с пальцем, этот огромный объект, проникающий в его нижнюю часть тела, был ощущением, к которому невозможно привыкнуть, даже испытав его несколько раз. Но все же это было менее стыдно, чем делать это самому.
Мазь, нанесенная на член, делала движения скользкими, превращаясь в стимулирующее ощущение внутри чувствительных стенок. Это было мягче, чем вчерашний грубый секс.
Опухшая кожа жадно поглощала член Гона. Звуки наполняли их уши.
На самом деле, давление на член Гона тоже было немаленьким. Просто Хауну, принимающему его, было тяжелее. Гон тоже сдерживал себя, стараясь наслаждаться вместе с Хауном.
Хаун, теряя сознание от удовольствия, думал. Он понял, что это уже второй раз, когда его прижимают. Возможно, будет и третий — эта мысль вызвала тревогу.
Самое безумное было в том, что ему это не совсем не нравилось.
✧ - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - ✧